Владимирова Палаумова "забрали" в 1985 году в Пограничные войска КГБ СССР. После окончания школы сержантского состава (КДПО), был направлен для прохождения службы в Оперативно-войсковую группу КВПО, в составе которой выполнял боевые задачи на территории Демократической республики Афганистан.
Вызвали в особый отдел и беседовали, никто ничего не говорил и не предлагал, но вопросы типа: "как отнесетесь, если..." – были. Когда приехали в поселок Лангар, только там и узнали, куда едем. Утром погрузили в колонну ЗИЛов, пересекли границу. Выстроили нас, все, что было зеленое сняли, документы сдали еще на той стороне. Приехали на базу в Ишкашим ночью. А ночи там такие – глаз выколешь. Выстроили в колонну, сказали держаться друг за друга за ремень, впереди офицер с фонариком, в темноте проем открывается – туда цепочкой заходим. Это оказалась казарма нашего ДШМГ. Там мы ночевали первую ночь. Наутро нас уже выстроили, объявили, разделили, кого куда, на какие точки. А вечером приехали ребята, отслужившие, они домой ехали и пояснили толком, куда мы едем. Ни досады, ни страха не было. Все быстро, все внезапно. Новое место, новая служба – нужно обживаться. У нас была четко обозначена задача: не допускать бандформирования к нашим границам. Каждый отряд (часть) охранял свою территорию, по периметру которой были точки. В этих точках мы служили.
Я попал на точку Рабальти-Чихильтон – это Горный Бадахшан. Зона ответственности: где проходит граница по Пянджу, угол границ Китая и Пакистана. Зрительно это выглядело так: на склоне горы местность такая пологая, снизу кишлаки, речка, а выше на склоне располагалась наша точка. Выстроены укрытия наполовину из камней, наполовину в землю заглублены, потому что почва там такая: песок разгребаешь, а там камень, кладешь его по периметру. А внутри глина, камень – такие строили казармы, в таких казармах и жили, сделанных по такому же принципу, как у местных. Численность заставы не превышала сорока человек. Что касается самой службы. У нас погранвойска службу несут по четыре часа. Наряд из трех человек: один старший, двое младших. Четыре часа стоишь, потом четыре часа отдыхаешь и еще четыре часа стоишь, итого восемь. На обороне по периметру нарядом выходили, стоим в разных местах, старший ходит контролирует, чтобы не спали. У каждого свой сектор обзора. Служба проходила спокойно, внештатных ситуаций не было.
Потом заставу сняли, ее закрыли совсем, поставили аншлаги, что все заминировано. Нас на вертолете перебросили в другую точку. Это точка была больше прежней. Сходится в одном месте Кармазонское ущелье и еще три ущелья. Переводится как "раз дыра, два дыра, три дыра". Восемь километров где-то было до Пакистана, может чуть больше. С нашей точки хорошо был виден пакистанский перевал. Несколько ущелий составляли как бы узел, который мы своей точкой прикрывали. Там уже у нас в разное время было по-разному: стоял минбат обязательно – три орудия минометных, взвод повышенной боеспособности и т.д. – количество людей менялось. Там дополнительно еще вертолетку охраняли (до нас можно было добраться только вертолетом). Ну и когда открывались перевалы, выходили на засады: перекрывали ущелья, чтобы не было никакого хождения. Задача обычно стави лась на 10 дней, а там уж как получится. На 10 дней боеприпасы, спальные мешки, палатки, питание – все на 10 дней, все это грузится на себя и пошли. Тропинок и дорог там нет, очень тяжело. У нас ребята ходили на пятитысячник (5.100м), с него видно все три ущелья. Поднимались сутки, с вооружением, со всем, дня на 3–4. Они засекли караван более тысячи человек и полностью вооруженных. Их задача была засечь, а потом вертолеты нанесли ракетно-бомбовой удар, потом ДШМГ провели зачистку, караван был уничтожен. В этом караване было три инструктора-иностранца, один из них женщина.
У нас хорошо было в плане быта. Высокогорный паек. Выдавался сыр, джем, колбаса, количество сахара и масла было увеличено. Бывали, конечно, и перебои, но в основном хорошо было. Повара специального не было, кто-нибудь из БМПистов или стрелков готовили. Готовили не по меню-раскладке. Мы, например, не брали сухого молока и сгущенку из пайка, поэтому делали на завтрак кашу сладкую, то есть делали, как нравится. Были выстроены русские печи, и повар делал замесы, поэтому хлеб был свой. Недостатка в воде не было – речки кругом, вода ледяная. Там три озера красивых, чистых, глубоких. Водилась форель, маринка. Весной, когда таяние снегов, вода шла с песком, тогда ее очищали через угольные насосы. Выдавали таблеточки – воду обеззараживать. Случаи болезней были редкими: у нас и зелени никакой не было, если где-то на прочесах поедим фруктов и овощей. Доктор говорил, что у местного населения в крови палочки столько, что нам хватило бы. Болезни, если случались, у нас протекали в сильной форме. Досуг как обычно: был телевизор, стояла тарелка – смотрели наши передачи, но не часто: электричество как такого не было, стоял дизель, в определенные часы работал. Газеты, письма, посылки приходили, когда два раза в месяц, когда через три месяца. Разом получали кучу писем, кучу посылок, обычно их сразу всей заставой делили. Был такой маленький военный коммунизм.
Афганистан – нищая страна. Внизу, может, и получше, а в горах, как говорил нам замполит, на весь Горный Бадахшан выращивалось полмешка муки. В основном, баранов пасут. С местным населением нам запрещались контакты, но иногда общались с сарбозами и хаттовцами – их служба безопасности. Они все офицеры, часть их училась в Советском Союзе, часть в США и Англии. Они грамотные ребята, с ними беседовать было интересно. А рядовой сарбоз деньги получает и ему безразлично. Вплоть до того, что спрашиваешь у него: "Вот ты сейчас служишь, а дальше что?". "Пойду в банду. У меня там отец, брат". А вообще у нас было спокойнее, чем в других местах. Местного населения мы не касались, хотя они приходили со своими проблемами. Керосин постоянно клянчили. Керосина где-то им подбросим. Мы в их дела не вмешивались, главная наша задача – чтобы не было бандгрупп. А нет бандгрупп – опять же они спокойно работают. Крупных банд рядом с нами не было. Небольшую местную банду возглавлял Наджмутдин. Он закончил Ташкентский строительный институт, отношение к нам с его стороны было неплохим. Даже, бывало, ночью сарбозов вырежут тихонько, а по нам даже выстрела не сделают.
В Афганистане прослужил год. Дослуживал в этой же части, но на нашей стороне, в Лянгаре. Уволился в мае. 28 мая, в день пограничника был дома!
Источник информации: old.rsva-ural.ru
В оформлении использованы фотографии с сайтов: old.rsva-ural.ru, culture.ru
Уважаемые читатели! Ставьте лайки, подписывайтесь на канал и делитесь своими воспоминаниями!