Прекрасная дева выходит из крылатой кареты. Творец, истерзанный страданиями, падает ниц у её ног, целует хрустальные туфли, восклицая: «Аллилуйя!» Дева наклоняется к нему и, коснувшись нежной ручкой небритого подбородка, сама садится на колени рядом. А потом дарит творцу волшебный поцелуй. Это распространённое «определение» вдохновения. Однако у меня есть своё. Никакой девы не существует — она лишь романтизированный образ старого толстого мужика, который лежит у себя на кровати где-то в недрах земли. Его борода настолько длинная, что иногда непонятно, где лоб, а где подбородок. Дома постоянно бардак, а на кровати утрамбована ямка, в которой он день и ночь крутится с боку на бок. Есть только одно большое «но»: он волшебник. Жестоко и несправедливо, но это так. Задача творца добраться до этого тунеядца и добиться от него щепотки волшебства. И вот сделать это непросто: сначала через тёмный лес, где воют волки и царапаются ветки, потом вплавь поперёк течения холодной реки, после через поле