Главное обстоятельство, побудившее меня к написанию воспоминаний о сибирском гиганте электродной промышленности, это то, что сегодня можно сказать абсолютно обо всём, и единственный цензор - только собственная совесть.
Новосибирский электродный завод или НовЭЗ – звучало на всю страну и на весь мир. То, как предприятие обозвали сегодня, считаю плевком всем тем, кто строил, развивал и работал на этом промышленном гиганте. Впрочем, Москва диктует – это понятно. Назвали ЭЛ6 – значит будет так. Хоть заплюйтесь. Лучше бы, конечно, условия людям и в цехах, и снаружи привели в порядок. Не пришлось бы отмазываться по экологической составляющей. А так вроде бы современное предприятие продолжает подрывать экологию Искитимского района и здоровье его жителей.
Впрочем, это несколько эмоциональное отступление. Выплеск наболевшего, так сказать. Отголоски альтруисткой работы в экоактиве Станции Евсино, когда стало очевидно, что явные нарушения Конституции в экологических аспектах, игнорируются местной и региональной властью. И даже контроль Бастрыкина, а также письмо Президенту РФ с почти тысячей подписей евсинцев не дали никакого действенного результата для экологии и здоровья жителей Искитимского района.
Но вернусь к воспоминаниям. В сам рабочий посёлок Линёво, возле которого раскинул мощностями электродный завод, в детстве мы ездили редко. О вредных выбросах завода я узнал в детстве от отца, которому про это рассказала одна состоятельная дама. Она заказывала независимые исследования. Получив результаты, быстро перепродала имущество и перевезла свою семью подальше. Документы с исследованиями отдала моему отцу, потому как он работал фотокорреспондентом в районной Искитимской газете.
Экологическую проблему с выбросами использовали в своих предвыборных программах практически все возможные кандидаты на разных уровнях.
Был слушок, что то ли японцы, то ли китайцы предлагали установить свои фильтры на трубах Новосибирского электродного. Бесплатно. С условием, что всё, что эти фильтры будут собирать – они заберут себе. Наши отказались. Подтверждающих этот факт документов я не встречал, но уже неоднократно от разных людей эту историю слышал.
В конце 90-х по приглашению знакомого – Александра Николаевича Рубижанского, отец устраивается фотографом в заводскую газету «Сибирский электродчик». В тот момент Александр Рубижанский был редактором заводского издания, выходившего с сентября 1984 года.
Любопытно то, что первый номер Электродчика выпускал Александр Михайлович Козаченко, а сама идея газеты принадлежит искитимскому писателю Геннадию Георгиевичу Максимову, которого я считал другом-наставником.
Так вот, судьба распорядилась так, что я работал в издательском доме «Конкурент» Александра Козаченко, когда меня, в начале 2000-х, позвали в «Сибирский электродчик».
Отец рассказывал про завод, про продукцию, про рейдерский захват, свидетелем которого он был непосредственно – директор завода пригласил его в кабинет, чтобы он всё фиксировал. Правда, не помню – рассказывал ли отец подробности всей этой процедуры. Помню только, что вроде это было с согласования губернатора, а курировать информационное поле прислали депутата областного Совета.
Заводское издание превратилось в средство информационной повестки предприятия. Нужно было менять формат, менять вёрстку, менять стиль и т.д. Были привлечены журналисты с Новосибирска, затем и я стал частью обновлённого состава редакции.
Начало.
Утро решил начать с кофе и продолжения воспоминаний про Новосибирский электродный завод. Некоторые безалаберные журналисты раньше часто переносили местоположение завода… Угу. Раз «Новосибирский», значит, по их недалёкой логике, должен быть в городе Новосибирске. Стыд и срам таким товарищам. Узнай сначала - где, что, когда, желательно из нескольких источников, потом пиши. Иначе грош тебе цена как журналисту.
Судьба, порой, решается за выкуренной на балконе сигаретой. Отец и его коллега Ирина Огнёва, корреспондент заводской газеты, вышли на балкон заводоуправления, разговорились. «Сибирский электродчик» выпускался форматом А4, верстался в заводской типографии. Печатался, кстати, не помню где. То ли в Черепаново, то ли в Искитиме. Может, и там, и там.
Когда за дело взялись новосибирские журналисты, они сразу же решили делать формат А3 – его используют практически все районные газеты. Солидно, «панимаишь». Когда я, после Искитимской газеты, пришёл работать в «Конкурент», он уже перешёл на формат А3, раньше также был А4.
Для понимания моего пути, придётся чуть углубиться в свою юность. Примерно лет в 13-ть я пришёл к выводу о бессмысленности человеческого существования. О да, этот юношеский максимализм. «Школа-институт-армия-свадьба-работа-кладбище» - так я определил обычную концепцию среднестатистического гражданина.
В детстве отец рассказывал про идею коммунизма. «Представь, - говорил он, - ты приходишь в магазин и берёшь что хочешь. Бесплатно!». Думалось мне, что это «счастье» уже не так и далеко. Вера подкреплялась книгами и фильмами. Герои ВОВ, пионеры, комсомольцы. Было желание пройти путь от октябрёнка до коммуниста, и приближать «светлое будущее».
К концу школьного пути пришли «Демоны». Первый мой фильм ужасов за рубль в видеосалоне. Километр до дома стучали зубы пионера Серёжи Слободчикова. Наступило время разрушения советских ценностей. Впрочем, у многих людей это произошло задолго до конца 90-х. Демократия и свобода зашли в постсоветскую киноиндустрию кровавыми боевиками, ужастиками и порнухой. Детям нравилось…
Время было интересное. Например, у нас, в старших классах, не было учебников по истории. Старые про Марксизм – Ленинизм отменили, а новые ещё не придумали. Мы просто просиживали уроки. Учитель иногда экспериментировала, что-то пыталась придумать, но в целом, мы попали в этот «исторический пробел», за котором для нас был крах коммунистической идеи.
В этот период нам, советско-российским школьникам, было непросто определиться с будущей профессией. Представляемая концепция «Школа-институт-армия-свадьба-работа-кладбище» жутко меня удручала. И тут, один отцовский друг собрался переезжать в другой город. Он предложил отцу по дешёвке забрать цветной телевизор. Когда мы приехали за ним, в довесок отдал одну религиозную книжку. Более 800 страниц я освоил за пару дней. В мою голову было посеяно зерно надежды – за гранью что-то может быть!
Объективности ради, прочитал Ветхий и Новый заветы. Увлёкся феноменом жизни после смерти. Использовал свои осознанные сновидения для встреч, для получения ответов. В какой-то момент один местный сектант обозвал меня сатаной, когда пытался мне втюхать свои идеи.
Интересно, что цифра дьявола «666» будет иногда возникать рядом со мной,- то на пуговицах китайской куртки, то на названии музыкального альбома, который вдруг мне понравится. Потом в военнике название воинско-учётной специальности 666…
Итак, религиозная литература сподвигла меня к мысли о будущем пути. План был прост – добиться контакта с Источником, очиститься, ну и стать тем, кем должно. И вот, примерно с 9-го класса я решил стать, ни больше, ни меньше, как монахом. Уйти подальше от всего этого безумного мира, молиться, говорить с Творцом где-нибудь подальше от цивилизации. Под моей кроватью лежала сумка из-под противогаза, в которой были сухари, нож, книги по травам. Я был готов. По крайней мере так считал.
События, люди, ситуации, принятые решения – всё формирует наш путь, формирует нас самих. В моей жизни были ситуации, когда всё могло закончиться довольно плохо. Но всё чудесным образом разрешалось.
В какой-то момент жизни пришла уверенность в том, что это «чудесное везение» распространяется на близких. Но это было ошибочно. Я верил в волшебство этой жизни, верил в чудо, и всё это происходило там, где я был. И дело не только во мне, сколько в совпавшей комбинации тех, кого я встречал на пути.
Окончив школу в 1994 году, я пошёл в церковь. Потому как нужно было письмо от священника в семинарию, куда я намылился. Священник сказал, что меня не знает, и предложил походить в храм. В хоре попеть, дела церковные поделать и так далее.
Позже судьба сведёт меня с этим священнослужителем. Окажется, что у него две дачи – мой дед сварщик ему ворота варил и на одной, и на другой даче. Когда мы поедем отпевать бабушку его разговоры о том, что ему больше нравится заграничный автопром меня выведут из себя, и он замолчит, когда я спрошу его о функционале кадила. А работая в районной газете я увижу его, когда он, после будуна, на засаленных листочках будет приносить поздравления с православными праздниками для публикации.
«Не суди, да не судим будешь», - удобная установка обществу для тех, кто творит зло. Ещё мне нравится библейское «Мне отмщение, Аз воздам». В какой-то момент своей жизни приду к тому, что реально нет смысла обижаться, держать зло на кого-то, потому как в каждом из нас есть Он, или, по крайней мере, нечто чудесное, что объединяет дух и материю. И, кстати, если перестать злиться на человека, причинившего вам зло, простить, он будет практически сразу наказан. Это из большого личного опыта. Своей злобой, обидой, мы сдерживаем Вселенную, наказывая самих себя.
А вот про «судить», тут, думаю, несколько непонятно изложено. Уверен, что на «общественный суд» просто необходимо выносить определённые действия тех, кто преступает закон, ведёт себя антиобщественно. В Советском союзе прекрасно работали «Доски позора». Этот инструмент сегодня очень необходим. Человеку должно быть стыдно за свои плохие поступки.
Впрочем, увлёкся. В храме, куда я ходил, мне не понравилось. Не было там того света, того Творца, которых я видел в снах. Был мрак, угнетение духа, матерящиеся бабульки. Я принял решение идти в армию.
Полгода учебки под Москвой, ещё полтора в ракетном дивизионе войск стратегического назначения под Нижним Тагилом. Было много ситуаций, были встречи с интересными людьми, были искушения. Случайно возникшая переписка с журналистом местной православной газеты привела к знакомству с ректором екатеринбургской духовной семинарии. После долгой переписки он предложил мне поступить в семинарию без экзаменов. Но я уже настроился на то, чтобы чуть подробнее изучить жизнь на гражданке.
Куда пойти человеку, который хочет бороться со злом, приносить пользу обществу? Да, пошёл в милицию, где меня быстро «завернули» - мол, в очках, куда тебе?!
Отец предложил пойти в Искитимскую районную газету фотокорреспондентом. Он там ранее работал, были связи. На дворе было начало 1998-го. Я, не думая, согласился. Поначалу было довольно сложно. Фотографией занимался весьма любительски, а ещё нужно было приучить себя к системному подходу при наведении растворов для обработки фотоплёнки и фотобумаги. В первые месяцы очень помогло умение рисовать. Не смог сделать фото – нарисовал, что надо.
Помню тогда в газете и рубрики всякие наделали. Потом какой-то временный водитель украдёт мои рисунки из кабинета ответственного секретаря. Зачем?
Когда хорошо освоил фотодело, начал экспериментировать с коллажами – совмещение фотографий. Репортажи с праздников, какие-то большие события. Хотелось всё это подать нестандартно, интересно для читателя. В общем, я был увлечён работой. К тому же коллектив был вполне дружный, интересный.
Зарплаты, правда, платили с большой задержкой, но деньги мне не очень были нужны – я жил у деда с бабушкой. И мои запросы были минимальны. Пока не встал вопрос о планах на личную жизнь. Это меня сподвигло на уход в «Конкурент», когда двоюродный брат, возглавляющий компьютерный отдел организации, меня пригласил. За отпуск я освоил компьютерную вёрстку, и ушёл из районки.
Переход.
Иногда мы можем выбирать своё окружение, иногда нет. Родителей, например, не выбирают, или сформировавшийся коллектив (при первых работах) и так далее, но в определённый момент выбор остаётся за нами. Многим людям, которые встретились на моём пути, свою благодарность им я осознал намного позже. По молодости многое не понимаешь. Вроде бы человек тебе гадость сделал, а потом вдруг осознаёшь, что наоборот.
Несмотря на хорошие отзывы по первым частям моих воспоминаний, заранее прошу простить за возможные неточности, какие-то иные оказии. Поскольку уже и память не та, и давненько не писал. Ну, и стараюсь не слепнуть от похвал, - считаю, что текст сыроват. Возможно, когда-нибудь доработаю. Сейчас эти заметки–воспоминания, лично я считаю черновиком, который родился, потому как появилось желание пописать об определённой вехе моей жизни.
Компьютерный отдел «Конкурента», как уже писал, возглавлял мой двоюродный брат Павел Слободчиков. Это он переводил газету на формат А3, и, кстати, сегодняшняя «конкурентовская» шапка – также его разработка.
Брат оказал большое влияние на мой путь, обучив многим премудростям вёрстки, знакомством с программным обеспечением. Но, главное, повлиял на моё решение расти профессионально.
Я был очень мнительным товарищем, постоянно в себе сомневающимся. Пока, будучи в отпуске, не освоил азы оператора компьютерной вёрстки за две недели, я не решался уйти из районной газеты. Как уже писал, на решение повлияли и другие важные факторы. Зарплата была больше, а, главное, её не задерживали.
В отделе, помимо брата, были ещё два Серёги – один программист, второй – также занимался вёрсткой газет и рекламой, и Лариса – моя непосредственная наставница, которая, обучив меня и передав дела, радостно ушла – как я понял, муж её хорошо обеспечивал, и давно предлагал уйти на домашнее хозяйство.
Однажды к нам в отдел зашли трое – Александр Козаченко, Александр Рубижанский (тогда я уже шапочно был с ним знаком) и темноволосый полноватый мужик лет тридцати. Босс поставил задачу мужика обучить основам вёрстки – как раз для макетирования газеты Новосибирского электродного завода - «Сибирского электродчика».
Уже тогда было понимание, что на электродном заводе зарплаты были в три-четыре раза больше, чем в других организациях. Поэтому, сильно учить товарища никто не хотел. Тем не менее, несколько раз он появлялся у нас в отделе. Видимо, тогда уже был вопрос переноса вёрстки Электродчика на сам завод. До этого версталось всё в типографиях.
За два года работы в Конкуренте случилось многое. Брат нашел себе более перспективную работу, его обязанности поделили на нас с Серёгой, при этом от его оклада нам досталось процентов 5, остальное пошло, почему-то, журналистам. Подобные «несправедливости» умных людей буквально подталкивают к поиску другой работы. И предложение не заставило себя долго ждать…
В конце мая 2001 года перекур двух сотрудников газеты «Сибирский электродчик» на балконе заводоуправления серьёзно повлиял на мою дальнейшую судьбу.
Надо сказать, что тут тоже «звёзды сошлись» несколькими факторами. Первое – формировалась новая команда газеты, второе – вопрос переноса вёрстки формата А3 на завод. Дело в том, что формат А4 специалисты заводской типографии освоили, а А3 нет… Да, возможно, тому, кто разбирается, это покажется смешным, а тогда…
Пробовали верстаться в Новосибирске, но это было накладно, в том числе по логистике. В общем, компьютер для верстки был, а специалиста не было. А тут с балкона приходит Ирина и говорит, что у Виктора Титовича сын верстальщик, и, к тому же, в отпуске… Оба-на. Так чего же ты молчал? – набросились все на отца, а он, мол, дык, я даже не подумал…
Был июнь, завод был во всей красе: трубы дымили, зелень зеленела, специфический запах щекотал ноздри. Он меня уносил в детство – рядом с домом бабушки располагался цемзавод. Иногда оттуда доносились похожие запахи.
Охрана с пистолетами и автоматами возле лифта, строгая тётя с короткой стрижкой важно выписывающая пропуска. Эх, где мои двадцать три?!
Некоторых сотрудников я знал. Ира Огнева частенько появлялась в нашем компьютерном отделе Конкурента – привозила линёвские новости. Дискета с информацией практически всегда была где-то на дне её сумки, она её долго искала, а потом наш программист долго матерился, очищая её от всяких крошек, перед тем, как вставить в дисковод.
Ира была своеобразна, соответствовала своей «огненной» фамилии, обладала сверхталантом по описанию жизни людей. Вообще, как я понял, творческих людей «обычных» не бывает, - все «богом отмечены». Александр Николаевич Рубижанский говорил про Ирину, дескать, вот будет Огнёва на стотысячном стадионе сидеть, а пролетающей сверху вороне приспичит. И обязательно на неё попадёт. Рок или проклятье, но практически каждый день вся редакция слушала очередные приключения коллеги.
Рубижанский, кстати, уже не был редактором, был понижен до журналиста. Поскольку история давняя, и грифа секретности не имеет, некоторые её моменты я расскажу. Но для начала, хочу отметить, что Александр Николаевич был умнейшим и мудрейшим человеком, который глубоко разбирался в электродном производстве. Так что же случилось?
Когда крупнейшие предприятия новой страны переходили под управление Москвы, такие вещи, как заводские и корпоративные газеты не могли оставаться без контроля. Материалы отправлялись в Москву, там их вычитывали, вносили правки, корректировки, и пересылали обратно.
На какой-то стадии, редактор «Сибирского электродчика», пропустил правку. Возможно, просто просмотрел, возможно, слишком доверился москвичам, которые привыкли всё перекладывать на регионы. То есть, там «ответственному» чуваку что-то не понравилось, или он посчитал, что должен быть ещё какой-то текст. Короче, товарищ написал в скобочках: «здесь написать что-то понятное для народа…». Так в типографию и ушёл файл с чем-то «понятным для народа».
Скажу больше, я сам пошёл по стопам Александра Николаевича. В 2006 году, вношу я последние правки, их, как правило, было три. То есть, выводилась полоса, её вся редакция вычитывала, правила, я это всё вносил и выводил снова. Как правило, на второй правке было минимальное количество исправлений. После вывода третьей, её вычитки, она готовилась для типографии.
В тексте была фраза: «По мнению депутатов, для…». И даже сегодня остаётся загадкой как так получилось, что буква «д» в слове «для» превратилась в «б»… Единственное, они на клавиатуре рядом находятся. И уже не помню, какую правку вносил, но то, что получилось, сначала прочитали люди… Народ, то есть. Ну и народу, в принципе, понятно, что мнение депутатов очень часто к этому слову через «б» подходит. Однако, руководство этого не оценило… И несправедливо наехало на мою молодую коллегу, но про это позже. Я честно написал директору объяснительную, но мои слова были проигнорированы.
Когда я пересёк порог редакции, её возглавляла опытный журналист с Новосибирска Елена Азарова. Молодая, красивая, чертовски обаятельная. И я не преувеличиваю, наша редакция на этом «чертовском обаянии» Елены Николаевны не раз «выезжала» из разных ситуаций.
И вот, стою я, отец, Елена Азарова, знакомимся так сказать. Тут влетает депутат облсовета – мол, что тут происходит? Вот, де, спец, который нам может газету форматом А3 делать. Что, реально сможешь?
Я растерялся. Во-первых, не привык с людьми такого полёта общаться, во-вторых, говорил уже, что мнительный я товарищ. Начал чего-то там блеять, про наличие компьютера, программ… А депутат нетерпеливый, чего-то ручками махать начал, Елена Николаевна, а он точно сможет?
И тут Елена Николаевна, пристально посмотрела мне в глаза, потом в глаза депутату так уверенно – точно сможет! И я уже внутри тогда осознал – да, точно! Умела Азарова уверенность в своих подчинённых вложить.
Коллектив. Утряска.
«Только не пишите про меня!», - как-то услышал я, когда зашёл в одно заведение и столкнулся с очередной бюрократией. На самом деле это редко, когда меня вдруг узнают. Я бы не назвал себя, наверное, даже микро-публичной личностью. Но люди меня читают, и если мои заметки кому-то интересны, а, что для меня главное, в чём-то помогают и полезны – это лучшая похвала. Возможно, и сейчас, когда я решился на цикл публикаций о личных воспоминаниях, кто-то задумается - в каком свете я расскажу о нём. Упреждая страхи, говорю, – людей, которых я искренне уважаю, здесь обозначаю по имени и фамилии. Про фигуры, которые не обойти, буду говорить безлико, а об иных, быть может, и вовсе не вспомню.
Надежда Антонова, мой друг с которым мы поддерживаем тёплые отношения, при первой встрече была закрыта для меня, и поначалу у нас как-то не складывалось. Быть может, потому что её компьютер больше всего подходил для вёрстки. Сами понимание, рабочий компьютер – штука несколько интимная, вот кто-то другой садится за него, а ты себя чувствуешь предателем своего электронного товарища.
Надя была не только корректором, но и также исполняла функции журналиста. Смуглая, с пронзительными, глубокими глазами, всегда выглядела намного моложе своих лет. Она дружила с Ириной Огнёвой и часто наставляла подругу на «путь истинный», поскольку по жизни была очень мудра и опытна. Человек, которого мысленно я занес в примеры прекрасной матери, бабушки, жены.
Первой моей задачей на Новосибирском электродном заводе было организация рабочего места, на котором бы я мог произвести на свет божий газету формата А3. И вдруг выяснилось, что мало уметь верстать, нужно ещё выбить компьютер, найти и установить необходимое программное обеспечение, сделать то, чего я ещё не делал – разработать шаблоны.
Впервые я понял, что такое связи. Нашёл и программы, компьютер, как уже сказал, мне на первое время определили Надин. Работал я пару дней в неделю – вторник и среду. Материалы собирались ко вторнику, и их можно было макетировать, а в среду я подготавливал файлы для типографии, записывал на ZIP-дискету, и её отвозили в типографию города Бердска. Позже, когда у меня появился компьютер, записывал на CD-RW, потом интернет стал быстрее, оптимизировал процесс – отправлял файлы по почте.
По зарплате, за два дня в неделю, у меня выходило в два раза больше, чем за целую неделю в Конкуренте. Разница была весьма ощутимой. Потом всё стало ещё лучше…
Он появился неожиданно и мне сразу не понравился. Какой-то суетливый, «без тормозов», сразу пристал к отцу, чтобы тот ему фото на пропуск сделал. Ну, вы же фотограф!? Всё это было при мне, и было весьма некрасиво. В этот же день он пошёл в цех, потом писал, после выхода материала приключился скандал – что-то он переврал вроде. И тут он вызвал у меня уважение, когда сам пошёл и разобрался с ситуацией.
Вадим Рыбальченко – замредактора. Лысый, в очках, всегда «с иголочки». Он отлично разбирался в одежде и в алкоголе. Работал как машина. Помню, сидит за компьютером, заканчивает материал, и в это время из системного блока появляется дым.
- Вадим! – кричит редактор Елена, - у тебя компьютер горит!
- Сейчас, сейчас, - не отрываясь от клавиатуры говорит Вадим, ускоряясь. И пока не дописал, не выключил.
Через какое-то время отец уволился. У него стало развиваться направление видеосъемки свадеб, плюс дома он фотографировал на документы, а на заводе просто просиживал в ожидании, когда кому-то потребуется фото для материала. И когда он ещё сомневался, на него наехал депутат облсовета, наш идеологический начальник. Мол, вы много времени ничего не делаете, хотя бы займитесь анализом газет и журналов, делайте аналитику, и так далее.
Также отец рассказывал случай, когда вместе с этим депутатом ездил вручать какие-то подарки жителям ближайших сёл, и этот депутат «открысил» себе несколько подарков, среди которых был вроде цветной телевизор. Быть может, слуга народа, увидев, что отношения с фотографом не складываются, начал его выдавливать, а отцу только это и нужно было.
Эта ситуация была благоприятна и для меня. Дело в том, что Вадим, узнав о моём опыте фотокорреспондента, переговорил с редактором, та с депутатом, и мне предложили ещё и функционал фотографа. Отец получал тогда около 3000 рублей, я 2000, и мне за совместительство предложили 2500. В то время я о таких деньгах не мечтал. Средняя зарплата по России в 2001 году была 3511 рублей. Не так давно одна дама с Питера спорила со мной, что не было таких зарплат, всегда было больше… Может быть, в Питере и Москве да, но для нас это были запредельные суммы.
Вместе с новыми обязанностями мне достались новые «территории» - это фотолаборатория в инженерном корпусе завода – трёхэтажное вытянутое здание в виде буквы «Г».
Фотоувеличитель был такой же, как в Искитимской газете – «Азов». Этакая электронная бандура – мечта любого советского фотографа. Мне нравилось работать с этим агрегатом. Фотолаборатория представляла собой помещение с тремя комнатами – о небольшим слева и справа, и открытой центральной. Слева была «мокрая» часть, где осуществлялась проявка и печать, справа «сухая» - там я хранил плёночные архивы, обрезал фотографии.
Цифровая техника тогда была ещё недоступна заводской редакции, зато имелось всё необходимое для аналоговой фотографии. Это сейчас каждый сам себе фотограф. А я застал время, когда фотография была целым таинством: правильно замерить свет, настроить фотоаппарат, потом проявить фотоплёнку, напечатать…
Охрана. Отдельная тема для Новосибирского электродного завода. Было две проходные – в заводоуправление и в инженерный корпус. На пропуске куча всяких значков – разрешающих то или иное владельцу.
Бесило то, что постоянно досматривали кофр – сумку с фотооборудованием. Вот пошли в цех снимать. При выходе из заводоуправления – досмотр. При входе в инженерный корпус – досмотр. Идём обратно – всё повторяется. Понятно, что это их работа, но как-то напрягало. Хотя были и нормальные ребята, которые, уже зная кто я, не досматривали. Был один засранец, который дотошно каждый раз заставлял всё вытаскивать из сумки. Причём, падлюка, других пропускает с сумками, а мне постоянно – «вынь, да положь».
Как-то, по прошествии многих лет, это меня выбесило окончательно. Я сказал, что целый день проведу, отслеживая как он проверяет сумки, и если не будет ко всем относиться как ко мне, то напишу на него докладную руководству о предвзятом отношении. Перестал.
Итак, коллектив был сформирован, цели и задачи определены, работа пошла.
Продолжение следует…