Древние авторы в один голос утверждали, что Траян бесспорно был неординарной личностью и обладал разнообразными талантами, однако без преданных друзей он всё равно не смог бы чего-то выдающегося совершить. И поэтому вокруг себя он сформировал небольшой круг приближённых.
Скажу прямо: в этот узкий круг входило от силы семь-восемь человек, и это были, как политические деятели, так и известные юристы, и пара-тройка военачальников.
И пока что только своим ближайшим соратникам, таким, к примеру, как соправителю Луцию Лицинию Суре, наместнику Нижней Мёзии Манию Лаберию Максиму или вероятному наследнику Публию Элию Адриану, Траян уже признавался для чего ему была необходима эта война.
Она была крайне необходима. И он к ней готовился тщательнейшим образом.
На подготовку к этой новой кампании он потратил не один год и не мало средств. Он очень серьёзно относился к Дакии в правление царя Децебала и поэтому повелел построить через Данувий чудо-мост, каменный и самый грандиозный в Европе, чтобы можно было легко по нему перебрасывать на левый берег значительные воинские контингенты, а ещё частично перевооружил армию. Это касалось и вооружения легионеров, как наступательного, так и оборонительного, и даже тактики ведения ближнего боя. Ну и ещё он усовершенствовал парк метательных орудий и значительно усилил конные части в римской армии. И между прочем, конные алы и вексилии теперь состояли не только из союзных варваров, но и набирались в них и римские граждане.
Кажется, Траян всё что можно было предусмотрел, и вот теперь, три года спустя после первой войны с Децебалом, он со своей огромной армией уже ворвался в Дакию и находился в самом её сердце.
И он не мог надолго откладывать решающее сражение, потому что ему уже было известно о приближении союзников Децебала, направлявшихся с Севера, из-за Карпских гор.
Так что с даками необходимо было раз и навсегда разобраться до подхода новых варваров к Сармизегетусе. И поэтому главное сражение этой кампании уже должно было начаться через считанные часы.
***
Траяну сообщили, что в римский лагерь прибыл от даков какой-то человек. Однако он не был переговорщиком, посланным царём Децебалом, так как пробирался к римлянам по тайным тропам.
Траян догадался, кто это мог быть.
Человек этот сильно рисковал, направляясь во вражеский лагерь. Значит что-то очень важное ему необходимо было незамедлительно сообщить.
Траян повелел всем удалиться. Даже телохранителям-преторианцам, находившемся неотлучно при нём. Ведь во время похода рядом с принцепсом постоянно находилось от семи до десяти преторианцев, то есть целый их отряд.
Центурион попытался было что-то в ответ возразить, но Траян так на него посмотрел, что тот на полуслове запнулся и тут же умолк.
Несколько холёных преторианцев, гремя до блеска начищенным оружием, беспрекословно подчинились и покинули свой пост.
И вот в императорском шатре появился этот самый дак. На его голову был надвинут шерстяной капюшон, который скрывал полностью всё лицо.
Дак уже в императорском шатре смог немного расслабиться и откинул капюшон.
Этому человеку на вскидку было лет тридцать-тридцать пять. Взгляд его глаз был настороженным.
По тому, как император встретил этого дака, стало понятно, что он знал его и встречался с ним уже не раз.
Дак почтительно склонился перед повелителем Римской империи, ожидая, когда же к нему обратятся.
Траян спросил нежданного гостя:
- С чем пожаловал? Что-то важное?
- Боги в помощь, Великий государь!
- Ну-у-у...
- Меня послал мой господин. Он послал меня по срочному делу, - ответил дак.
- Я слушаю тебя…Говори!
- Он желает тебе, Величайшему повелителю мира, сообщить, что вчера присутствовал на Военном совете.
- И к какому решению там пришли?
- Децебал знает, что у него по-прежнему воинов значительно меньше, и в открытом столкновении царь не надеется тебя победить и думает, что скорее всего проиграет будущую битву, однако и оттягивать её он не намерен, потому что на подходе ещё новые римские легионы…. И во-от поэтому… для твоих воинов, Великий государь, в предстоящей битве приготовлена ловушка…
- Ло-овушка?!
- Да!
- Какая?
- Оч-чень опасная!
- Поясни о чём идёт речь.
- Даже несколько ловушек Децебал уже приготовил для тебя. И одна из них – совсем необычная. Она - огненная…
- О-о-огненная?!
- Да!
И дак поведал Траяну о том, что же Децебал, в том числе и по совету римского перебежчика Сервия Туллия, надумал устроить для римлян, которые уже вскоре должны были атаковать основные силы даков у стен Сармизегетусы.
***
Траяну не спалось, но ночь для него прошла всё же незаметно.
В сопровождении ряда высших офицеров и отряда преторианцев, император ещё на рассвете объехал расположения своей армии и западную оконечность территории предстоящего сражения, и затем вернулся в лагерь.
День был жаркий, но вскоре зной стал помаленьку спадать. Уже вечерело. Начали зажигаться огни. И через некоторое время их зажглось мириады. Это разжигались костры в римских каструмах.
К битве, казалось бы, всё было готово. И воины только и ждали команды со стороны своих центурионов и легионных трибунов.
Траян был тоже взволнован. А следует сказать, что прежде императорское окружение за ним этого никогда не замечало. Но понять Траяна сейчас можно было.
Он несколько лет шёл к этому сражению. Наверное, одному из самых главных в своей жизни. Так оно и было! Вся дальнейшая судьба Римской империи зависела от исхода противостояния с даками! Потому что Децебал пытался всех варваров, и особенно тех, которые обитали на необъятных просторах Севера, натравить на империю. А ещё нынешний принцепс знал, что не мало его воинов завтра встретят последний свой рассвет. И даже некоторые из его военачальников и приближённых будут ранены или же примут смерть.
Предстояло решающее сражение с Децебалом, и даки в этом сражении будут биться отчаянно. Это тоже было понятно.
Затем у Траяна появился префект конных паннонских разведчиков. Клавдий Тиберий Максим сообщил принцепсу всё что разузнали его люди насчёт даков и их позиций.
После его доклада в императорском шатре появились высшие армейские офицеры. Они входили и сразу же приветствовали повелителя Рима.
Перед Траяном его племянник, Публий Элий Адриан, расстелил карту Дакии и прилегающих земель.
Траян с его высоченным ростом склонился над ней в три погибели.
Он долго всматривался в карту и о чём-то думал, что-то тихо под нос произнёс, но, наконец-то, очнулся, поднял голову и чётко выговаривая каждое слово заговорил:
- Пора настала вам всем сообщить, что мы появились в Дакии на этот раз не просто так… а при-и-ишли… Я признаюсь вам: мы пришли сюда на-авсе-егда! За-апомните: на-авсе-егда-а!!! И не уйдём отсюда уже никогда! Я больше не намерен мириться с независимой Дакией… Эта страна станет обычной провинцией! И это для того, чтобы обезопасить все остальные наши провинции! Здесь вырастут римские города, будут проложены римские дороги, появятся пограничные укрепления, такие же, как в Британии или в той же Германии…
- Ну а что же станет с местными… с даками? – задал вопрос один из легатов, командующий VI Железным легионом Луций Аврелий Цезон.
- Что будет с местным населением? С даками? – Траян свёл брови, посмотрел на легата VI Железного, и затем произнёс: - А с ними… Да-а, эти даки… они слишком непокорны… И ещё они склонны постоянно к бунтам и неповиновению. И поэтому их здесь скоро не будет!
- Как? Что? Совсем?! – вырвалась реплика уже у другого легата. Командующего II Вспомогательного.
Траян повернулся к нему и твёрдо произнёс:
- Да, их здесь больше не будет! Мы низведём этот народ. Низведём его под корень! А тех, кто останется всё-таки в живых… тех мы обратим в рабов. Мы освободим Дакию от её жителей... Раз и навсегда! И заселим её поселенцами, которых сюда начнём направлять из ближних и дальних провинций империи. И через пару поколений Дакия окончательно станет обычной римской провинцией, и никто про нынешних даков уже и не вспомнит! Вот что будет с Дакией!
И Траян дал знак, что по этому поводу уже всё решено и он всё что хотел своему окружению сообщить уже сказал.
Затем началось обсуждение предстоящей битвы. И, к удивлению, многих из присутствовавших на штабном совещании высших офицеров (проконсулов, легатов и трибунов латиклавиев), принцепс не захотел использовать своё численное преимущество и атаковать даков в обход их флангов, а предложил нечто совершенно неожиданное...
И этот план принцепса Траяна всех удивил.
***
И так, настал новый день…
То есть, наступила самая середина августа, последнего месяца лета 105 года новой эры…
Представители коллегии жрецов-фециалов, сопровождавших римскую армию, совершили ещё на заре жертвоприношения и провели полагающиеся гадания.
Траяну от фециалов поступило сообщение, что боги будут на стороне Рима, и что император Траян победит. Принцепса это сообщение вдохновило.
Легионы один за другим начали покидать все три каструма и растекаться по территории, прилегавшей к дакийской столице.
Нещадно заревели буцины и тубы, подававшие сигналы к построению. От поступи десятков тысяч ног задрожала земля.
Римские легионы готовились к наступлению.
Дакийская армия тоже выстраивалась на своих позициях и готовилась к решающему сражению. Вскоре десятки тысяч вооружённых мужчин с обеих сторон должны были сойтись в непримиримой кровопролитной схватке.
***
Траян не захотел растягивать армию, а повелел своим трём ударным легионам (VI Железному, III Счастливому Флавиевому и II Вспомогательному) выставить по такому же, как и у даков, фронту свои передовые центурии, но за ними сразу же приказал расставить повозки из армейского обоза.
По началу мало кто понял, зачем принцепс захотел это сделать. Но вскоре всё стало понятно…
Битва началась с того, что в сторону римлян даки по наклону пустили огромные – выше человеческого роста – деревянные колёса, которые они подожгли. Разгоняясь эти колёса, превратившиеся в огненные факелы, неудержимо неслись на римских воинов. И тут только стало ясно, что же в ответ задумал принцепс.
Младшие офицеры отдали команду своим центуриям рассредоточиться и отступить за повозки. Легионеры едва успели это сделать.
Колёса-факелы уже через считанные мгновения стали врезаться в выставленные по всему фронту римские двуосные обозные повозки и останавливаться.
Понимая, насколько это важно, Траян подбирал эти повозки лично. Они выбирались особые, наиболее устойчивые и массивные, и ещё их под завязку загружали мешками с землёй. Повозки закачались, ну а три или четыре из них даже опрокинулись на бок, но всё же все они выдержали столкновения с колёсами, и тут же тоже стали вспыхивать.
Они вспыхивали мгновенно. Подобно факелам. Огонь их с треском стал пожирать. Однако в итоге они выполнили свою роль и задержали огненные «снаряды» даков, и эти «снаряды» не причинили никакого вреда римским воинам.
Тогда Децебал велел вступить в бой своим метательным аппаратам, которыми командовал перебежчик Сервий Туллий.
Но и этот манёвр не дал желаемого результата, так как римские легионеры были рассредоточены, ну а в первую атаку Траян направил не как обычно тяжёлую пехоту, а конные алы и вексилии.
Семь конных ал и столько же вексилий стремительно и неожиданно атаковали позиции даков.
В итоге римские всадники с небольшими потерями прорвались до вражеских метательных аппаратов и их обслуживающие команды перебили.
В этой схватке погиб и сам римский перебежчик Сервий Туллий.
А случилось это так...
Все соратники Сервия Туллия и такие же римские перебежчики , как и он, не смогли долго сопротивляться налетевшим вражеским всадникам и уже вскоре были тяжело ранены или убиты. У самого Сервия Туллия было выбито оружие. Враги окружили начальника дакийских метательных аппаратов со всех сторон и начали издевательски улюлюкать и задирать его. Однако Сервий Туллий не растерялся и, схватив какой-то дрын, он до последнего стал им отбиваться от наседавших с разных сторон римских всадников. Двоих он даже сумел сбросить на землю, но вот один из спешившихся всадников подобрался к Сервию Туллию со спины и ударил его наотмашь мечом.
Сервий Туллий рухнул и в глазах у него потемнело. Его затылок пронзила резкая и острая боль.
Сервий Туллий был смертельно ранен и вскоре, истекая кровью, испустил дух. Какой-то галл, римский наёмник, поставил ногу на поверженное тело Сервия Туллия и затем отрубил ему голову и издал победный вопль на своём малопонятном наречии.
Голова римского перебежчика покатилась по камням, галл её проворно подхватил и тут же приторочил к уздечке своего коня.
Все метательные аппараты даков римляне в итоге уничтожили.
И только после этого римляне потушили горящее скопление повозок и дакийских колёс и, расчистив себе путь, начали выстраиваться в привычные им «черепахи» и затем двинулись на встречу дакам.
Вновь зазвучали римские буцины и тубы, и после этого раздалось громогласное:
- Ба-ар-ра-а!!!
- Ба-а-ар-р-ра-а!!!
- Ба-а-ар-р-ра-а-а!!!
Эхо подхватило воинский клич легионеров и, усилив его, разнесло по всей округе.
Римляне продолжали неустанно выкрикивать свой боевой клич и теперь неудержимо наступали.
Тогда Децебал бросил в бой своих самых опытных бойцов, вооружённых грозными ромфеями. Эти бойцы всегда наводили ужас на любого врага, но в этот раз римляне оказались готовы и к такому столкновению.
Вначале даков забросали своими небольшими металлическими шарами пращники-велиты. Затем они отступили и спрятались за стеной тяжёлой пехоты. И тогда в бой вступили самые опытные легионеры, закалённые во многих битвах. Легионеры-триарии.
Прежде всего это касалось триариев из VI Железного, который возглавлял прославленный легат Луций Аврелий Цезон.
В сторону даков полетели пилумы.
Ещё несколько десятков даков этими короткими копьями были поражены. Некоторых даков пилумы пронзили насквозь. Однако обнажённые по пояс и разъярённые воины-даки продолжали сближаться с римлянами. Этих даков можно было издали принять за всё сокрушающую лаву. Они выкрикивали свой боевой клич, который больше походил на крик мифических греческих титанов, пришедших в неистовое состояние. От их криков в жилах стыла кровь.
Вот до римлян дакам оставалось пятьдесят шагов… двадцать… уже пять…
Все даки из этого отряда, как и германцы, не имели доспехов. Яростный рёв их усиливался.
От столкновения двух воинских лав раздался жуткий грохот и металлический скрежет.
Римский строй немного прогнулся, но не рассыпался под страшными ударами изогнутых и длинных ромфей. А вскоре он даже стал выравниваться и легионеры-триарии, прикрываясь огромными щитами-скутумами, при первой же возможности начали колоть своими короткими гладиусами полуобнажённых даков, и уже к полудню вооружённые ромфеями воины-даки были почти все перебиты, но и римляне при этом потеряли до полутора тысяч легионеров. Причём среди погибших и раненных оказалось много именно самых опытных и закалённых триариев.
Децебал всё ожидал удара по своим флангам, однако Траян и не думал там что-либо предпринимать, так как уже знал о приготовленных для него неприятных сюрпризах.
Децебал велел заранее там приготовить ямы, прикрытые дёрном. И по дну эти ямы были по его приказу утыканы остроконечными кольями.
После полудня римляне предприняли новую атаку. И вновь по центру.
На этот раз напор римлян оказался ещё более решительным и неудержимым. В этой атаке были задействованы уже свежие легионы. VII Клавдиев, V Македонский, I Италийский и I Минервин.
Вновь над округой разнеслось громогласное и исторгнутое из десятков тысяч глоток:
- Ба-ар-ра-а!!!
- Ба-а-ар-ра-а!!!
- Ба-а-ар-ра-а-а!!!
Дакийские воины всё-таки выдержали этот страшный по своей мощи удар, но вот на следующий день, когда это сражение продолжилось, их ряды всё же дрогнули и Децебал велел остаткам своей армии отступить за стены Сармизегетусы.
Первый раунд битвы за столицу Дакии Траян с блеском выиграл. Потери даков составили до трети их армии, ну а у римлян погибших было на порядок меньше.
***
Началась долгая осада Сармизегетусы…
Траян уже был доволен тем, как развивались боевые действия и не торопился брать её приступом. Он сейчас поджидал подхода двух новых римских армий. К Сармизегетусе должны были подойти ещё легионы, которые соответственно возглавляли Луций Лициний Сура, а также наместник Нижней Мёзии, проконсул Маний Лаберий Максим.
Армия проконсула Нижней Мёзии двигалась с Юга. Она подошла на пятый день после решающего сражения Траяна с даками, и тут же принцепс встретился в своём шатре с наместником провинции Нижняя Мёзия.
Маний Лаберий Максим был не только известным политиком, но и способным военачальником. Он уже в первую кампанию Траяна против даков проявил себя с наилучшей стороны и потому принцепс поручил руководить ему граничащей с Дакией провинцией. Проконсул Маний Лаберий Максим был сухощав, жилист и на голову ниже Траяна.
Принцепс и наместник провинции давно находились в дружеских отношениях, и поэтому по-простецки друг друга приветствовали.
Траян спросил проконсула:
- Ну как переход? Трудно дался?
Маний Лаберий Максим слегка улыбнулся принцепсу:
- Да не-е-ет, Божественный! Продвигаясь по долине Алитуса (это нынешний Олт) мы не встречали особого сопротивления со стороны гетов. Геты на этот раз к нам были более-менее дружелюбно настроены. А вот на перевале Красных башен уже вынуждены были задержаться. И там мы бились по-настоящему. Ведь там нам противостояли уже не геты, а даки. И на этом перевале нам пришлось сражаться целых две недели.
- Хорошо. Ну а каковы у тебя потери? – переспросил принцепс.
- Потери? Терпимые, Божественный… - ответил проконсул. – Примерно две с половиной тысячи человек. И из них только семьсот погибших, а остальные – раненные.
После наместника Нижней Мёзии принцепс принял с докладом префекта паннонских конных разведчиков.
Клавдий Тиберий Максим доложил принцепсу, что ему стало известно о месте, где скрывалась вся семья царя даков.
Принцепса эта новость сразу же заинтересовала. Он даже повернулся всем корпусом к префекту и срывающимся голосом переспросил:
- Ну и где царская семья находится?
- В Рамизадаве, - произнёс префект конных разведчиков.
– Ну надо же! В Рамизадаве?! Это точно?
- Совершенно точно, Божественный!
- А что это за Рамизадава? Кажется, я что-то о ней слышал. Это замок?
- Да! Это замок такой.
- Ну и где же он располагается?
- На самом краю Орэштийского плато. И расположен он достаточно высоко в горах. Там укрываются сейчас супруга Децебала, его дочь… Родители супруги царя и ещё два царских внука.
- Хм-м… - Траян провёл рукой по лицу и тут же распорядился: - Их немедленно следует захватить! Они должны ко мне быть доставлены. Живыми или мёртвыми! Понятно?!
- Я всё понял, Божественный! – откликнулся префект.
Клавдий Тиберий Максим, командир конных разведчиков, повторно кивнул головой и, отдав честь, покинул шатёр.
И сразу же послышался конский топот.
Это префект разведчиков направился исполнять приказ Траяна.
А к вечеру принцепс у себя собрал очередной Военный совет, и на нём было решено отправить пять легионов во главе с Луцием Лицинием Сурой против армии северных варваров, которая двигалась к Сармизегетусе, и должна была вот-вот появиться у дакийской столицы.
(Продолжение следует)