Имя настоящего патриота и «великого певца земли русской» Шамана победоносно шагает по стране, но иногда вступает в конфликт с тем, что уже есть. Тогда выходит история характерная, показательная и во многом трагикомичная. Так произошло в деревне Ельники под Пермью.
Местные жители назвали улицу в честь культового музыканта, символа поколения, лидера группы Nirvana Курта Кобейна — человека повлиявшего на десятки тысяч граждан России. Как бы ни прозвучало это сейчас, но культ Nirvana в 90-х — начале нулевых был тотальным.
Вот жители СНТ «Радуга» в 2018 году и увековечили память Курта. Причем сделали все официально: проголосовали на собрании, принесли документ главе Краснослудского поселения.
Однако то было в 2018 году, теперь же ситуация изменилась. Запад стал еще более вредоносным, еще более загнивающим. С проклятыми западными влияниями бороться стало нужно в обязательном порядке. Ну, точь-в-точь, вспоминая другого рок-артиста, back in USSR. Беда в том, что возвращение это в неправильный USSR (от советского наследия брали бы лучше другое). В общем, улицу Курта Кобейна в Ельниках власти решили ликвидировать. Ибо вреден!
Дальше началась трагикомедия в стиле то ли Гоголя, то ли Хармса. Издание «Абзац» сообщило, что фан-группа Шамана обратилась к властям Пермского края с просьбой переименовать улицу в честь Ярослава Дронова. Он-то, мол, правильный и пропагандирует исключительно правильные ценности. В конце концов, он русский! Самый русский из всех, пусть и отчаянно подражает Боуи и тому же Кобейну.
Это звучало бы как галлюциногенный бред, но, к примеру, в Добрянском округе чиновники уже заявили, что Кобейн умер от передозировки наркотиков и это не самый лучший пример для подражания. С этим тезисом сложно поспорить (хотя на самом деле официальная причина смерти рок-музыканта иная).
Но сложно и понять, отчего наши чиновники так любят Шамана: то заставляют детей изучать его песни в школах, то наносят слова из них на памятники. Как все это безумие поселилось в головах?
Что же касается Кобейна и улицы в честь него, то, безусловно, Курт, на песнях которого я рос и о котором третий год пишу книгу, был не самой приятной личностью. Однако, к его чести, наркотики никогда не пропагандировал. Более того, относился крайне отрицательно и к самим веществам, и к тем, кто их рекламирует. Его раздражали любые упоминания о них.
Курт в первую очередь был больным ребенком. Писал совершенно гениальные песни, но не мог принять, скажу банально, бремени славы, обрушившейся на него. Парадокс заключался в том, что Кобейн был последней рок-звездой, ею быть не желавшей. Собственно, на нем кончилась история настоящего рока. Он пришел и всех прикончил.
Можно ли в его честь называть улицы в России? Уверен, что можно — даже нужно. По одной простой причине: Курт Кобейн повлиял на огромное число людей в России, отчасти даже сформировал их мировоззрение. Он дорог многим.
Да, не стоит называть улицы в его честь в больших городах, но в небольших населенных пунктах вполне себе можно. Разговоры же о том, кто от чего умер, бессмысленны — а от чего скончались Высоцкий и Маяковский? Их тоже вычеркнем?
Мне наверняка скажут: Курт Кобейн нес деструкцию, проповедовал разрушение. Он действительно был певцом конца мира, этот проводник агонии — все так, но в его песнях искренняя боль, они искренние и настоящие, эти песни. Так вышло, что этот ребенок с глазами цвета арктического льда смог выразить боль миллионов и в США, и в Африке, и в Гренландии, и в России. Он объединил миллионы людей и тем самым помог им преодолеть эту боль.
Я уверен, как человек, слушавший Курта Кобейна десятки лет, что его песни не мешают любить Родину. Более того, именно под них мы с товарищами не так давно разгребали мазут на черноморских пляжах.
Его песни слушают ребята на СВО. И оттого они не перестают быть русскими. Потому что русский — это не вопль в микрофон, не попытка стать своим. Так это не работает. Ведь человек чувствует, что искренне, а что фальшиво.
В общем, разговор не о том, как называть улицу в Ельниках. Этот разговор вечный. Он о мировой отзывчивости русского человека и о том, кого считать патриотом. Собственно, подобные разговоры ведут в России сотни лет. И я рад, что они идут до сих пор. Значит, живы мы, а не зашлакованы кафкианской бюрократией и оруэлловской пропагандой.