29 ноября 2024 года в Музее «Новый Иерусалим» открылась выставка «Невесомость. Александр Лабас о скорости, прогрессе и любви», посвященная 125-летию со дня рождения художника-авангардиста, лидера Общества художников-станковистов (ОСТ), ближайшего друга Владимира Татлина и Александра Тышлера.
Александр Лабас оставил почитателям своего таланта не только произведения изобразительного искусства, но и бесценный источник, который позволяет перелистать страницы важнейших событий жизни художника, — воспоминания, записанные им самим.
Продолжаем рассказывать о художнике.
Не живописью единой
В 1930 году Александр Лабас создаёт «Электрическую Венеру» — скульптуру из металла, стекла и дерева, высотой около 4-х метров для павильона электрификации на сельскохозяйственной выставке в Белоруссии. В прессе тогда назвали это произведение символом нового искусства.
А через два года в Советском Союзе началась борьба с формализмом. Волна этой борьбы захлестнула и Лабаса. До середины 60-х годов он был отлучен от участия в крупных выставках, его работы не закупали музеи.
Единственным заработком для Александра Лабаса было участие в создании панорам и диорам, панно для крупных выставок: 1935 г. — панно «Город будущего» и «Полет на луну» для Московского дома пионеров; 1937 г. — панно «Авиация СССР» для Всемирной выставки в Париже; 1939 г. — панорама «Артек» для Всемирной выставки в Нью-Йорке. 1938–1939 гг. — диорамы Союзных республик для Главного павильона Всесоюзной сельскохозяйственной выставки, 1941 г. — панорама для выставки к 100-летию со дня смерти М.Ю. Лермонтова в Тарханах, 1944–1945 гг. — панорамы «Разрушенный и возрожденный Сталинград» для Всемирной выставки в Брюсселе (Бельгия), Всемирной выставки в Белграде (Югославия) и Всесоюзной строительной выставки в Москве. Работа в этом виде искусства очень увлекла Лабаса, он считал панорамы и диорамы синтезом искусств, а не иллюзорными макетами.
О море, море!
До переезда в Москву семья Александра Лабаса некоторое время жила в Риге, так что море было знакомо художнику с детства. Однако когда в 1923 году он впервые по совету врачей приехал в Сочи, Чёрное море поразило его. «Волны, высокие, как многоэтажные дома, заслоняли горизонт, стеной наступали на пустынный берег, на всем протяжении которого я не увидел ни единого человека, только я один, пораженный этим зрелищем. Я смотрел не отрываясь».
Новые впечатления вылились в новые акварели и рисунки. Несколько из них в 1926 и позже, в 1973 году, были приобретены Государственной Третьяковской галереей. На выставке «Москва – Париж» экспонировалась акварель «Пейзаж в Сочи» 1924 года. Большая картина Лабаса «На границе» тоже родилась здесь, на берегу Чёрного моря. Она была выставлена в 1926 году на 2-й выставке ОСТ.
В 1935 году Чёрное море подарит художнику судьбоносную встречу, но случится это не в Сочи, а в Крыму, и это будет началом невероятной истории любви.
Леони и Александр
Он – советский художник-авангардист, обвинённый в формализме, она – художница, фотограф, ученица Кандинского и Клее. Он – москвич с еврейскими и литовскими корнями, она – немка из обеспеченной еврейской семьи. Она почти не говорила по-русски, а он с трудом вспоминал немецкие слова, выученные в детстве с няней. У него – два сына и не сложившееся семейное счастье, у неё – сын.
Когда Леони Нойман и Александр Лабас встретились, у обоих за плечами было драматическое прошлое, но крымская встреча в 1935 году перевернула их судьбы и накрепко связала вместе.
«Встретив Леони, я понял, что это не просто увлечение, – казалось, что мы всегда были вместе. Я успевал много работать, легко и хорошо». Любовь накрыла с головой обоих. Вскоре они стали мужем и женой и прожили вместе полвека, оставаясь влюблённой парой. Леони оставила работу, посвятив себя любимому Шурочке. Лабас был счастлив, и это новое, доселе не испытанное в полной мере счастье любви, хотелось сохранить, удержать… Остановить время невозможно, но на картинах счастливые мгновения останутся навсегда.
«Москва в дни войны»
Так называется серия акварелей, написанная Александром Лабасом» летом и осенью 1941 года.
По ночам, когда завывали сирены, Лабас вместе с другими мужчинами поднимался на крышу дома на Мясницкой. Угол 21 дома был зоной ответственности Александра. Москву бомбили. Все, кто мог, тушили зажигательные бомбы.
Из дневника Александра Лабаса: «Спицами прожекторы освещают небо, перекрещиваются — фантастическое зрелище. Слышится гул моторов самолетов. Одновременно с сильным гулким ударом меня ослепило ярким огнем. Что это — бомба? Она пробила крышу и застряла, и висит наверху, и в разные стороны расплескивает огонь. Он совсем рядом. Я отодвигаюсь, как могу, и пытаюсь сбить ее лопатой. Только бы успеть! Сбил! Быстро засыпаю ее песком, еще и еще».
Если случались паузы между попаданиями зажигательных бомб на крышу, Лабас тут же хватался за бумагу и акварель, стараясь запечатлеть то, что видел. Да-да, племянница и хранительница наследия художника Ольга Бескина-Лабас подтвердила, что художник рисовал на московской крыше прямо во время бомбежек. В одном кармане у него всегда были вырванные листы из блокнотов, а в другом – набор акварели и кисточки.
Утром, когда воздушная атака заканчивалась, Александр возвращался домой и снова писал то, что увидел ночью, что пережил вместе с любимым городом.
Продукты или краски? Для Лабаса выбор был очевиден
В конце 1941 года Александр Лабаса с женой эвакуируют в Ташкент. Там он создает акварельную серию «Ташкент», делает эскизы для панорамы «Великая Отечественная война». В Ташкенте проходит небольшая выставка графики Лабаса. В конце 1942 года Александр и Леони возвращаются из эвакуации в Москву. Мастерской и квартиры не было, жили в чужих мастерских, лишенных даже элементарных бытовых условий. Но Лабас продолжал работать так же неистово, как делал это всегда. Иногда вопрос, что купить — продукты или кисти и краски — решался в пользу последних. Единственным заработком Лабаса в это время вновь стали разработки панорам и диорам.
Кстати, Ольгу Бескину-Лабас часто спрашивают, почему у живописца Александра Лабаса так много акварелей? Ответ прост: потому что часто не было возможности купить холсты. С бумагой было легче: он покупал альбомы каких‑то гравюр и на обратной стороне рисовал. Или рисовал на обеих сторонах листа, вырванного из блокнота.
Лабас. Возвращение
Возвращение художника Александра Лабаса в публичное выставочное пространство, к зрителю, началось в 60-е годы прошлого столетия.
1966 – после долгого забвения Лабас наконец-то участвует в выставке. Это пока групповой выставочный проект, но о Лабасе снова заговорили, появились статьи в прессе. Андрей Тарковский, посетив эту вставку, написал в книге отзывов: «Ранний Лабас прекрасен!»
Еще через 10 лет на Кузнецком мосту в Выставочном зале Союза художников СССР состоялась первая персональная выставка художника. Лабас показал много своих работ разных периодов, словно рассказывая людям, что всю свою жизнь, несмотря на гонения, он работал, оставаясь верным своим художественным принципам, был честен с собой и искренен в искусстве.
Почти как Сезанн
Жить для Александра Лабаса означало — работать. Он писал как дышал.
Даже папиросы, которые Лабас курил 48 лет, были без промедления оставлены, как только он почувствовал, что стала дрожать рука. Ведь дрожащие руки для художника — смерти подобны.
«Сезанн умер с кистью в руках. Какая счастливая смерть для художника!» — писал Лабас в своем дневнике.
Александр Лабас прожил долгую и непростую жизнь в искусстве. Он умер 30 августа 1983 года, внезапно, планируя на следующий день «с кистью в руках» писать московские улицы, свою любимую тему — ДВИЖЕНИЕ, умер в полной уверенности, что его работы ещё «зазвучат в полную силу».
Интерес к творчеству Лабаса сегодня подтверждает правоту и уверенность художника. Его работы находятся в самых больших музеях страны, в крупных отечественных и зарубежных частных собраниях.
Похоронен Александр Аркадьевич Лабас в Москве на Ваганьковском кладбище.