Кто знает, сколько воды утекло с тех пор, как однажды, собравшись у костра, голодные и напуганные бесконечностью ночи, в которой бродят зловещие тени звериных тревог и опасностей, маленькая группа людей молча вглядывалась в свет живого огня, надеясь найти ответы на бесчисленные вопросы, стаями чёрных птиц вьющиеся в наших головах. И в этом тягучем молчании вдруг нашёлся один, кто начал тихо говорить… Говорить о ушедших героях эпохи, которых, возможно, никогда не было на земле, но которые обладали силой поворачивать реки вспять, проходить сквозь высокие горы, сокрушать могучих великанов, любить так, что даже бессмертные боги завидовали силе этой любви, а их дружба была крепче цепких оков смерти. Эти истории, рождённые у костра, как искры, разжигали пламя надежды и мудрости в сердцах слушателей. Они передавались из уст в уста, от поколения к поколению, становясь частью коллективной памяти.
В истории каждого народа были люди, чьи слова могли тронуть самые чёрствые сердца. Слова, которые почитались за мудрость, слова, которые могли утолить самую великую жажду — жажду узнать, как быть счастливым. Эти люди были не просто сказителями, они были хранителями знаний, проводниками в мир прошлого и вдохновителями на подвиги в настоящем. Они умели вложить душу в свои истории, оживить образы героев и передать их силу и мудрость слушателям. Их слова, словно ключи, открывали двери к пониманию мира и своего места в нём. Они были не только голосом прошлого, но и предвестниками будущего, их рассказы учили жить и почитать традиции предков.
И в осетинской культуре были такие мастера слова, которые, взяв в руки традиционные музыкальные инструменты, наигрывали мелодии, звучащие как эхо гор, и напевали сюжеты из древних преданий о нартах — эпическом народе и героях, которые жили, любили и творили самые удивительные истории. Одни из этих историй были сказками на ночь, другие — пищей для разума и мудростью предков. Они не были просто рассказчиками, они были философами, учителями, хранителями духа своего народа. Их искусство было неотъемлемой частью повседневной жизни, их голоса звучали в домах, на праздниках и в горе.
Бибо Дзугутов, Иналдыко Каллагов, Дзарах Саулаев, Сабе Медоев, Леуан Бегизов, Дрис Таутиев и многие другие имена осетинских сказителей в своё время были широко известны. Не случайно В. Абаев подчеркивал важность устного народного творчества для осетинского народа: «Фольклор заменил осетинскому народу и литературу, и историю, и школу житейской мудрости», — писал он. Таких народных певцов можно было встретить повсюду: на свадьбах, пирах, народных праздниках, Ныхасе и даже на похоронах (некоторые ритуалы совершались только в присутствии певца-сказителя). Отдавая дань уважения покойнику, певец отправлял его в дальний путь с особыми почестями — например, посвящал умершему коня. Этот обряд могли проводить только старики-мастера, чаще всего — певцы-сказители. Эти люди обладали особым даром, и их мастерство передавалось из поколения в поколение.
О роли «кадæггæнæг» — так осетины называли исполнителей эпических сказаний — Сергей расскажет как-нибудь позже, а сейчас он хочет поведать историю одного из них — Кертиби Кертибиева.
Кертиби Келеметович Кертибити родился в 1834 году в маленьком горном селении Вакац Дигорского ущелья. Мать Кертиби, Дзотдзо, урожденная Дзагурова, была замужем за Келеметом Тугановым; со стороны бабушки она была в родстве с фамилией Загаловых, а со стороны прабабушки — с фамилией Цакоевых. В те времена баделяты, представители привилегированного сословия в Дигории, имели несколько жён, при этом одна из них обязательно должна была происходить из другой привилегированной семьи (кабардинской, балкарской или осетинской). Только она считалась законной женой. Дети от этой жены считались частью привилегированного сословия, а дети от других жён, происходивших из крестьян, не входили в этот род и считались рабами своего отца.
Одна из таких жён баделята Келемета Туганова, происходившая из крестьян, была мать Кертиби, Дзотдзо. Она была дочерью Мисоста Дзагурова, который погиб от холеры вместе с женой и пятью сыновьями. Дзотдзо стала круглой сиротой. Как её выдали замуж за Келемета Туганова, рассказывает сам Кертиби, ссылаясь на слова своей матери.
После убийства отца, когда Кертиби был ещё ребёнком, его мать Дзотдзо с детьми образовала самостоятельную семью. Она обеспечивала детей своим трудом, занималась ткачеством осетинских сукн. Земли у неё не было, и она купила несколько клочков пашни в горах за ткани, которые она сама соткала. В те времена хлеб в горы переносили вручную по зигзагообразным тропам, но несмотря на трудности, Дзотдзо смогла вырастить своих детей — сына Кертиби и двух дочерей. Она была энергичной женщиной, всегда занятая делом по хозяйству. Когда она создавала семью, ей подарили родственники бычка. Из этого бычка вырос хороший рабочий вол, который помогал в хозяйстве.
Благодаря своему трудолюбию и умению вести хозяйство в горах, Кертиби стал владельцем крепкого хозяйства: до 60 голов крупного рогатого скота, пару лошадей и шесть нив. В детстве он был задорным мальчишкой, и матери приходилось прилагать много усилий, чтобы следить за ним. Уже в юношестве Кертиби выделялся среди сверстников силой, умом и мужеством. Однажды, на свадьбе у Гадаевых, он с Басиатом Киргуевым вытащил из-под горящих угольков лучший пирог, который пекли для молодоженов, и скрылись с ним. Это считалось особым подвигом для молодого человека.
Баделяты, особенно род его отца, Тугановы, в те времена, когда русские только утверждали своё владычество на Кавказе, были влиятельными и угнетали народ. Кертиби был их непримиримым врагом, но, ощущая его силу и поддержку народа, они не могли не проявлять уважения к нему. Кертиби проявил себя как талантливый организатор: он был ответственным за строительство первой колесной дороги в Дигорском ущелье и всегда был посредником в разрешении конфликтов между людьми и сёлами. Он стал одним из самых остроумных и красноречивых ораторов в Осетии.
Кроме того, за отказ от принятия христианства, он был сослан на остров Чечень в Кизлярском районе, где пережил тяжелые испытания, в отличие от своих товарищей, которые погибли в ссылке.
Как хозяин и крестьянин, Кертиби был передовым. Он знал все виды трав и растений, почвы Дигории, а также хорошо разбирался в земледелии, скотоводстве и коневодстве. За советами к нему обращались со всей Дигории. Но в памяти народа он остался не как хозяйственник, а как непревзойденный певец-сказитель.
Он знал множество народных сказаний, которые воспринял от своей матери и стариков. Его рассказы, наполненные знаниями о средневековой истории Осетии, особенно о Дигории во времена кабардинцев, всегда сопровождались игрой на фандуре. Село Вакац собиралось на нихас, чтобы послушать Кертиби. Его рассказы были настолько увлекательными, что люди не уставали слушать его, а сожалели, когда он прекращал повествование из-за усталости.
Кертиби умер в январе 1914 года в селе Вакац, оставив после себя неугасаемую славу как носитель горской мудрости для тех, кто умел слышать.