(продолжение серии заметок «Вспоминаем ныне забываемых славных россиян и их дела»)
«Равномерное без всяких изменений продолжение жизненного цикла происходит только у простейших биологических организмов, к которым человек, как известно, не относится»
Как уже рассказано в первой части этой заметки отец Иакинф до перевода, а вернее до отправки в Тобольск в своеобразную церковную ссылку, прожил в Иркутске почти три года. А приехал, напомню, Отец Иакинф в Иркутск в августе 1803 года. В России в это время начиная с марта 1801 года правил император Александр I. Вступив на царский трон император Александр I сразу же приступил к проведению ряда реформ среди который была реформа, направленная на изменение системы государственного управления. В соответствии с ней вместо введённых ещё Петром I в России в конце 1717 года так называемых Коллегий как высших органов отраслевого управления, императором Александром I в 1803 году были созданы восемь министерств, в том числе и Министерство иностранных дел. Среди прочих, перед Министерством иностранных дел императором Александром I была поставлена задача налаживания добрососедских отношений и с такой страной как Империя Цин или в привычном нам названии как Китай.
При всём этом надо сказать, что впервые о Китайской империи или о так тогда называемой Поднебесной империи в древней Руси стало известно от заморских торговых людей периодически появлявшихся на ярмарках в крупных российских княжествах с китайскими товарами и рассказывавшими о ней разные чудеса, но никаких отношений древнерусских княжеств с Китаем в те времена кроме вышесказанного не было. В последующем веках сведения о Китае доходили на Русь лишь изредка. Так о Китае в России стал больше известно, в том числе и из путевых дневников нашего знаменитого путешественника Афанасия Никитина, названных им «Хождение за три моря». Вот какую запись оставил нам Афанасий Никитин о Китае: «а от Певгу до Чини да до Мачина месяць итти, морем все то хожение. А от Чини до Китаа итти сухом 6 месяць, а морем 4 дни итти».
Считается, что первые попытки добраться до Китая и установить с правителем Китая какие-то отношения Россия предприняла в начале семнадцатого века ещё во времена так называемого Смутного времени. В 1608 году царь Василий Шуйский отдал томскому воеводе Василию Волынскому распоряжение отправить в поход на восток отряд казаков томского воеводства с целью найти дороги ведущие в Китая, но отряд, возглавляемый казачьим атаманом Иваном Белоголовым дорогу в Китай, не нашёл. Следующая попытка России найти пути в Китай была предпринята в 1615 году в начальные годы правления царя Михаила Романова. По распоряжению царя Михаила Романова в тот год тобольский воевода Иван Куракин отправил казачьего атамана Василия Тюменца и казачьего десятника Иван Текутьева для поиска путей в Китай и при успехе экспедиции суметь встретиться с правителем Китая и поведать ему о стремлении русского царя к добрососедским отношениям в этой великой империей. И снова дорогу в Китай, как и в 1608 году выявить не удалось.
И только третьей экспедиции снаряжённой весной 1618 года теперь уже под началом томского казачьего атамана Ивана Петелина спустя нескольких месяцев движения её практически прямо на юго-восток через почти непроходимые леса и реки, горные перевалы и монгольские степи, приемлемый сухопутный путь в Китай наконец-то был найден. Экспедиция атамана Ивана Петелина не только дошла до китайских земель, но и добрались до китайской столицы, в которой атаман Иван Петелин был принят китайскими чиновниками из императорского дворца. Но император Китая принимать в своих покоях атамана Ивана Петелина отказался, так как у него не было с собой ни царской грамоты, ни подарков от царя далёкой и малоизвестной для Китая по тем временам такой страны как Россия. В Пекине экспедиция Ивана Петелина пробыла всего четыре дня, получив всё же от императора Китая письмо к русскому царю, в котором было сказано, что он разрешает приходить в Китай русским людям для торговли или с посольством.
Но дальше этого, дела у царя Михаила Романова по налаживанию официальных отношений с Китаем не пошли. В те же времена, как известно, уже шло освоение Россией дальневосточных земель и включение их в состав Российского царства. В 1639 году отряд казаков Ивана Москвитина вышел к побережью Охотского моря, а в 1644 году казаки под командованием Василия Пояркова достигли берегов Амура. Прошло еще шесть лет, и казаки во главе с Ерофеем Хабаровым не только добралась до Амура, но и проплыли по этой реке до Татарского пролива.
В эти же времена в Китае в 1643 году императорская династия Мин сменилась на маньчжурскую династию Цин, которая подчинила себе, в том числе и все северо-восточные приамурские земли. Так Китай в этих условиях стал ближайшим в том регионе соседом России. Хотя между Китаем и Россией тогда не было никаких так называемых дипломатических отношений, сибирские и дальневосточные торговые люди всё чаше по своей инициативе стали проникать в Китай со своими товарами. В 1654 году прибывшего в Пекин купца Петра Ярыжкина китайские императорские чиновники почему-то по богатству его одежд и товаров приняли за посла русского царя и отправили вместе с ним в Москву грамоту на китайском языке, в котором выражалось согласие на посольские отношения с Россией при условии, что русский царь будет во всём подчиняться китайскому императору. Царь Алексей Романов не смотря на такие неприемлемые для России условия всё же в 1656 году отправил в Пекин первое русское посольство во главе с дворянином Фёдором Байковым с задачей установить с Китаем равноправные отношения, но по прибытию русского посольства в Пекин китайский император снова выдвинул Фёдору Байкову прежние подчинённые условия отношений с Россией.
И в дальнейшем позиция китайских императоров по отношению к России продолжала оставаться такой же неизменной. Кроме этого, китайские императоры были сами не прочь отнять у России её приамурские земли. Так летом 1685 года китайский отряд подступил к Албазинскому острогу, захватил и сжёг его, а оставшихся в живых пленённых казаков китайцы забрали с собой на показ императору в Пекин. Спустя несколько месяцев казаки вернулись на место разорённого Албазинского острога и отстроили его заново, но весной 1686 года китайский отряд численностью более двух тысяч человек вновь попытался уничтожить Албазинскиий острог. На этот раз китайцам захватить Албазинскиий острог не удалось, они получили отпор, но не отошли, а повели осаду Албазинского острога, которая продолжалась до конца весны 1687 года.
Албазинский острог на гравюре конца семнадцатого века (данный острог был построен в 1651 году. В наше время на его месте стоит село Албазино Сковородинского района Амурской области). Макет Албазинского острога.
В 1689 году несколько китайских отрядов подошли теперь уже к городу Нерчинску и начали его осаду. В это время в Нерчинске находилось второе русское посольство в Китай во главе с Фёдором Головиным, которому тогда уже единолично правящий Россией царь Пётр I поставил задачу урегулировать возникшие в те времена трения в отношениях с Китаем. Оказавшись в таких условиях, Фёдор Головин, опасаясь штурма и захвата китайцами Нерчинска самостоятельно принял решение и подписал с Китаем так называемый Нерчинский договор, который стал первым российско-китайским договором, установившим границы между Россией и Китаем. Согласно Нерчинскому договору, который был пересмотрен лишь спустя почти два века, уже освоенное к этому времени русскими людьми Приамурье перешло под контроль Китая. Кстати сказать. В Москве в те времена далёким приамурским землям не придавали такое значение как им придаётся сегодня. Так через год при возращении русского посольства в Китай из Нерчинска в Москву действия Фёдора Головина по спасению Нерчинска и по подписанию Нерчинского договора были одобрены царём Петром I. При этом надо сказать, что в Китае до нашего времени подспудно Нерчинский договор считают единственным справедливым договором между Россией и Китаем, а отдельные китайские деятели периодически муссируют вопрос о возвращении границ между Россией и Китаем к условиям положений Нерчинского договора 1689 года. Выводы, как говорится, делайте самостоятельно.
Нерчинск на гравюре начала восемнадцатого века. Дальневосточные земли, в том числе и по Нерчинскому договору 1689 года вернувшиеся к России только во второй половине девятнадцатого века.
Что касается восемнадцатого века, то отношения между Россией и Китаем в нём складывались на неизменном негативном взгляде Китая на усиление позиций России на северных от Китая приамурских землях. Россия в таких условиях больший акцент делала на развитие широких торговых взаимосвязей с Китаем, но и не отказывалась при этом от попыток налаживания с Китаем дипломатических отношений. Так в 1724 году китайский император отправил уже императору Петру I предложение обсудить все спорные вопросы и заключить между Китаем и Россией «вечный мир». Но русское посольство, которое возглавил дворянин Савва Рагузинский-Владиславич, кстати сказать серб на русской службе, отправилось в Китай только в октябре 1725 года и теперь уже по Указу императрицы Екатерины I. Русское посольство добиралось на перекладных до Пекина почти десять месяцев и было с большим почётом принято китайским императором. На изматывающие переговоры по подписанию предварительного так называемого Буринского договора по вопросам урегулирования российско-китайских отношений ушёл целый год и только ещё через год в 1728 году был подписан уже основной так называемый Кяхтинский договор, действие которого продолжалось до подписания между Китаем и Россией в 1858 году Айгунского договора и 1860 году Пекинского договора.
Став в 1801 году, как уже сказано выше императором России, Александр I в целях продолжения поддержания сложившихся к тому времени в основном торговых отношений с Китаем, отправил в конце 1803 года в Пекин свое послание извещавшего китайского императора что русское правительство исходя «из особого уважения к Его Богдыханову Величеству и для вящего доказательства искренней соседственной дружбы к нему Его Императорского Величества за благо признало отправить в Пекин Чрезвычайного и Полномочного посла» и просит согласия на это китайского императора.
Не прошло и трёх месяцев как из Пекина с Санкт-Петербург пришло ответное послание из Китайского трибунала внешних сношений или Министерства иностранных дел Китая, что император Китая изъявил согласие на прием посольства из России и просил лишь уведомить, какого звания будет посол, как велика при нем будет свита и когда посол прибудет на границу с его империей. Почти два года Министерство иностранных дел России подбирало соответствующую кандидатуру на пост Чрезвычайного и полномочного посла России в Китай и только в январе 1805 года предложило императору Александру I утвердить таковым действительного тайного советника, сенатора, президента государственной коммерц-коллегии царского двора и всех российских орденов, обер-церемониймейстера, действительного камергера и кавалера разных орденов графа Юрия Головкина.
Граф Юрий Головкин (годы жизни 1762-1846).
После непродолжительных сборов русское посольство в Китай в составе более двухсот человек, включая представителей девятой православной Духовной миссии посланной Святейшим Синодом начальником которой был архимандрит Аполлос, научной экспедицией Императорской академии наук отправленной с посольством с целью изучения языка и обычаев китайцев во главе с графом Яном Потоцким и многочисленный обоз с дорожным провиантом и подарками китайскому императору подошло в начале сентября 1805 года к Иркутску и остановилось в Вознесенском монастыре, настоятелем которого всё ещё пока был отец Иакинф, на торжественный молебен по случаю успешного прибытие в Иркутск, слывшим по тем временам негласной столицей Сибири. Каково же было удивление графа Юрия Головкина, когда встречавший его настоятель монастыря приветствовал и заговорил с ним на хорошем французском языке, которым граф Юрий Головкин с детства владел значительно лучше, чем родным русским языком. Так началось знакомство отца Иакинфа с главой русского посольства в Китай, сыгравшее, как и будет рассказано далее, свою роль в дальнейшей судьбе героя нашей заметки. В дальнейшем посольство было размещено в доме губернатора города и в богатых домах Иркутска, а Духовная миссия остановилась, как ей и было положено в стенах Вознесенского монастыря.
Русское посольство в Китай вместе с Духовной миссией и научной экспедицией пробыло в Иркутске до конца сентября и за это время отец Иакинф используя своё хорошее владение французским языком сумел не только близко сойтись в беседах с графом Юрием Головкиным, но и заручиться у него поддержки о включении его в состав Духовной миссии. Граф Юрий Головкин даже пообещал отцу Иакинфу написать свои рекомендации по этому вопросу самому обер-прокурору Святейшего Синода князю Александру Голицыну, с которым у него были самые доверительные отношения.
Как известно, в декабре 1805 русское посольство прибыло в город Китайской империи Номын-Хурээ, который с 1924 года носит имя Улан-Батор. При этом надо сказать, что в октябре того же 1805 года из приграничного русского города Кяхты русское посольство в Китай сразу же не пропустили. Продержав в Кяхте русское посольство больше месяца, путь ему в Китай всё же открыли, но не пропустили с посольством в Китай Духовную миссию, предписав им приехать в Китай от русского посольства несколько позднее и по отдельному соглашению.
Города Иркутск, Кяхта, Улан-Батор на карте (Улан-Батор с 1639 по 1651год назывался Урга, с 1651 по1706 год Номын-Хурээ, с 1706 по 1911год Их-Хурээ и с 1911 по1924 год Нийслэл-Хурээ).
По прибытию русского посольства в Номын-Хурээ китайские власти предложили её руководителю графу Юрию Головкину провести репетицию церемониала, который ему предстояло соблюсти при представлении китайскому императору. Среди прочих в тот церемониал входил и такой. Русский посол должен был войти в зал, в котором на троне восседал император Китая на четвереньках, держа на спине шитую подушечку с посольской грамотой. Естественно, что граф Юрий Головкин отказался от такого унизительного предложения, немедленно покинул Китай и возвратился вначале в Кяхту, а оттуда уже в феврале 1806 года в Иркутск. Кстати сказать, в следующий раз русское посольство в Китай было отправлено только в 1857 году в бытность правления уже племянника императора Александра I императора Александра II.
В том же феврале 1806 года в жизни отца Иакинфа произошли два события, которые принесли ему только одни разочарования и огорчения.
Вскоре после возвращения русского посольства в Иркутск отца Иакинфа вызвал к себе граф Юрий Головкин и показал ему письмо от обер-прокурора Святейшего Синода князя Александра Голицына только что доставленное графу Юрию Головкину из Санкт-Петербурга. В этом письме князь Александр Голицын известил графа Юрия Головкина о том, что он при обращении к императору Александру I на замену по способностям начальника Духовной миссии архимандрита Аполлоса на архимандрита Иакинфа получил отказ по причине того, что следствие по делу архимандрита Иакинфа в Святейшим Синоде закончено с лишением его креста архимандрита и запрещением священнослужения.
А через несколько дней отца Иакинфа вызвал к себе теперь уже Иркутский архиепископ Вениамин и довел до отца Иакинфа Указ Святейшего Синода о снятии с отца Иакинфа креста архимандрита и запрещения ведения священнослужения до тех пор, пока он своим смирением и послушанием не загладит вину от своего проступка. Кроме этого, тем же Указом Святейшего Синода отец Иакинф отстранялся от должностей настоятеля Вознесенского монастыря и ректора Иркутской Духовной семинарии. Отцу Иакинфу после сдачи служебных должностей также предписывалось отправиться в Тобольск на учительскую должность в Тобольскую Духовную семинарию под духовным присмотром Тобольского архиепископа Антония.
Отец Иакинф долго задерживаться в Иркутске не стал и сдав свои должности отправился в Тобольск. Всю долгую дорогу до Тобольска отец Иакинф провёл в рассуждениях и мыслях о том, как бы ему всё же войти в состав девятой Духовной миссии в Китай и он решился ещё находясь в пути обратиться письмом к своему духовному наставнику Амвросию, который к этому времени стал уже митрополитом Новгородским и Санкт-Петербургским.
По прибытию в Тобольск отец Иакинф был поселён в стенах Тобольского Абалакского Свято-Знаменского мужского монастыря и приступил к выполнению обязанностей учителя в Тобольской Духовной семинарии.
Тобольск на гравюре начала девятнадцатого века (основан в 1587 году и первым в Сибири в 1590 году получил статус города. С 1708 по 1796 год главный город Сибирской губернии, а 1796 по 1920 год Тобольской губернии. В наше время районный город Тюменской области). Тобольская Духовная семинария на фотографии второй половины девятнадцатого века (Духовная семинария была открыта в Тобольске в 1703 году по Указу царя Петра I как первое за Уралом учебное заведение в виде славяно-русской школы. В 1743 году эта школа была преобразована в Тобольскую Духовную семинарию).
Находясь в Тобольске, отец Иакинф всё свое свободное время, остававшееся от молитв, покаяний в монастыре и от занятий в Духовной семинарии проводил не только за чтением богословских трактатов на русском, французском, немецком и латинском языках, но и философских книг, который было немало в монастырской библиотеке. Так незаметно прошёл первый год пребывания отца Иакинфа в Тобольске и он уже почти смирился со своим положением монастырского затворника, как неожиданно в начале мая того же 1807 года отец Иакинф был срочно вызван в Тобольскую епархию и Тобольский архиепископ Антоний объявил ему содержание Указа Святейшего Синода в котором среди прочего было сказано следующее: «Обер-прокурор Святейшего Синода Князь Александр Голицын имел щастие докладывать Государю о разрешении священнослужения бывшему ректору Иркутской семинарии архимандриту Иакинфу и Его Величество изъявил Высочайшее соизволение на мнение Синода и повелел отправить его, Иакинфа, к Пекинской Духовной Миссии для занятия там вакансии Архимандрита».
После получения такого для него неожиданного и радостного известия отец Иакинф в Тобольске долго задерживаться не стал и собрав свои нехитрые пожитки в середине июня того же 1807 года отправился на перекладных в Иркутск.
За те полтора года, которые отец Иакинф находился в Тобольске, Указом императора Александра I генерал-губернатора Тобольского, Томского и Иркутского Ивана Селифонтова сменил тайный советник Иван Пестель, кстати сказать, отец небезызвестного нам казнённого в июле 1826 года декабриста Павла Пестеля.
Перед самым отъездом Духовной миссии из Иркутска сначала в приграничную Кяхту, генерал-губернатор Иван Пестель вызвал к себе отца Иакинфа получившего от Святейшего Синода церковное звание архиепископа и провёл с ним встречу, которая больше походила на назидательный инструктаж по тем задачам, которые Духовной миссии предстояло разрешить в отношениях с Китаем по прибытию в Пекин. Надо прямо сказать, что они оказались далеки от тех духовных целей которые представлял себе отец Иакинф при назначении его начальником девятой Духовной миссии и больше касались так называемых практических целей по выяснению, как мы сегодня говорим, внутриполитического состоянии дел в этой закрытой для России кроме торговых отношений стране.
В середине июля 1807 года девятая Духовная миссия покинула Иркутск и где-то через месяц добралась до Кяхты.
Кяхта на гравюре конца восемнадцатого века (вначале рядом с Кяхтой в 1727 году дворянином Саввой Рагузинским-Владиславичем, о котором в этой заметке уже сказано выше был основан Троицкосавский острог. Вскоре рядом с этим острогом, ставшим в дальнейшем городом Троицкосавском появилась Кяхтинская торговая слобода, переросшая вскоре в город Кяхту. В 1934 году города Троицкосавск и Кяхта были объединены в единый город под общим названием Кяхта. Ныне Кяхта является городским поселением Республики Бурятии).
Но сразу отправиться из Кяхты в Пекин Духовной миссии не удалось. С китайской стороны начались какие-то постоянные проверки списков участников Духовной миссии и полномочий её членов, согласования маршрута движения Духовной миссии в Пекин и порядка поведения её членов в пути следования. Так в ожидании разрешения китайских властей пересечь Духовной миссии границу двух империй прошло почти два месяца. Но отец Иакинф то время, которое у него появилось при этом, как говорится, даром не терял. В Кяхте, как и в Иркутске при подготовке Духовной миссии к отправке в Китай, отец Иакинф перечитал и просмотрел все книги о Китае которые можно было достать в Троицкосавске и Кяхте. В той же Кяхте отец Иакинф у местных китайцев узнал и запомнил основные бытовые разговорные китайские фразы и освоил написание ряда основных иероглифов. По легенде, под видом русского купца отец Иакинф находясь в Кяхте несколько раз сумел побывать и в стоящем напротив Кяхты китайском товарообменном городке-крепости Маймачене и пребывая в нём внимательно присмотрелся к повседневной жизни не только этого городка, но и к поведению простых китайцев, звучанию китайского языка.
Кяхта и Маймачен на фотографии второй половины девятнадцатого века. Вид Маймачена и одной из его улиц в те же времена (Маймачен в переводе с китайского означал торговый город. Как товарообменный город он был закрыт для всех кроме торговцев-менял. Представлял собой город-крепость в виде квадрата со сторонами по пятьсот метров. Все его ворота на ночь закрывались и охранялись. Маймачен возник на месте небольшой китайской деревеньки в те же времена, что и Кяхта. В дальнейшем стал открытым торговым городом. В 1911 году, когда Монголия отделилась от Китая, Маймачен переименовали с Алтан-Булак. В середине пятидесятых годов прошлого века Алтан-Булак получил новое имя – Сухэ-Батор, в честь основателя Монгольской народно-революционной партии и первого в истории Монгольской Народной Республики военного министра, который в детские и юношеские годы проживал тогда ещё в Маймачене. Сегодня бывший Маймачен снова называется Алтан-Булак и представляет собой монгольский посёлок с населением до четырёх тысяч человек).
Наконец-то в середине сентября 1807 года девятая Духовная миссия пересекла границу с Китаем и двинулась в Пекин на замену восьмой Духовной миссии, которая находилась в нём с 1794 года. В конце сентября девятая Духовная миссия добралась до города Их-Хурээ или до бывшей Урги, в котором для пополнения провианта и согласования дальнейшего пути следования Духовная миссия провела ещё несколько дней. Далее Духовная миссия направилась почти прямиком в Пекин, при этом всю дорогу до города Чжанцзякоу, который в России тогда да и потом тоже назывался Калган, как производное имя от монгольского названия этого города Хаалган, Духовную миссию охраняли от разбойных нападений и разграблений её имущества специально приставленные к ней для охраны и сопровождения китайские солдаты и чиновники. Только в начале января теперь уже 1808 года Духовная миссия во главе с тридцатиоднолетним отцом Иакинфом преодолев из Кяхты почти одну тысячу четыреста вёрст пути и все невзгоды зимней погоды прибыла в Пекин. Так началась деятельность Духовной миссии отца Иакинфа в Китае, которая вместо отведённых ей Святейшим Синодом десяти лет находилась в Пекине почти четырнадцать с половиной лет до января 1822 года.
Пекин на картине начала девятнадцатого века. Северное русское подворье в Пекине (Северное русское подворье в Пекине было создано в 1685 году для размещения захваченных в плен в Албазинском остроге казаков. Им для богослужения китайцами был выделен на территории подворья небольшой буддийский храм, который казаками был переделан в часовню Святого Николая Чудотворца. Царь Пётр I став править Русским царством самостоятельно, в 1689 году обратился к китайскому императору с просьбой об освобождении пленных казаков и о разрешении перестроить часовню в Северном подворье в православную церковь. К 1696 году Никольская церковь на месте часовни была построена и освящена жившим тогда в Пекине священником Максимом Леонтьевым).
Что касается истории появления Духовной миссии в Пекине, то началом её деятельности считается ведение православной службы в построенной в Северном русском подворье в Пекине Никольской церкви, о которой уже сказано выше. В те годы православная христианская религия несмотря на закрытость Китая от всего мира сумела в него всё же проникнуть, и крещёные китайцы при этом не подвергались никаким гонениям со стороны китайских властей. После смерти в 1712 году священника Никольской церкви в Пекине Максима, прихожане Никольской церкви в Пекине послали обращение в Патриарху Стефану прислать к ним нового священника. По согласованию с императором Китая и по распоряжению царя Петра I в 1714 году в Пекин была снаряжена и отправлена первая Духовная миссия во главе с архимандритом Иларионом, которая только в 1716 году почти через два года нелёгкого пути добралась до места назначения. Кстати сказать. Все члены первой Духовной миссии, а именно четырнадцать человек были торжественно приняты китайским императором и зачислены на китайскую императорскую службу с выдачей единовременного пособия и назначением ежемесячного жалованья. Им отвели строения рядом с Северным русским подворьем, которое стало называться Южным русским подворьем Духовной миссии. Первая Духовная миссия пробыла в Пекине почти тринадцать лет до 1729 года. Кстати сказать, именно в период пребывания в Пекине первой Духовной миссии был заключён Кяхтинский договор 1727 года, в котором было оговорены и все виды деятельности первой Духовной миссии в Пекине. Последующие Духовные миссии, как и первая Духовная миссия, также принимались в Пекине торжественно и что примечательно, все Духовные миссии при этом были немногочисленными, не более в каждой до пятнадцати человек. Так в составе девятой Духовной миссии отца Иакинфа было всего одиннадцать человек, включая кроме духовных лиц – отца Иакинфа, иеромонахов Аркадия, Серафима и Нектария, причетников то есть прислужников духовных лиц Василия Яфицкого и Константина Пальмовского, четырёх семинаристов-выпускников Духовных академий Маркела Лавровского, Льва Зимайлова, Михаила Сипакова, Евграфа Громова и пристава Семёна Первушина.
Российские Духовные миссии в Пекине в отличие от католических Духовных миссий не занимались в Пекине распространением православия среди китайцев, ограничившись в своей деятельности лишь поддержанием веры среди россиян, оказавшихся в Китае и китайцев, принявших православие. Порой Духовных миссий в Пекине выполняла отдельные дипломатические поручения русских царей, давала пристанище и оказывала помощь русским торговым караванам. В силу этого китайские власти относились к российским Духовным миссиям лояльно и не препятствовали им их деятельности. Всего же в Пекине начиная с 1716 находилось двадцать Духовных миссий, последняя из которых была закрыта в 1954 году. Ныне на территории занимаемой последней Духовной миссией располагается Посольство России в Китае.
В обязанности членов Духовной миссии кроме священнослужения вменялось также обязательное изучение истории, культуры, религии Китая и естественно, китайского языка.
За те годы, которые отец Иакинф провёл в Пекине, он не только хорошо овладел китайским языком и письменностью, но и создал множество трудов по географии, истории, литературе Китая признанных как в Императорской академии наук, так и китаеведами Европы. Так, например, описание Пекина, составленное отцом Иакинфом, легло в основу всех последующих европейских путеводителей по столице Китая.
А когда отец Иакинф в январе 1822 году по окончанию работы девятой Духовной миссии прибыл в Санкт-Петербург, то с собой он привёз кроме своих трудов собрание уникальных китайских книг, приобретённых им за свой счёт весом, вдумайтесь и оцените, около четырехсот пудов. Но прибывшего в Санкт-Петербург отца Иакинфа представители Святейшего Синода встретили настороженно. Оказывается, пока отец Иакинф был на пути домой, в Святейший Синод на него поступил донос из Пекина от архимандрита Петра Каменского, который сменил его на посту начальника Духовной миссии. В том доносе отец Иакинф обвинялся в развале работы Духовной миссии в Пекине и приведение её хозяйства в запустение, в постоянном его уходе от духовной миссионерской деятельности, в работе по написанию каких-то статей, но никак не на церковные темы, растрате денег миссии на покупку каких-то китайских книг, распродаже имущества Духовной миссии и даже якобы в посещении непотребных для духовного лица мест.
Если, по правде сказать, то так оно и было на самом деле. В первые годы работы в Пекине отец Иакинф серьёзно относился к своим миссионерским обязанностям. Он даже составил на китайском языке краткий катехизис и издал его в Пекине, но в дальнейшем поглощённый работой по изучению китайского языка и созданию русско-китайского словаря, собиранием книг по истории Китая, отец Иакинф стал меньше уделять внимания к своей миссионерской деятельности, содержанию в порядке хозяйства подворья в котором находилась Духовная миссия в Пекине. Всему этому были и другие причины. Так в 1812 году с началом Отечественной войны с французами, Святейший Синод прекратил на долгие годы финансирование Духовной миссии в Пекине. Отец Иакинф в этих условиях действительно распродал для содержания Духовной миссии часть церковного имущества, а из-за ветхости Успенской церкви и Сретенской церкви в Пекине, принадлежавших Духовной миссии, проводил в них церковные службы только по великим православным праздникам.
Не прошёл и месяц со дня прибытия отца Иакинфа в столицу Российской империи как на основании доноса архимандрита Петра Каменского на него в Министерстве юстиции открыли уголовное дело по «вскрытым в девятой Духовной миссии в Пекине злоупотреблениям», которое по распоряжению императора Александра I было передано на рассмотрение Святейшего Синода. При этом надо сказать, что давнего покровителя отца Иакинфа в Святейшем Синоде митрополита Амвросия уже не было в живых, а новый так называемый первоприсутствующий или председатель всех собраний в Святейшем Синоде митрополит Серафим повёл себя в этой должности весьма настороженно. В свою очередь митрополит Серафим поручил провести по делу отца Иакинфа разбирательство Петербургской духовной епархии, которая, рассмотрев все обвинения выдвинутых против отца Иакинфа по десяти пунктам, предложила выслать отца Иакинфа на один год в Троице-Сергиеву пустынь «для употребления в одне только пристойные его сану занятия и под надзор для безотказного исполнения всех уставов монастырской жизни». Святейший Синод посчитал предложение Петербургской духовной епархии слишком мягким, непоучительным и в феврале 1823 года лишил отца Иакинфа чина архиепископа и предложил отправить его простым монахом в Соловецкий монастырь на вечную ссылку.
В августе того же 1823 года император Александр I утвердил такое предложение Святейшего Синода с небольшой поправкой, а именно, вместо Соловецкого монастыря отправить отца Иакинфа в монастырь на Валаам. Уже через день после такого решения императора Александра I отец Иакинф был с ним ознакомлен и вечером того же дня в сопровождении двух иеромонахов отправлен на перекладных на Валаам.
В Валаамском монастыре отец Иакинф провёл три года. Наряду с исполнением всех монашеских монастырских служб и правил, каждый божий день глубокими вечерами до поздней ночи отец Иакинф продолжил написание воспоминаний о жизни в Китае, а когда ему в монастырь из Императорской академии наук доставили часть привезённых им из Китая книг и словарей, то приступил уже и к написанию по Китаю научных статей для той же Императорской академии наук.
Такой короткий по сравнению с пожизненным сроком отбывания ссылки отцом Иакинфом в Валаамском монастыре монашеской службой связан с тем, что в России, как известно, на смену почившему в бозе императору Александру I пришел его младший брат Николай, ставший в декабре 1825 года императором Николаем I.
Ценность отца Иакинфа как просвещённого специалиста по Китаю, которых в России в то время не было, хорошо понимали не только в Императорской академии наук, но и Министерстве иностранных дел. Практически сразу после инаугурации или коронации императора Николая I в сентябре 1826 года к императору Николаю I обратился министр иностранных дел Карл Нессельроде с просьбой о причислении отца Иакинфа к Азиатскому департаменту
министерства иностранных дел. Император Николай I после подробного доклада Карла Нессельроде о личности отца Иакинфа и не столько о его проступках, сколько о глубине знания им истории Китая и почти в совершенстве китайского языка и грамотности, количестве научных трудов и статей созданных к тому времени отцом Иакинфом не только о Китае, но и о соседних с Китаем странах, повелел перевести отца Иакинфа из Валаамского монастыря в Александро-Невскую лавру, что в октябре 1826 года и было без промедления исполнено. Отец Иакинф после его перевода в Александро-Невскую лавру и назначения на должность переводчика китайского языка в Азиатский департамент министерства иностранных дел обратился в Святейший Синод с просьбой о снятии с него монашеского сана, но Святейший Синод не стал даже рассматривать такое его обращение. В тоже время, Святейший Синод зная об отношении к отцу Иакинфу самого императора Российской империи и министра иностранных дел не препятствовал ему во время незанятое им исполнением монашеских обязанностей заниматься научной деятельностью и посещать в Санкт-Петербурге театры, музеи, библиотеки, редакции научных и литературных издательств, дома его столичных друзей. Отец Иакинф благодаря этому, оставаясь монахом до конца жизни вёл при этом и образ жизни светского человека и учёного.
А как сложилась дальнейшая судьба отца Иакинфа после его возвращения из Валаамского монастыря в Санкт-Петербург, читатели узнают из содержания заключительной третьей части этой заметки.
Юрий Сластников. Анапа. Краснодарский край. 17 января 2025 года.
Присоединяйтесь к чтению и других моих заметок. Подключайте к этому родных людей, друзей и знакомых!
Мой канал «Феофан грек собиратель» в Дзене подключён к системе материальной поддержки авторов заметок. После входа в мой канал в окне «Поддержите автора» нажмите «Поддержать» и, как говорится, принимайте соответствующее решение!
Мои заметки выходят периодически по пятницам.
Набирайте в поисковых строках каналов Яндекс и Дзен мой псевдоним – Феофан грек собиратель, заходите на мою страницу и читайте все те заметки, которые уже опубликованы!
Обещаю, вас ждёт много интересного!
Подписывайтесь! Ставьте лайки! Подключайте к чтению моих заметок своих близких, знакомых и друзей! Делитесь ими в других социальных сетях, используйте для распространения их другие каналы. Комментируйте! Буду рад ответить на все ваши вопросы!
Продолжение заметок следует!