Мы продолжаем свою добрую и ставшую уже постоянной традицию- рассказывать о замечательных земляках, проживших свою трудовую жизнь во благо нашего района. Как жилось у нас в районе 30, 40, 50 лет назад? Рассказываем мы от первого лица, чтобы эти истории было интереснее читать и представлять прочитанное более яркими красками, проживать моменты жизни с нашими героями, с их чувствами.
Калиевой Нургайше Саутпаевне- 85 лет, но глядя на неё, не веришь в этот возраст: столько энергии и силы сложно найти и в более молодых летах. Беседа с этой удивительной женщиной оставила неизгладимый след в моём сердце, а её мудрость, её жизненные советы и важные слова глубоко запали в душу, освятив её светом всепоглощающего оптимизма.
«Родилась я в семье сапожника в Бородулихинском районе. Отец мой изготавливал хорошие сапоги, полусапожки, шил башмаки домашние, тапки. Сапоги делал такими гладкими, блестящими, мягкими, что на ноге не чувствовались и воду не пропускали, как резиновые получались, но ноге удобные и комфортные. У него заказов много было, мы жили очень даже хорошо, хотя официально он работал сторожем на ферме с зарплатой в 50 рублей.
В семье нас было двое- старший брат Гажайып и я. Брат был не родным ребёнком, а племянником. Родители много лет не могли иметь детей. А после того, как взяли ребёнка у папиного младшего брата, то родилась я. Вот так в жизни бывает. Мама работала в фельдшерском пункте, после моего рождения с головой ушла в семью и хозяйство, скота мы много держали, и два огорода по 20 соток.
Из детства. Помню, однажды Гажайып потерял лошадей. Заигрался с мальчишками, и наш небольшой табун ушёл за сопки. А куда? Кто знает? Прискакал на Алтыне (конь, прим.автора) домой узнать у меня: вдруг лошади домой вернулись? Я сказала, что не было. Он в слёзы- от папы-то попадёт. Я забралась в седло к нему и сказала, что с ним поеду искать. И поехали мы.
Стемнело. Мы искали табун по всей округе. Луна была полная, и вокруг было светло. Мы оба и наплакались, и шутили-смеялись, и друг дружке истории всякие рассказывали- время пролетело незаметно. Домой боялись возвращаться без лошадей и решили, что будем искать, пока не найдём. Остановились у ключа напиться. Вдалеке увидели огоньки и спрятались за карагач- думали мало ли кто по пастбищам в ночи ошивается, вдруг разбойники, как в сказках у старой бабушки? Сидим тихо и коня положили, чтоб не видно было. Мимо проскакали человек восемь, громко матерясь на всю округу. Мы посидели немного и решили дальше ехать. Проехали мы ещё некоторое время и опять вдалеке всадников увидали. Куда прятаться, когда степь кругом? Ну, думаем, будем отбиваться. Оказалось, что это нас искали. Родители, придя вечером домой нас не нашли, а мальчишки соседские сказали, что мы поехали лошадей искать. Немного погодя, табун пришёл домой, а мы нет. Ждали нас до темна, а потом искать отправились. Взрослые боялись, что мы на волков нарвёмся- их в то время много водилось у нас. Домой приехали уже на рассвете. Днём оказалось, что у соседа украли скот, и те, кого мы у ручья видели, были ворами (их потом так и не нашли, говорили, что люди они «не простые» были), и хорошо, что мы от них прятались, ведь неизвестно, что они могли с нами сделать. Кому свидетели нужны, ведь мы могли их узнать. Мама тогда долго причитала и плакала, говорила, что на все сокровища мира, на все табуны нас не променяет, и чтоб мы больше так не делали. Пропал скот- езжай и зови взрослых, чтоб они сами искали.
Была у нас старая бабушка, по-казахски нагаши-апа, но она не родная нам была, а мама наша ей была внучатой племянницей. Она родилась ещё в царские времена, была очень старая и говорила, что ей уже под сто лет. Она нам разные сказки рассказывала, истории из жизни родни и, конечно же, свои. Она нам рассказывала, что однажды её чуть не украл настоящий бай из Семипалатинска: она была дома одна, когда к ней приехал этот мужчина с четырьмя сподвижниками. Они попытались зайти в юрту, но она схватила шашку и прокричала, что заколет любого, кто зайдёт через порог. Ведь это стыдно было принимать мужчин дома одной, да ещё тех, кто обещал украсть. Уят. Бай через дверь говорил ей, что она поступает не разумно и многое теряет, что жить будет, как настоящая ханша, что золотом он её осыплет и оденет в шелка. Но бабушка не поддалась на уговоры и не вышла, ведь она любила соседского парня, молодого пастуха. За него и сосватали её потом. Отец бабушки боялся, что бай может потом отомстить, -что говорить, когда во все времена власть и деньги шли рука об руку, и отказ простой девушки мог его обозлить. Но всё обошлось. Уже потом, когда она вышла замуж, этот бай увидел её на ярмарке и подъехал на своём чёрном скакуне: «Ещё краше стала замужем, глаза твои как колодца глубокие, так и тянут в них провалиться. Эх, зря я тогда не увёз тебя…». Бабушка голову отвернула и мимо прошла. Бай ей крикнул: «Колдовала на меня, спать не могу и о тебе думаю!». А она ему: «Не придумывай, ага. Путаешь меня с кем-то. Видать под шапкой голову напекло. Хочешь поговорить, так к мужу моему ступай». Бай этот руганулся и прочь поехал. Больше с ней не заговаривал. Ух, и гордая она была. Девушки тогда были прям под стать диким скакунам- резкие, быстрые, дерзкие. На шуточки парней отвечали сразу, и у каждой бичик был на плече, ведь верхом все скакали, поэтому и замахнуться могли, да за словом в карман не лезли. А наша нагаши-апа всегда славилась острым языком. Что говорить- такие времена были: честь берегли, чтоб разговоров не было, поэтому молча других слушая, можно было дать понять, что все шуточки и домыслы правда.
Со временем эта бабушка начала заговариваться, такое у стариков бывает, не дай Бог, конечно, дожить до такого. Её истории из жизни стали переплетаться с сюжетами сказок. И вела она себя временами странно: прятала свои украшения, хотя они были недорогие и никто бы на них не позарился, надевала на себя неправильно одежду- задом наперёд и не по погоде, пыталась уйти из дома в другое село в гости к давно умершим родственникам. Взрослые качали головой, а нам ребятишкам, было с ней весело и мы не понимали, что происходит. Когда бабушка умерла, я действительно по ней скучала и жалела её.
Жизнь продолжалась дальше и после семилетки я поступила в аграрный техникум. Мечтала стать агрономом. У нас в селе был агроном- серьёзный, хмурый мужчина, фронтовик с протезом на ноге, его все уважали и немного побаивались. Мне мечталось, что я тоже буду работать агрономом, и тоже буду важничать, и все меня будут называть на «вы». Я, уже учась в техникуме, пару раз стащила у отца папиросы, чтоб научиться курить (тоже для важности). Но курить мне жутко не понравилось, и затею я эту бросила. Решила быть просто важной, без папиросы в зубах.
После учёбы работала учётчицей в колхозе, потом в бухгалтерию перешла. Всё было: и взлёты, и падения. Многому меня колхоз научил, а главное- это стоять на своём, если знаешь, что прав. В правде мощь и в своих знаниях. Замуж вышла и переехала в Шемонаиху, устроилась работать на хлебозавод бухгалтером. Хорошо помню начальника, Назара Филипповича Иванова- отличный руководитель был. Если какие-то вопросы по работе или так, что в жизни беспокоит- в любое время можно было к нему подойти. Выслушает, подскажет и никогда не осудит.
«Все мы люди, -говорил он.-Все под Богом и партией. Так что не дрейфь, Нюра (так он меня называл, Нургайша- не сразу запомнил), прорвёмся. Денег тебе если надо- выпишем, людей на переезд- выделим. Главное работай. В труде сила наша».
На работе со многими подружилась, семьями общались, праздники отмечали. Ходили на парады, субботники. Я везде участвовала, не отказывалась от подработки. Пела в хоре. Один раз удостоилась чести- Доски Почёта. Как я гордилась этим, очень хотелось показать это папе- на тот момент он уже ушёл от нас. Я всегда помнила его слова: «Если взялась за дело, то делай на совесть, до конца, или вообще не берись. Не позорься ленью. Нет такого- не могу, есть только- не хочу».
Потом дети родились; да я рано овдовела. Супруг мой попал в аварию. Было сложно и временами тяжко. И денег не хватало, и просто физически сил. Мне помогал Гажайып, ничего не жалел. Приезжал раз в месяц точно, переделывал мужские дела по дому, возился с детьми, пока я на работе, даже готовить помогал. Эти выходные были настоящим праздником для меня и детей, мы плакали, когда он уезжал домой. Потом он женился и стал приезжать реже. Я конечно за него рада была, ведь ему на тот момент уже под сорок лет было, но немного расстраивалась, что теперь бывать у нас он будет всё реже и реже.
Я подняла детей, выучила, дала дорогу в жизнь. Замуж меня звали ещё, и не один раз, но я так привыкла быть одной, жить одной, без мужчины, что поняла- зачем быть несчастной и делать несчастным другого человека? Надо жить, как нравится, как привычно.
После выхода на пенсию я заново полюбила копаться в земле. В детстве с тяпкой много времени провела, поэтому в молодости огород на дух не переносила (смеётся, прим.автора). А на пенсии купила себе дачу. Сын с зятем построили домик и маленькую баню. Сначала я просто разводила цветы, потом незаметно перешла на огурчики и помидорчики. Потом вообще для цветов места не могла выкроить- всё огородными культурами засаживала. Оказалось, что это хорошее подспорье для пенсии, да и детям было, что в сумки положить к гостинцам. Излишки умудрялась ещё соседям продавать. Сейчас, конечно, уже здоровье не то для огорода. Дачу я внучке отдала. Но всё равно иной раз еду и помогаю. Рассаду выращиваю для неё, картошку сажать и копать, где-то даже и полоть умудряюсь- ей, как работающей помощь, и мне радость да какое-то развлечение.
В том году ездила в гости к племяннице, дочери Гажайыпа, в Самарканд. Там такое яркое лето, море разной зелени, столько фруктов и овощей они выращивают за сезон, климат совсем другой. В этом году тоже собираюсь ехать в Узбекистан, а ещё в Шымкенте и Кызылорде у родственников погощу. Решила по гостям покататься, пока ещё ноги ходят, немного другую жизнь посмотреть.
О жизни можно рассуждать бесконечно. Она так многогранна и сложна. При этом прекрасна».
Я Жизнь люблю, во всех её проявлениях,
И нет в этом никаких сомнений.
По моей дороге жизни, со мной вместе,
Идут– Вера, Любовь и Надежда,
Они не подведут, как и прежде.
В этом мире я могу любить,
Быть любимой, и счастливо жить.
Я научилась за свои годы прощать,
Даже недруга выслушать, понять.
Я люблю упорно трудиться,
Чтоб в жизни многого добиться.
Я люблю восход солнца, утренний рассвет,
Наслаждаюсь закатом, и этому предела нет.
Я люблю этот мир, и он мне родной,
Иногда он бывает, жесток, такой, но мой.
Я жизнь люблю, всё, что связанно с ней,
Жить, и чувствовать жизнь, всего важней.