Когда решение было принято, и подготовка проведена, 31 марта 30 года Иисус на осле, (тоже по ветхозаветным еврейским писаниям, именно на осле, а не пешком или на верблюде) въехал в Иерусалим, встреченный ликующей толпой, но конечно не всем народом Иерусалима. Толпа ликовал также как и народ Вифинии. Вот он Избавитель от иноземного гнета. Вот он Мессия свободы. Люди, в восторге, стелили под копыта осла пальмовые ветви. И в этом торжестве ликования Иисуса лицезрел не только простой народ, но и члены Синедриона, и римские легионеры. Которые после завоевания Иудеи, несли в ней оккупационную службу, выполняя полицейские функции. То есть многие, большинство, знали Иисуса в лицо. И зачем было в скором времени осуществлять Иисусу план предательства. Как будто никто не знал, кто Иисус и где Иисус. Все и так знали, что Иисус вошел в город, не таясь ни от кого. И в последующем Иисус не таился ни властей Синедриона, ни римской стражи, а пошел в храм и гонял там торговцев.
Самым надежным из апостолов Иисус считал Петра и на нем, как на скале (Еврейское имя Петра — Кифа, а греческое слово петрос, как и еврейское кифа означает — камень), желал построить свою церковь. Самым любимым и преданным, только безусловно преданным и бескорыстным доверяют общественную казну апостолов, был, наверное, обожествляющий Иисуса, наивный, чистый, тонкой натуры казначей Иуда из Кариота. И только ему, не вводя во все детали задуманного, можно было дать поручение. Поручение — убивающее тело и исторгающее душу. Поручить предательство, объяснив это волей божьей, неотвратимой необходимостью и желанием самого Иисуса. Без такого поручения, иначе и не объяснить, что Иисус, зная, кто предатель, время предательства не пытается что-то предпринять против ещё только намечающегося предательства.
По всей логике событий, изложенной в Евангелиях, Иисус последовательно и намеренно идет к своему аресту и казни, как к своей промежуточной цели, подгоняя свои действия под Писания Ветхого Завета. Это в Завете сказано о непорочном зачатии. Это в Завете сначала должен явиться пророк Илия. Это в Завете пророк Исаия. Это по Писанию, Мессия должен явиться во время пасхи. Это по Писанию Мессия должен въехать в Иерусалим на осле. Это по Исаии Мессия должен быть наказанным и пораженным. Это в Завете должен настать ссудный день. Но в Ветхом Завете не указано имени Мессии и даты его появления. Все эти положения, о явлении Мессии в Мир, из Ветхого Завета священниками христианства перенесены в Новый Завет, но уже с указанием имени Мессии и даты его появления, а еврейский народ христианские священники, не сумняще заменили всем миром.
За всем этим Иисус предполагает себе главную награду. Награду, желаемую и вожделенную, Награду вознесения самого Иисуса на трон царя Иудейского и имени его на небо к Небесному величию, к Престолу Славы, к Вечности. Следование постулатам Писаниям явно прослеживается во всех четырех Евангелиях, и во всех других сочинениях христианских в будущем.
Зная, что «воскреснет» Иисус, на всякий случай, предупреждает своих учеников о предстоящих действиях. Чтобы, не дай бог, не разбежались. Тогда и «воскрешать» будет ни к чему. Одному то на Престол не забраться, нужна человеческая толпа для поднятия, как тела, так и души. Задолго до самого ареста Иисус предусмотрительно предупреждает своих троих учеников Петра, Иакова, Иоанна во время пребывания на Горе (Нагорная проповедь)
— Сын Человеческий предан будет в руки человеческие.
— И убьют Его, и в третий день воскреснет.
Глава 17, стихи 22, 23. От Матфея.
— Когда же сходили они с горы,
Он велел никому не рассказывать о том, что видели,
доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых.
Глава 9, стих 9. От Марка.
— Вскоре вы не увидите Меня, и опять увидите Меня; ибо Я иду к Отцу.
Глава 16, стих 16. От Иоанна.
— Вы знаете, что через два дня будет Пасха, и
Сын Человеческий предан будет на распятие.
Глава 26, стих 1. От Матфея.
А также после «насыщения» тысяч людей пяти хлебами.
— С того времени Иисус начал открывать ученикам Своим, что Ему должно идти в Иерусалим и много пострадать от старейшин первосвященников и книжников, и быть убиту, и в третий день воскреснуть.
Глава 16, стих 21. От Матфея.
Иисус все знает, все предсказывает, все рассчитывает. И главное знает, что не умрет, знает, что «воскреснет», предполагает, что воссядет на престоле славы имя его, а сам он плотью своей воссядет на трон царя Иудейского. И перешагнет Иисус без тени сомнения и иоты сострадания через распластанную, преданную, корчащуюся от невыносимой боли совести душу Иуды Искариота. И предаст Иисус, за цену несравненно более высокую, чем 30 сребреников. Цену жизни человеческой Иудиной и цену вечной, невыносимой муки души Иудиной. Предаст Иисус имя Иуды на вечное проклятие, и предаст свой народ еврейский на тысячелетние неприятие, тысячелетние гонения, тысячелетние погромы.
Перед тем как торжественно, не таясь, войти в Иерусалим Иисус сообщает своим апостолам весь ход предстоящих событий. И отчего бы впоследствии надо было бы серьезно волноваться апостолам по поводу распятия. А Петру три раза отрекаться от Иисуса знал ведь, что Иисус вернется. А вернувшись, может и не признать в Петре апостола.
— Отозвав же двенадцать учеников Своих, сказал им: вот, мы входим в Иерусалим, и совершится все написанное через пророков о Сыне Человеческом:
— Ибо предадут Его язычникам и поругаются над Ним, и оскорбят Его, и оплюют Его.
— И будут бить и убьют Его; и в третий день воскреснет.
Глава 18, стихи 31, 32, 33. От Луки.
И как понимать после вышесказанных слов Иисуса, слов евангельских, сцену Тайной вечери в Сионской горнице в Иерусалиме, в ночь ареста Иисуса? Только как предпоследний этап задуманного Иисусом будущего величия своего. А чтобы путь к величию был еще и сострадательным, жалостливым, сопереживающим и нужно предательство. И Иисус явным намеком, чтобы не перепутали сейчас и не перепутали в будущем, говорит, твердым не поперхнувшимся голосом, и указывает не дрогнувшим перстом своим, и святым хлебом преломленным, на чистого Иуду.
Когда на Тайной вечере Иисус объявил, что один из апостолов предаст его, один из учеников, спросил Иисуса, кто же будет предатель.
— Иисус отвечал: тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам.
И, обмакнув кусок, подал Иуде Симонову Искариоту.
Глава 13, стих 26. От Иоанна.
Всё. Здесь должно было закончиться Евангелие или продолжаться в другом русле. Есть предатель, и есть исконное отношение людей к предательству. Есть логика человеческих взаимоотношений. Что еще нужно, нормальным людям, чтобы схватить предателя, или что бы, не схватив уйти из Иерусалима без Иуды. Но тогда не будет креста, соучастие людей настоящих и сострадание людей будущих. Тогда не будет вознесения и престола славы. Тогда не будет вечности. Ведь тогда не осуществится план так тщательно разработанного сговора.
И поведение предателя Иуды в Евангелии какое-то не предательское. Предательство это тоже человеческая ипостась и предопределяет человеческое поведение предателя. Предатель не может обладать высшими качествами человека. Он не благороден, а корыстен, не мужествен, но труслив и тем более не жертвенен, он всегда, всеми способами старается сохранить свою жизнь. Иуда должен был бы, перед всеми повинится, что он замышлял предательство, только замышлял, но ещё не свершил. Или он должен был бы, спасая свою жизнь от справедливого возмездия, как делают большинство предателей юлить, оправдываться, изворачиваться, доказывать, что он не предатель. Но все молчат. Молчат преданные вместе с Иисусом апостолы, молчит Иуда. Прямо несоответствие такое на все века неразрешимое.
И какой же Иуда, после такого разоблачения предатель. Когда совершается разоблачение, исчезает сама мотивация предательства, потому что возникает мотивация самосохранения. И как должен вести себя в подобной ситуации уважаемый учитель и добрый наставник? По-христиански он в первую очередь должен вернуть, ещё только собирающего оступиться, ученика на путь истинный, подставить ему свое плечо. Уберечь душу его от соблазна. Произнести слова разъяснения и поддержки. Показать всю пагубность задуманного поступка и не столько в отношении самого Иисуса, а к самой сущности предательства. Таких ожидаемых христианских слов от Иисуса мы не слышим, в Евангелиях их нет. А, что же есть?
Здесь Иисус разоблачил и сам же, видя нерешительность и смятение Иуды, прямо приказывает ему идти и совершить Иисусом «разоблаченное». То свершить уговоренное.
— И после сего куска вошел в него сатана.
Тогда Иисус сказал ему: что делаешь, делай скорее.
Глава 13, стих 27. От Иоанна.
А ведь чтобы не мучилась совестью душа Иуды, и чтобы не повесился Иуда, Иисус мог сказать ему дальнейшее, что сам знал, что сам подготовил. Сказать Иуде не общими словами как другим апостолам, а подробно посвятить его в свои планы, объяснить Иуде, что его предательство нужно для вызова сострадания, сопереживания и жалости нынешних людей и людей будущих. Мог сказать, но не сказал. Если бы Иуда знал весь замысел Иисуса в подробностях, то не удавился бы Иуда терзаемый совестью души. А дождался бы Иуда отблесков славы своего боготворимого учителя. Так кто же из них согрешил друг перед другом, перед лицем Божьим и перед Вечностью – Иуда перед Иисусом или Иисус перед Иудой? Так стал Иуда оболганным на века и тысячелетия.
И не поняли другие апостолы слов Иисусовых — что делаешь, делай скорее. Только, что Иуду уличили в ужасном предательстве, а теперь куда-то отсылают или посылают? Но не поступали так с предателями во все времена человеческие. Апостолы ведь не знали уговора между Иисусом и Иудой.
— Но никто из возлежащих не понял, к чему Он это сказал ему.
Глава 13, стих 28. От Иоанна.
По Евангелию ушел Иуда предавать своего учителя. Если даже предавать то, по сути, делал Иисусу благое дело. Без ареста и распятия на Голгофе не вошел бы Иисус в вечность. По всем канонам христианского милосердия и доброты Иисус должен был бы опечалиться. Опечалиться, что один из учеников его, несмотря на проповеди его, оказался слаб. Но нет печалей, болей и страданий, а есть радостное волнение, в предвкушении осуществления задуманного.
— Он (Иуда), приняв кусок, тотчас вышел; а была ночь. Когда он вышел.
Глава 13, стих 30. От Иоанна.
Как только Иуда вышел из Сионской горницы, Иисус удовлетворено, в радостном волнении ожидания дальнейшего осуществления сговора, сообщает ученикам.
— Иисус сказал: ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем.
— Если Бог прославился в Нем,
то и Бог прославит Его в Себе, и вскоре прославит Его.
Глава 13, стих 31, 32. От Иоанна.
Как понимать такую радость и полное удовлетворение. А только так, что основные действия плана Иисуса начинают исполняться, которые чуть не затормозились нерешительностью Иуды. Ушел Иуда из горницы. Значит, приведет стражу для ареста, значит быть Иисусу наказанным и пораженным и потом вознесенным. И знает Иисус, что останется жив, и предупреждал Иисус учеников своих, что останется жив после распятия, и ещё на Елеонской горе указывал место будущей встречи со своими учениками, после распятия и воскрешения.
— По воскресении же Моем, Я предварю вас в Галилее.
Глава 14, стих 28. От Марка.
Все предусмотрел Иисус. И, чтобы, не дай бог, не разбежались апостолы, кто куда, после распятия, определяет им место сбора.
Так же не имеет под собой никаких объективных причин тысячелетний христианский символ предательства — Иудин поцелуй. Иисуса к моменту ареста знает вся страна. Он уже три года проповедует, ходит по дорогам, по селениям, по базарам. Исцеляет всех подряд налево и направо. Не воскрешает только ленивого. Собирает толпы людей. Не раз дискутирует с иудейскими священниками. Входит перед пасхой в Иерусалим под восторженные крики толпы. В Иерусалиме Иисус не прячется в потаенных местах, а у всех на виду. Гоняет торговцев в храме. И тут приходит стража, чтобы арестовать известного человека и не знает, кто он есть такой? К тому же со стражей приходит раб первосвященника Малх. И зачем он нужен. Зачем страже человек самого низшего сословия, у которого не может быть собственной воли. Не может стража не знать человека, которого знают все вокруг. Малх это контроль первосвященника. Он должен в случае чего, мало
ли чего может случится, удостоверить Иисуса. Так нет, христианским священникам, всех времен, нужен дополнительно Иудин поцелуй, как символ низости, подлого предательства, извращенности души для будущего схоластического философствования о категориях человеческого сознания. Логически же этот поцелуй, не лезет ни в какие ворота человеческих взаимоотношений, кроме ворот словоблудия. Час назад Иисус разоблачил Иуду. Иуда не оправдывался. По Евангелиям молча, признал свое предательство. Апостолы, молча, осудили Иуду, священники и верующие осуждают Иуду уже две тысячи лет. Иисус приказывает Иуде идти и свершить предательство. Иуда уходит. Через час приходит со стражей и как ни в чем не, бывало, целует Иисуса, давая будто бы знак страже — кто есть кто среди толпы. И Иисус не отстраняется от поцелуя. А нормальный человек любого вероисповедания и без оного, а богоподобный тем более должен был бы, презрительно отстранится от предателя — «Отойди сатана. Сгинь с глаз моих нечестивый предатель». Дышать то с предателем одним воздухом уже скверно, а не то, чтобы позволять целовать себя. Если и вправду Иуда предатель, то он должен быть трусом, а любому трусу легче указать пальцем издалека, чем лобызать предаваемого человека в объятиях. И во время самого ареста подтверждается предположение, что Иисус по своей инициативе, с помощью своих помощников Иосифа Аримафейского, Никодима, Лазаря, его сестер Марфы и Марии, шел не на казнь, а на инсценировку казни. Во время ареста Иисуса апостолы, бывшие с ним, желали защитить своего боготворимого пастыря и любимого учителя. Не допустить его ареста. Не ведая, что все это спланировано Иисусом.
— Петр, имея меч, извлек его, и ударил первосвященнического раба,
и отсек ему правое ухо; имя рабу было Малх.
Глава 18, стих 10. От Иоанна.
И чтобы так? Иисуса целует Иуда – наивысший символ предательства. А Петр наносит удар мечом не предателю, которого и должно убить, а никчемному рабу, исполняющему не свою волю. Имея меч, Петр должен был бы его применить против Иуды ещё в горнице. По всем законам бытия это Малх указывает на Иисуса, исполняя поручение хозяев, и по тем же законам Петр и наносит ему удар мечом. Такое говорит только об одном — не было Иудиного поцелуя. Это дописка поздних усердных составителей Евангелиев в угоду поздней и нынешней церквей. Иисус же встревожен действием Петра. А вдруг Петр с другими апостолами, одержимые верностью, к своему учителю, возьмут и разгонят стражу и тогда, весь сговор с распятием пойдет насмарку.
— Но Иисус сказал Петру: вложи меч в ножны; неужели
Мне не пить чаши, которую дал Мне Отец?
Глава 18, стихи 11. От Иоанна.
(Чашу величия и славы после креста, а не чашу страданий и смерти на кресте)
— Или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего,
и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов?
— Как же СБУДУТСЯ Писания, что так должно быть?
Глава 26, стихи 53, 54. От Матфея.
И тут же Иисус произносит слова, которые подтверждают, что никакого предательства, как такового, и тем более предательского поцелуя не было. Слова Иисуса отметают уже само предположение о поцелуе, как составляющей части предательства, так и само предательство. Предположение становиться неопровержимым фактом при дальнейшем чтении Евангелия — стража, пришедшая арестовать Иисуса, знала его в лицо.
— В тот час сказал Иисус народу:
как будто на разбойника вышли вы с мечами и кольями взять Меня;
КАЖДЫЙ ДЕНЬ с вами сидел Я, уча в храме, и вы не брали Меня.
Глава 26, стих 55. От Матфея.
Иисус знал все наперед. Сам же все подготовил. Мог избежать казни, как избегал официальных властей до этого. Но нет. Без распятия не было бы Вечности, а это так ублажает душу тщеславием и величием. К тому же Иисус твердо знает, что не вкусит смерти, а живой и невредимый поднимется в небо, к своему Отцу Небесному. И мелочны здесь смертельные, душераздирающие раскаяния Иуды, доведшие его сознание до края жизнеощущения, до веревочной петли. И мелочны здесь тысячелетние несправедливые гонения Народа Завета, в которых еврейский народ преждевременно потеряет миллионы жизней.
«Как же сбудутся Писания…» Эти слова подтверждают, что Иисус все свои действия подгонял под писания Ветхого Завета, под пророка Исаию, под пророка Илию. Иисус шел к своему духовному престолу славы и величия, к своему плотскому трону Царя Иудейского сметая со своего пути все истинно человеческое – доброту, мораль, нравственность, жалость, сострадание, милосердие.