— Эй, чудовище! Поганый катсиланин! Недоразвитый урод! Ошибка генетики! Дегенерат! Выходи, гад, на честный бой! Один на один! — Кверка накачали наркотиками, чтобы он как можно убедительнее нес оскорбительную туфту. Чтобы его распирало от зашкаливающего адреналина.
Вайзер знал свое дело — Кверк в его умелых руках выглядел карикатурной марионеткой. Подпрыгивал, кривлялся — шут шутом. Интересно, это экспромт или он заранее отрепетировал этот бред?
Слова особого смысла не имели. Вряд ли джузи понимали наш имперский язык. Да и вообще какой-либо язык. Примитивный вид. Мозгов — ноль. Так уверял Вайзер. Ему виднее, он биолог.
Кверк заводил сам себя.
Эти джузи отлично чуют запах чужих гормонов. Не пошевелятся, если заподозрят блеф. А вот на агрессию быстро отвечают агрессией.
Одного не пойму, зачем адмиралу посылать лучшего бойца на верную гибель? Но приказ есть приказ. Хотя если подумать…
Требуется вызвать на поединок вождя джузей. Джузи разумнее, чем кажутся. И считывают все, вплоть до рангов и каст. Если пойду я, то ко мне разве что детеныш выйдет. Но даже против детеныша не только у меня, но и у Кверка шансов мало.
Самый маленький джузь ростом с жирафа. И к тому же вооружён двумя рядами лезвий на каждом щупальце. А их, как известно, у джузей восемь. Эту тварь, ловкую и увертливую, несмотря на свои размеры, покрытую непробиваемой броней, устойчивую к любому виду радиации, практически невозможно убить. Тем более в ближнем бою, один на один.
Но у Вайзера был план.
***
Я от души смеялся, наблюдая, как Вайзер с новеньким неоново-желтым комбинезоном в руках гонялся за Кверком по всему медицинскому отсеку.
— Я ни за что не прикоснусь к этому цыплячьему скальпу! Не подходи ко мне с этой дрянью! Отнеси девчонке-практикантке, той, что собирает гербарии на Катсиле! — кричал Кверк.
— Идиот! Я хочу дать тебе шанс! Ты в курсе, что анатомия глаза джузя устроена так, что цвета в спектре от оранжевого до зеленого он не видит?! — Вайзер пытался воззвать к разуму Кверка.
— Уйди! Уйди сейчас же!
— Давай только примерим! — биолог пустил в ход хитрость.
— Ты меня достал! Отстань! — Кверк рванул курок карманного огнетушителя. Мы всегда имели хороший запас углекислоты при себе. Каждый спуск на Катсилу был чреват попаданием в лавовую реку, а потому мгновенное охлаждение углекислотой не раз спасало наши жизни. Сейчас Вайзер превратился в снежную бабу, которая отчаянно вопила из-под слоя углекислого льда.
Пробив в ледяной корке дыру, Вайзер едва дыша, выругался:
— Ублюдок! Иди ты! Сольешься в первую же минуту боя как первогодка…
Услышав последнюю фразу, Кверк побагровел. Сунул Вайзеру под нос средний палец.
— Это видел? Не дождешься! И запомни — никогда больше не сравнивай меня с салагами! — угрожающе прошипел он. Отвернулся, сделал пару шагов к двери, добавил:
— Давай сюда свой попугайский наряд! — и, не глядя, протянул руку.
Никто из нас не представлял, как выглядит вождь джузей. И не понимал, как и откуда он должен появиться. Мы сидели в кают-компании звездолета, торчащего на орбите Катсилы, делая вид, что играем в карты. На самом деле мы строили прогнозы.
— Прокл! Он в алмазной пещере! В той, где наши облажались. Недаром джузи стояли там насмерть. Я уверен, его логово там! — Вайзер жарко шептал мне прямо в лицо, не обращая внимания, что его слышат те, кто потерял товарищей в том бою. От десантников не ускользнуло его «облажались». Кто-то бросил карты и направился к моему болтливому приятелю.
— Вряд ли! — адмирал Грейсон выключил экран мини компьютера, перед этим трижды прочитав зашифрованное сообщение. — Вряд ли у нас получится преследовать его.
Все притихли. Десантники забыли про болтуна. Мы с Вайзером переглянулись.
— Но придется предоставить доказательства, — Грейсон говорил сам с собой. Его мутный взгляд прошел сквозь меня. Адмирал быстро отвернулся, желая скрыть нервный тик.
— Мы думаем, джузь прячется в пещере, — осторожно повторил Вайзер, глядя на Грейсона. — Может стоит расположить взвод десанта за скалой? Засада не помешала бы.
— Помешала — не помешала, — адмирал раздраженно посмотрел на Вайзера, — Вам надо приступать к своим прямым обязанностям, Вайзер. У меня есть для вас задание! — Адмирал встал, давая понять, что всем пора переходить от слов к делу.
Ночью кипела работа. Никто не спал. Каждый знал своё место. Утром оставалось сыграть пьесу по заранее написанным адмиралом нотам. И только я был не в курсе, что мне предстоит импровизировать.
***
— Что? Боишься?! Дефектный самец! Да ты не стóишь ни одной самки собственной планеты! Я одним махом все твое стадо отдеру! Прямо сейчас! А из тебя сделаю котлету! Поджарю! Прямо тут! — Уровень тестостерона Кверка рос. Чем дальше, тем горячее. Выкрикивая угрозы, Кверк размахивал лазерной пушкой и водил выпученными глазами по сторонам. Издав звериный рык, он завертелся юлой и стал беспорядочно палить вокруг, срезая верхушки деревьев. Падая, они подожгли сухой подлесок. Пламя стремительно распространялось вглубь чащи. Оттуда, из зарослей высокого кустарника, вспорхнула стая перепуганных птиц. Раздался чей-то то ли стон, то ли вой, переходящий в истошный нескончаемый визг.
Опушка леса, на которой топтался Кверк, просматривалась тремя камерами, установленными на дронах. Центру нужны были доказательства стычки с кровавыми подробностями.
Никто никогда со времен начала затяжной войны с джузями не пытался сделать из предстоящего месива реалити-шоу. Но вот сегодня кому-то из руководства Центра понадобилось принести сакральную жертву. И записать это на камеру. Черт бы побрал того, кто это придумал!
— Ты чего чертыхаешься? — Вайзер смотрел на меня красными от бессонной ночи глазами. Оказывается, я выплеснул своё негодование вслух.
Вчера он лично рассчитывал все дозы для Кверка. Его виноватый взгляд говорил мне, что он что-то скрывает.
— Скажи, Вай, Кверк понимает, на что идёт? Его шансы минимальны! Правда, что Грейсон передумал страховать Кверка группами поддержки? — мои вопросы утонули в резком звуке сирены, которая возвестила о том, что джузь принял вызов. Головы всех, кто находился в центральной рубке звездолета, повернулись к экранам.
Там, на Катсиле, на опушке леса, происходило нечто странное.
Прямо под ногами Кверка каменистый грунт покрылся крупными трещинами и раскололся на небольшие островки. Поверхность планеты дрожала. Кверк еле удержался на ногах. Из самого большого разлома появилось гибкое, покрытое слизью щупальце. Оно зацепилось за край обрыва, сжалось как пружина и вытолкнуло на поверхность гигантского джузя. Он отличался от других тварей своими размерами и цветом панциря. Похожий на рыбью чешую, тот отливал золотом.
Все в рубке замолчали. Бой начался.
Главный джузь был красив во всем. Не будь он врагом, я бы им любовался. Его стремительные, грациозные па-де-ша были неуловимы. Он летал как молния над Кверком, который еле успевал уворачиваться от лязгающих стригущих движений лезвий — джузь-джузь-джузь…
Кверк молодец! Я бы и минуты не выстоял против этого красавца…
Кем я больше восторгаюсь? Кверком или джузем?
Бесспорно, восхищения заслуживал Кверк. Он успел освоить все хитрости рукопашного боя всего за половину срока до очередного фрактального скачка. Без сомнения, Кверк был лучшим бойцом не только экипажа «Крушителя», но и всей десятой звездной флотилии.
***
Наша раса возвеличилась и покорила Вселенную благодаря открытию генетиков триста лет назад. Был обнаружен ген фрактала. Ген, который спал в наших хромосомах. Ген, который при своей активации позволял сознанию человека прыгать из одного тела в другое.
Удивительно, но воспоминаний о том, как это произошло, не сохранилось. Теперь, по прошествию стольких лет, все подробности были придуманы и внедрены в сознание граждан Империи в виде пафосного Дневника Открытия.
Утро гражданина Империи неизменно начиналось с трансляции Дневника. Из невидимых встроенных динамиков жилищ звучал торжественный голос диктора:
«… человечество было сильно своими общими достижениями, своей коллективной памятью. Отдельно взятый индивидуум не представлял никакой ценности. Только благодаря накопленному багажу знаний человечество как биологический вид эволюционировало и завоевало планету.
За технический прогресс приходилось платить дорого. Цена ему — время. Процесс обучения отдельного индивидуума, его становление как специалиста требовало огромных вложений и усилий. На освоение одного профильного навыка было необходимо до десяти тысяч часов кропотливой работы под контролем наставников. Научные открытия совершались на стыке дисциплин и требовали универсальных знаний. Сложность, дороговизна и долгосрочность овладения несколькими специальностями тормозило прогресс в науке и технике. Жизнь требовала новых кардинальных решений.
Открытие гена фрактала обеспечило невероятные перспективы. Человечество получило возможность готовить универсалов в сжатые сроки. Экспертов не в двух-трех областях, а в восьми-десяти-двенадцати одновременно. Получить статус высококлассного специалиста стало доступно людям из любых социальных слоев, любого достатка, так как было дешево и не нуждалось в подготовке. Человечество обрело шанс стать однородным высокоинтеллектуальным обществом, единым целым. Один за всех, и все — за одного! — девиз, который провозгласили наши предки и к которому стремились, наконец, стал выполнимым и доступным! Слава ученым — первооткрывателем фрактала! Навечно!»
И это было правдой. Но…
Возможность свободного доступа к памяти любого человека через посещение его тела создало культ Визита.
Мы не учились в начальной школе. И не поступали в университеты. Наша жизнь превратилась в непрерывный поток Визитов в чужие тела.
Планета покрылась ретрансляторами фрактальных перемещений. Это было дешевле сотовой связи. Каждый человек имел свой индивидуальный номер фрактала на виртуальном чипе, вшитом в сознание. На чип подавалась команда скачка. Вначале скачки происходили хаотично. Но система совершенствовалась.
Последние сто лет все шло по плану.
Благодаря быстрому освоению любых знаний человечество совершило мощный рывок в техническом прогрессе.
Человек стал истинным хозяином своей планеты. Но это было только начало пути.
Всемирное правительство направило свои амбиции в Большой Космос. Появились новые виды двигателей, позволяющие перемещаться звездолетам со сверхсветовой скоростью.
Звездные флотилии Империи рыскали по Галактике в поисках обитаемых миров. И завоевывали их. И нигде не встречали достойного сопротивления.
Лишь одна планета на краю Млечного Пути так и не покорилась. Не сдалась.
Катсила.
Вот уже пятый год подряд штурмовые бригады лучших десантных армий терпели фиаско в битве с катсиланами.
Джузи — такое имя дали им первые колонизаторы.
Джузи отнеслись к пришельцам миролюбиво. Но как только люди стали вести себя как хозяева планеты, опустошая недра и уничтожая катсиланскую фауну и флору, джузи восстали.
За четыре года на этой кровавой бойне погибло солдат больше, чем за все двести лет освоения космического пространства. Джузи были искусными бойцами. И практически неуязвимыми. Люди не могли противопоставить ничего, кроме своих технических средств уничтожения, которые на джузей не действовали.
Возможно, Правительство Империи отступило бы от Катсилы и оставило ее в покое. Но случилось то, чего никто не ожидал: смертность человечества стремительно росла, продолжительность жизни сокращалась, рождаемость падала. Ученые били тревогу, говорили о растущем проценте бесплодия у людей репродуктивного возраста.
В одной из алмазных пещер Катсилы, которых было около десятка, обнаружили неизвестное до сих пор вещество. Разновидность местной кристаллической соли. Она обладала способностью увеличивать защитные силы организма, повышать его энергетику, выносливость. А добавление ее в питьевую воду способствовало рождению близнецов.
Вместо одного ребенка — сразу двое или трое! Это казалось решением, которое так долго искали.
Гонка за обладание этой солью заставляло Империю идти на все новые и новые жертвы. Джузи были единственным препятствием, которое требовалось устранить. Любой ценой.
Адмирал и руководство Центра по ликвидации джузей были готовы поставить на кон жизнь любого члена экипажа звездолета, включая Кверка.
***
— Прокл! Передать управление Нильсу! — я уступил кресло второму навигатору и повернулся к Грейсону, ожидая новой команды. Он смотрел мимо меня, куда-то в стену. Странно, не замечал за ним такой привычки. Грейсон всегда предпочитал говорить, глядя в глаза собеседнику. Он был ярым сторонником Правительства и идеи Единого Человечества. Потому считал, что нам друг от друга скрывать нечего. Мы все — одно целое.
— Извини, парень! — Голос Грейсона едва уловимо дрогнул. Неловким суетливым движением он вынул из кобуры портативный транспортер для принудительного фрактального скачка, который был только у высшего руководства флота, и направил его на меня…
***
Джузь смотрел мне прямо в глаза. По его морде стекала струйка маслянистого пота. Немигающий тяжелый взгляд откуда-то из глубины черепа, взгляд бездонного колодца. Я дёрнулся. Лезвия одного из щупалец пронзили мою правую руку насквозь. Оружия в ней не было. Пушка валялась метрах в пяти от распластанного безвольного тела. Из распоротого неоново-желтого рукава хлестнул фонтанчик крови. Я, как насаженный на булавку жук, не мог шевельнуться. Жгучая боль заполняла полумертвую оболочку, иронией судьбы данную мне всего на несколько секунд.
— Скорее кончай! — выдавил я пересохшими губами. Однако он не торопился.
В моем мозгу мелькали последние часы жизни Кверка…
***
Самые интимные мысли возникают непосредственно перед фрактальным скачком. В этот момент никто из людей не следит за своим потоком сознания, не скрывает свои размышления.
Тому есть веская причина. Обычно после перемещения в новое тело этими мыслями овладеть невозможно. В долговременное хранилище любые воспоминания переводит гиппокамп — отдел мозга, отвечающий за память.
Это происходит только во сне.
Все, о чем вы думаете и что делаете между последним сном в покидаемом теле и скачком, исчезает. Этих воспоминаний уже нет.
Великое искушение, порождающее анонимность, безнаказанность. И безответственность.
Воспоминания, недоступные никому!
Кроме меня.
Я потрошитель памяти, Клим Сергеев. У меня мутация — сдвоенный ген фрактала.
Впервые это проявилось сразу в первом скачке. Я прыгнул в тело старшего брата. Мы всей семьей отмечали мое трехлетие. Отец, мама, два моих брата и сестра.
В памяти счастливые лица, наш уютный семейный домик с кустами молодой сирени во дворе. Помню, я безуспешно тянулся к пахучим соцветиям. Я был слишком мал. Брат нагнул упругую ветвь и вложил в мою руку. И в тот же миг я увидел себя со стороны. Мои пухлые пальчики с обгрызенными ногтями вдруг стали чужими. От страха я разревелся.
Мама обняла меня, крепко прижала к себе. Я затих. Зарылся носом в ее теплую, пахнущую молоком и свежей выпечкой грудь. Слушал убаюкивающий ритм ее сердца. И впервые прислушался к себе. Еще не умея вынимать воспоминания из долговременной памяти, я вспомнил все, что случилось с братом тем утром. Начал взахлеб рассказывать, как нашел у мусорного бака вислоухого бездомного щенка, втихаря от всех спрятал его в коробке из-под кухонного комбайна. Как потом кормил на заднем дворе недоеденным за завтраком творогом…
Меня охватил восторг — я стал обладателем чужой тайны! И вдруг наткнулся взглядом на молящие глаза матери. Глаза, наполненные страхом.
На моё счастье, диспетчер Визитов отвлекся.
Меня не вычислили, не утилизировали, как других детей с подобными дефектами. Мы были опасны для режима. Могли видеть истинную картину. Собирать компромат на каждого. Были угрозой.
Мы знали причину вымирания расы. Знали, почему сокращается продолжительность жизни. Знали, что стоит за высокопарными лозунгами, которые произносили все.
Потому что истина звучала в мозгу каждого только перед скачком.
***
Поток ментальной грязи обрушивался на меня после каждого фрактала. К нему невозможно было привыкнуть. Разум Визитера в неподконтрольные часы мыслительного распутства раскрепощался и извергал фонтаны смердящей мерзости: жестокость, извращения, ненависть. Визитеры воспринимали временные тела не как источник знаний, навыков и самосовершенствования, а как предмет наслаждения, объект разового пользования. Получил минутное счастье — и на помойку. Только ленивый не практиковал принцип «после нас хоть потоп».
Её звали Мия. Чернобровая смуглая дева с пронзительным взглядом зеленых глаз была носителем редкого навыка. Она была потомком ловцов жемчуга. От них и унаследовала способность задерживать дыхание на длительное время. Отличный навык, который не раз потом меня спасал в критических ситуациях. Через ее тело шел непрерывный поток Визитеров. Навык закреплялся быстро, а потому скачки шли чаще, чем обычно. И каждый посещающий ее Визитер в последние часы перед скачком использовал тело для грубых плотских утех. Каждый посещающий.
Тело было заражено половыми инфекциями. Истощено. Затаскано. Замызгано. Я обнаружил начальную форму рака. Прошел несколько курсов терапии. Избавил несчастную от чесотки. Вывел лобковые вши. Вакцинировал от вирусов.
Возможно, мои усилия добавили этому телу несколько дополнительных лет жизни. Возможно, мой пример, сохранившийся в долговременной памяти Мии, стал эталоном поведения в этом теле.
Но перед самым скачком я не удержался — устроил финальную оргию.
Я такой же как все.
Лживый, жестокий и падкий на наслаждения.
Моя особенность породила лишь хронический страх.
Тело моё было уничтожено в пятилетнем возрасте при очередном скачке Диспетчером, который на этот раз не проспал. Не повезло младшей сестре. Я чувствую вину перед ней всю жизнь. Мне же самому помогли родители. Научили менять исходный чип. С тех пор меня преследовал страх разоблачения и ликвидации.
Но главное, что больше всего угнетало — невозможность вновь обрести своё тело.
Мне некуда возвращаться.
С десяток раз мне довелось попасть в терминальный объект. Так назывался организм в стадии умирания. Неизлечимо больной. Или безнадежно старый.
Обычно в них возвращали истинно рожденных — Хозяев, которым позволяли оставаться в своем теле до самой смерти. Визитеры завидовали счастливцам. Пусть ненадолго, но человек оказывался в родном теле. И это короткое время он полностью принадлежал себе.
Тайной мечтой каждого человека было вернуться. И провести остаток дней без перемещений.
Как изо всякого правила тут тоже встречались исключения. Чрезвычайно важные объекты использовались до самого конца. До последнего часа. Визитеры шли потоком до самой смерти тела.
Кому-то из них не везло. Сознание неудачника угасало вместе с плотью.
Это были неизбежные потери, к которым правительство относилось рационально. Лучше гибель одного, чем недобор уникальных знаний несколькими десятками и сотнями Визитеров.
Когда я попадал в такие терминальные объекты, я едва поддерживал в них жизнь. Ровно настолько, чтобы случайно не сгинуть вместе с отказавшей вдруг оболочкой.
Испытывая отвращение к вместилищу своего разума, неделями существовал в телах стариков и старух, вонючих, немытых, нечесаных, забывших об элементарной гигиене. Лежал полумертвым немощным телом в чужой зловонной постели и качал информацию. Слезящиеся, затянутые белесоватой пленкой глаза не видели мир. Они были обращены внутрь. Я рылся в бесчисленных карманах памяти угасающих жизней, бессовестно выворачивая их и вытряхивая без остатка…
***
Вот и сейчас с навыками потрошителя-рецидивиста я шнырял по памяти Кверка, ища разгадку.
В наушнике затрещало. Прорвался голос Грейсона.
— Извини, парень! У меня приказ доставить в тело Кверка именно тебя. Уж не знаю, чем ты провинился перед режимом, мне тебя искренне жаль. Ты отличный специалист и надежный товарищ. Прощай, герой! Твоим родственникам выплатят хорошую компенсацию. Надеюсь, это тебя утешит… — Адмирал отключился.
Вычислили. Меня вычислили! Вели прямым курсом в эту экспедицию. Выстраивать логистику скачков их конёк. Тут ты себе не принадлежишь. Расписание утверждает Верховный Совет Империи. У каждого свой маршрутный лист.
Когда я получил свой на этот год, то был удивлен, что заканчивался он именно здесь. На флагмане имперского флота — звездолете «Крушитель» в теле старшего навигатора Прокла. Командира десантной группы Кверка в моем списке не значилось.
Неужели цель поединка с джузем — мое уничтожение? Ерунда. Меня мог прибить любой рядовой джузь. Надо искать другую причину. Зачем им понадобился именно вождь?
В памяти замелькали странные кадры. Вайзер… Опять Вайзер! Множество медицинских манипуляций сегодня с самого утра… Совершенно бессмысленных, если речь идет исключительно о накачке Кверка наркотиками. Что он вливал в тело Кверка? Надо было найти в памяти хоть одну ампулу, хоть одно название на брошенной в утилизацию упаковке…
Я мысленно монтировал обрывки воспоминаний в единую ленту, пытаясь высмотреть в этом скупом кино нужную информацию. Память работала исправно. Наркотики, которыми накачали Кверка, мешали сосредоточиться. Но я справился. Картинка становилась четче.
***
Вот я вижу, как Вайзер открывает медицинский переносной сейф. Поднимает тяжелую свинцовую крышку. Достает несколько картонных упаковок. Оставляет три флакона. Смотрит на них. Ближе, ближе! Я навожу фокус. Крохотный стеклянный флакончик с белым порошком. Жду, когда Вайзер повернет его надписью так, чтобы я мог прочитать. Ничего не видно! Втыкает иглу в резиновую крышку и разводит препарат водой. Взбалтывает. Набирает мутноватую жидкость в шприц. Швыряет флакон в утилизатор.
Вот!
Вот тот момент, когда в полете наклейка поворачивается названием ко мне.
На упаковке значится: «Нейромистин».
На секунду я теряю концентрацию. Меня одолевают сомнения. Неужели?
Сильнейший нейропаралитический яд замедленного действия!
Так вот почему мои движения скованы. И память открылась не сразу. Грейсон транспортировал меня в тело Кверка ровно в тот момент, когда начал действовать яд. Когда Кверк выполнил свою задачу и максимально разозлил джузя.
Итак, я троянский конь, напичканный отравой!
Джузи сжирают свою жертву только в случае максимальной агрессии. Вайзер даже уверял всех, что они травоядные. В девяноста девяти случаев из ста они раскромсают своими ножницами поверженного врага на тысячу кусочков и бросят грифам.
Умно придумано!
Моя судьба решена. Я не могу сопротивляться. Еще мгновение и несчастное тело командира Кверка отправится в пасть инопланетной твари. А если что-то пойдет не так — будет нашинковано для местного оливье…
Отчаяние захлестнуло меня. Страстное желание жить билось запертым зверем в черепной коробке. Я ненавидел себя в этот момент, проклинал свою судьбу, миг своего рождения, сделавшего меня тем, кем я был.
Смириться с судьбой и стать героем. Заслужить почет и посмертное признание. Преференции родным. Для них остановят адскую карусель. Вернут в родные тела. Соберут всех вместе.
Ради них. Выполнить миссию. Позволить джузю меня слопать. Чтобы моя раса наконец одержала победу над мерзкими тварями в этой изнурительной беспощадной войне. Чтобы мои сородичи больше никогда не становились ее жертвами.
Кому нужны эти высокопарные лживые мысли?
На самом деле от меня ничего не зависит. Никакой миссии у меня нет. Все сделал Кверк. Меня просто подставили. Красиво утилизировали.
Вспомнилось измученное тело Мии.
Разве наша насквозь прогнившая раса достойна жить дальше? Почему мы, а не эти совершенные существа, мирно живущие на своей планете?! Никого не пытающиеся завоевать и подчинить. Не стремящиеся к вселенскому господству.
***
Джузь смотрел мне прямо в глаза. По его морде стекала струйка маслянистого пота. Немигающий тяжелый взгляд откуда-то из глубины черепа, взгляд бездонного колодца. Я заглянул в него. Погрузился на самое дно. Собрал все силы, подтачиваемые растекающейся по телу отравой, и выстрелил мысленным приказом в его скудный мозг:
— Не смей жрать! Яд!
Он на секунду застыл, затем прищурился. Пару раз мигнул голыми веками. Прикрыл разверстую было пасть с тремя рядами острых белых зубов. И через секунду занес над моей головой сверкающие лезвия.
«Неужели у меня получилось?! Он понял меня!» — Это была последняя мысль в моем человеческом теле.
В следующий миг сознание погасло.
Но только на мгновение. Незнакомые ощущения переполняли меня. Я словно подключился к гигантскому суперкомпьютеру. Лавина коммуникационных сигналов бомбардировала сознание. Оно перестраивалось. Миллиард жалящих молний одновременно атаковали разум, наполняя его невероятной мощью. Внутри трещало, свистело и переливалось. Секунда — и от меня в пространство полетели не менее пронзительные сигналы, обращенные ко всей вселенной.
Я был в теле джузя и одновременно я был везде. В алмазной пещере, под многотонным слоем каменного грунта, в далеком сиреневом лесу, в жерле плюющегося лавой вулкана …
Ко мне вернулось зрение. Перед моим взором со скоростью вертолетных лопастей мелькали сверкающие лезвия вперемежку с чем-то слепяще-желтым и ярко-красным.
Дрон старательно стрекотал камерой…
Покончив с Кверком, мое новое тело нырнуло в провал и понеслось куда-то на тихий, нежный, но настойчивый зов миллиона голосов.
Автор: Марина Ермошина
Источник: https://litclubbs.ru/writers/8557-telo-kotorogo-net.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: