— Мам, ты что творишь? — Игорь застыл в дверях как громом пораженный, уставившись на два гигантских чемодана, которые, казалось, вот-вот захватят всю прихожую. — До ремонта еще целая неделя!
— Ой, не начинай, — Тамара Николаевна властным жестом сбросила пальто прямо ему в руки. — Я что, по-твоему, должна сидеть в квартире, пока эти олухи-ремонтники мне все вверх дном переворачивают? Они, видите ли, решили начать раньше. А я, значит, должна им в ноги кланяться?
Марина, притаившаяся на кухне, только глаза закатила, мысленно досчитав уже не до десяти, а до пятидесяти. "Спокойно, только спокойно", — твердила она себе как мантру, краем глаза наблюдая, как свекровь, словно генерал на параде, шествует по их квартире.
— Димочка! А ну-ка иди сюда, покажись бабушке! — раздался командный голос Тамары Николаевны.
Их семилетка, обычно такой бойкий и разговорчивый, вдруг превратился в маленького партизана — высунул нос из своей комнаты, будто разведку делал, потом все-таки выполз навстречу судьбе.
— Привет, бабуль...
— Господи, да что ж такое! — Тамара Николаевна всплеснула руками так, словно узрела как минимум инопланетянина. — Марина! Ты что с ребенком сделала? Он же как щепка! А волосы? Это что за художества? Игорь, ты посмотри, сын у тебя как этот, из группы "Битлз"!
Марина прикусила губу. День только начинался, а ей уже хотелось забиться в какой-нибудь угол и не вылезать оттуда до конца ремонта.
К вечеру стало ясно — их уютное семейное гнездышко превратилось в театр военных действий, где главнокомандующим назначила себя Тамара Николаевна. Кухня, еще утром бывшая территорией Марины, оказалась в оккупации.
— Нет, ну как можно держать специи в таком беспорядке? — вещала свекровь, перетряхивая шкафчики. — А эта кастрюля? Боже мой, в ней же даже суп нормально не сварить! Вот в наше время...
Марина тихонько улизнула на балкон — свое последнее убежище. Здесь, среди горшков с геранью, можно было хотя бы перевести дух. Через стекло она наблюдала, как ее муж, словно первоклассник на уроке, послушно переставляет банки по указке матери.
"Три месяца, — думала Марина. — Всего три месяца. Я справлюсь. Наверное."
Но на третий день все стало еще интереснее. Проходя мимо гостевой комнаты, Марина случайно услышала телефонный разговор свекрови. От услышанного волосы встали дыбом: "Эти меня не выгонят, я их за три месяца так построю, что сами будут радоваться, когда уйду. А ты, Настенька, копи денежки, пусть твой благоверный раскошелится на ремонт. Я тут всем покажу, как надо жить!"
Марина застыла как вкопанная. Вот это поворот! Значит, все эти придирки и командирский тон — не просто характер, а целая спланированная операция?
Дальше события начали разворачиваться как в каком-то сюрреалистическом сериале. Тамара Николаевна, словно опытный диверсант, методично захватывала территорию за территорией. Сначала она "реорганизовала" холодильник — и теперь найти там что-то можно было только с подробной картой и компасом. Потом добралась до шкафов — и половина вещей Марины таинственным образом исчезла.
— Хлам, — безапелляционно заявляла свекровь в ответ на робкие вопросы. — Я вам одолжение делаю, порядок навожу.
Но история с платьем стала последней каплей. Это было то самое платье — нежно-бирюзовое, с затейливой вышивкой, которое Игорь подарил на пятую годовщину свадьбы. Марина берегла его как зеницу ока, надевая только по особым случаям. И вот теперь оно валялось среди тряпок для мытья полов, безнадежно испорченное.
— Это не тряпка! — Марина впервые в жизни сорвалась на крик. — Это мое любимое платье!
— Фи, делов-то, — отмахнулась Тамара Николаевна с царственным пренебрежением. — Подумаешь, платье. Зато посмотри, какой блеск я навела! В этом доме наконец-то стало чисто.
Вечером Марина устроила мужу головомойку.
— Игорь, ты что, не видишь, что происходит? Твоя мать превратила наш дом в казарму! Она командует, как Наполеон, выбрасывает мои вещи, критикует каждый мой шаг!
— Мариш, ну пойми, — Игорь выглядел как нашкодивший школьник. — Мама уже немолодая, ей тяжело привыкать к переменам. Она не со зла...
— Не со зла?! — Марина чуть не задохнулась от возмущения. — Она устроила настоящую войну в моем доме! А ты... ты просто прячешь голову в песок!
Игорь, как обычно, ретировался, оставив жену наедине с кипящими эмоциями.
А потом начались странности. Марина заметила, что свекровь часами висит на телефоне, шушукаясь с дочерью Настей. То и дело мелькали какие-то разговоры про деньги, про какие-то планы... И вот однажды, когда Тамара Николаевна отправилась на свой ежедневный обход близлежащих магазинов (она называла это "разведкой цен"), случилось непредвиденное.
Телефон свекрови остался на журнальном столике, и экран вдруг загорелся новым сообщением. Марина знала, что читать чужую переписку нехорошо, но интуиция просто вопила об опасности. Один взгляд — и кровь застыла в жилах.
"Я их дожму, не переживай. Если будут сопротивляться, намекну про 'тайну'. Игорек сразу присмиреет, он у меня мальчик послушный. А потом можно будет и о твоем ремонте поговорить..."
Какая еще тайна?
Марина, как одержимая, начала перерывать все укромные уголки квартиры. И в старом альбоме, спрятанном на антресолях, нашла то, что перевернуло всю историю с ног на голову...
На пожелтевшей фотографии улыбалась молодая Тамара Николаевна — совсем другая, с мягкими чертами лица, без этой вечной командирской складки между бровей. На руках она держала младенца, а рядом стоял высокий темноволосый мужчина, удивительно похожий на Игоря. "Тамара, Игорь и Никита, 1992" — гласила надпись на обороте, сделанная выцветшими чернилами.
Марина села прямо на пол, не веря своим глазам. За двенадцать лет брака она ни разу не слышала о существовании Никиты. Кто он? Почему Игорь никогда не упоминал о брате?
Вечером она дождалась, когда свекровь уйдет на свой любимый сериал к соседке, и положила фотографию перед мужем.
— Кто это, Игорь?
Она никогда не видела, чтобы муж так бледнел. Казалось, из его лица разом ушла вся кровь.
— Где... где ты это нашла? — его голос дрожал.
— Не важно. Почему ты никогда не рассказывал мне о брате?
Игорь опустился на стул, словно ноги отказались его держать.
— Никита... он погиб, когда мне было пять. По крайней мере, так сказала мама. Я почти ничего не помню, только какие-то обрывки: как он подбрасывал меня к потолку, как учил кататься на велосипеде...
— А это, — Марина положила перед ним распечатку переписки свекрови, — тоже ничего не объясняет?
Игорь читал сообщения, и его лицо менялось, как небо перед грозой. Желваки заходили на скулах, пальцы смяли бумагу.
— Мама! — его голос прогремел по квартире как гром. — Иди сюда. Нам нужно поговорить.
Тамара Николаевна вплыла в комнату с видом оскорбленной королевы:
— Что за крики? Что случилось?
— Вот это случилось, — Игорь швырнул на стол фотографию. — Хватит лжи, мама. Что случилось с Никитой на самом деле?
Свекровь побелела, потом покраснела, потом плюхнулась в кресло:
— Господи, и здесь эти фотографии! Я же все убрала...
— Правду, мама. Сейчас же.
Тамара Николаевна сдулась, как проколотый воздушный шарик. Вся ее величественность куда-то испарилась.
— Он не умер, — голос звучал глухо, будто из-под земли. — Он... он предал нас. Выбрал эту... эту девку вместо семьи. Я не могла позволить, чтобы он испортил себе жизнь! А он... он просто взял и ушел. Даже не попрощался. Только записку оставил: "Прости, мама, но я должен жить своей жизнью."
— И ты решила сказать пятилетнему ребенку, что его брат умер? — Марина не могла поверить в услышанное. — Как вы могли?
— Я защищала своего младшего сына! — Тамара Николаевна вскочила. — Никита был предателем! Он выбрал какую-то певичку из кабака вместо той девочки, которую я ему присмотрела! Он опозорил нашу семью!
— Присмотрела? — Игорь произнес это слово так, словно оно было ядовитым. — То есть ты решала, кого ему любить? А когда он не подчинился, ты... ты просто вычеркнула его из жизни? Из моей жизни?
Марина никогда не видела мужа таким. Обычно спокойный и даже флегматичный, сейчас он был похож на грозовую тучу.
— Игорек, солнышко, — Тамара Николаевна попыталась взять сына за руку, но он отшатнулся. — Ты не понимаешь! Эта девица... она была никто! Певичка из ресторана, без образования, без семьи...
— Зато я была из "хорошей семьи", да? — внезапно вмешалась Марина. — Поэтому вы меня все эти годы пытаетесь "построить"? Чтобы и второй сын не вышел из-под контроля?
Свекровь осеклась на полуслове. В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая только тиканьем часов.
Игорь молча достал телефон и открыл социальные сети. Его пальцы летали над экраном с невероятной скоростью.
— Что ты делаешь? — встревожилась Тамара Николаевна.
— Ищу брата. И... — он замер, уставившись в экран. — Я его нашел. Никита Воронцов, живет в Новосибирске. Боже, у него трое детей... У меня есть племянники, а я даже не знал об этом!
Через пятнадцать минут раздался звонок. Игорь включил громкую связь.
— Алло? — голос в динамике был хриплым, но удивительно похожим на голос Игоря.
— Никита? Это... это Игорь. Твой брат.
Повисла пауза, такая длинная, что казалось, связь прервалась.
— Игорёк? Господи... Малыш, это правда ты? — голос на том конце дрогнул. — Я столько раз пытался найти тебя, но мама... она сказала, что ты не хочешь меня видеть. Что ты веришь, будто я предал семью.
Тамара Николаевна издала какой-то странный звук и выбежала из комнаты.
— Расскажи мне все, — попросил Игорь. — Я хочу знать правду.
И Никита рассказал. О том, как встретил Алину — ту самую "певичку из кабака", которая оказалась студенткой консерватории, подрабатывающей по вечерам. О том, как мать устраивала истерики и требовала прекратить эти отношения. О том, как пыталась через своих знакомых уволить Алину из ресторана.
— А потом она заявила, что если я не брошу Алину, она сделает так, что нас никуда не примут работать в этом городе. У неё были связи... И мы уехали. Я пытался звонить тебе, писал письма, но...
— Они не доходили до меня, — глухо сказал Игорь.
— Знаешь, что самое смешное? — в голосе Никиты послышалась горькая усмешка. — Алина стала известной оперной певицей. Гастролирует по всему миру. А я открыл свою строительную компанию. Мама могла бы гордиться, если бы...
Игорь слушал мать, и с каждым словом его лицо становилось все жестче. Тридцать лет лжи. Тридцать лет он жил с мыслью, что его единственный брат погиб.
— И все эти годы... все эти годы ты знала, где он? — его голос звенел от сдерживаемой ярости.
— Конечно, знала! — Тамара Николаевна взмахнула руками. — Я же мать! Я следила за ним через знакомых. Он уехал в Новосибирск, открыл какой-то компьютерный бизнес. И эта его... — она скривилась, — жена родила ему двоих детей. Твоих племянников, между прочим. Но какие это племянники? Чужие они нам!
Марина смотрела на свекровь и не узнавала ее. Куда делась властная командирша? Перед ними сидела растерянная пожилая женщина, которая всю жизнь пыталась контролировать своих детей и в итоге потеряла самое дорогое.
Минуло полгода. После ремонта Тамара Николаевна съехала, но это была уже другая женщина. Терапия, на которую её уговорили дети, постепенно творила чудеса.
На Новый год они собрались все вместе в большом доме Никиты в Новосибирске. Марина никогда не забудет, как дрожали руки свекрови, когда та впервые за тридцать лет обняла старшего сына.
— Прости меня, — шептала она сквозь слезы. — Я думала, что защищаю вас, а на самом деле просто боялась одиночества.
Лена, супруга Никиты, оказалась удивительной женщиной — душевной, открытой и невероятно талантливой. Сейчас она преподавала вокал в консерватории и руководила джазовым коллективом. А племянники были настолько похожи на маленького Игоря, что у Марины щемило сердце.
Димка моментально подружился с двоюродными братьями и сестрой, и теперь они часами зависали в играх по сети, болтая обо всем на свете.
Тамара Николаевна постепенно училась отпускать контроль. Больше не было внезапных проверок и категоричных указаний. Теперь она спрашивала разрешения, прежде чем приехать в гости, и даже начала советоваться с Мариной по поводу рецептов.
— Знаешь, — сказала она однажды невестке, — я всю жизнь боялась, что если не буду держать все под контролем, то потеряю детей. А в итоге чуть не потеряла их именно из-за этого контроля.
В их доме появились фотографии Никиты и его семьи — теперь они стояли рядом с остальными семейными снимками. А на следующее лето они все вместе поехали на море — впервые за тридцать лет собралась вся семья.
Глядя, как мужчины возятся с детьми на пляже, как Лена учит Димку правильно брать высокие ноты, как Тамара Николаевна впервые за много лет искренне смеется над шутками старшего сына, Марина думала: иногда нужно потерять контроль, чтобы обрести что-то гораздо более ценное.
А еще она поняла главное: дом — это не стены и не территория, которую нужно защищать. Дом — это люди, которые готовы принять друг друга такими, какие они есть, со всеми недостатками и странностями. И иногда требуется целая жизнь, чтобы это понять.
"Чужой дом без ключей" превратился в их общий дом, где всегда найдется место для каждого. И ключи от него теперь были у всех членов семьи — как в прямом, так и в переносном смысле.