Моя матушка была непростой женщиной, она лечила детишек от младенческой болезни, женщин от бесплодия, правила животы, выправляла спины, убирала грыжи, была целительницей. Они жили в Алтайском крае, в деревушке под названием Березовка. Ее брат родной вернулся из-за границы, он пришёл из Китая, где они раньше жили с семьёй среди дунган. Но Китайская революция и притеснения дунган и других народностей грозили уничтожением, поэтому дядька вернулся в Россию, где революция уже прошла, оставив кровавый след. Они обосновались по соседству. Дядька был тоже человеком непростым. Он знал много заговоров, его все считали колдуном и боялись его, потому что он действительно был мужик очень серьёзный. Моя матушка помогла им при переселении, всё-таки родной брат. Вскоре они уехали в соседнее село и обосновались там, но часто приезжали к нам в гости. Да и я у них часто бывал, потому что было недалеко. Сел на коня, часа два — и там у них. Мне нравилось ездить к дядьке, потому что у него было трое своих сыновей. Были они немного старше меня, и мне было интересно с ними вместе что-то делать, учиться у них. Это случилось, когда в один из дней, когда я был у него, произошло нечто такое, что оставило большое впечатление в моей жизни. Я приехал к ним как раз во время застолья. Дядька сидел, вокруг него сидели несколько мужиков, что-то обсуждали, благодарили его, что он спас несколько лошадей. Лошадь — это было самым лучшим средством передвижения в то время. И это понял, что это застолье была благодарность за спасение лошадей. Когда все разошлись, и дядька сказал: «Ну что, племяш, приехал, как там у вас?» Он стал спрашивать, что у нас в семье творится. Я ему рассказал, а потом попросил: «Дядька, вот ты всех лечишь, что-то делаешь, покажи ты мне, как и что делаешь?» А он говорит: «Ну что тебе показать, племяш?» Я ему говорю: «Покажи мне, что такое кила и как ты её убираешь, вот поставь мне на задницу килу, а потом убери». Смеясь, он мне ответил: «Ты не знаешь, о чем просишь, пойдём на конюшне, я тебе покажу, что такое кила». Мы пришли на конюшню, там стоял его вороной жеребец. Он был очень красивый, холеный, дядька очень его любил, всегда расчёсывал, купал. Это была его любимая лошадь, и он говорит: «Ну вот завтра посмотришь» и положил ладонь на круп лошади, на заднюю ляжку его. Утром на рассвете я услышал ржание лошади и поспешил в конюшню посмотреть, что же случилось с лошадью, дядька же мне обещал, и я увидел, что там, где лежала ладонь и были пять пальцев, вскочили пять огромных нарывов, таких страшных ещё не видел, их ещё в народе называли «сучье вымя» или в простонародье — «кила». Тут ко мне подошел заспанный дядька: «Ну что, подставляй задницу, я тебе тоже такую же поставлю, если хочешь». Я сказал: «Нет, не надо, дядька, лошади же, вишь, как больно». Он говорит: «Ну конечно, больно, но сейчас уберём». Он провел рукой, лошадь успокоилась и перестала жалобно ржать, и прямо на глазах моих я увидел, как проходят вот эти страшные нарывы и куда-то деваются. Я был восхищён моим дядькой, он мог быть и весёлым, и серьёзным, и щедрым, но насмешки над собой не допускал. Однажды к нам в село приехало начальство из города, это была такая редкость, что когда приезжало какое-то начальство, в этот момент к нам приехала дядька в гости. Начальник был молодой щёголь, очень гордился своей должностью, свысока на всех поглядывал и вёл себя очень высокомерно. После собрания, которое проходило в местном стареньком клубе. Молодёжь затеяла танцы, присутствовали и взрослые мужчины и женщины, просто поглядывали на молодёжь. Среди них был и мой дядька, который приехал к своей сестре. Увидел нового человека, городской щёголь спросил: «Кто это такой?» И, видимо, кто-то из приспешников сказал, что это вот из соседнего села брат нашей Татьяны Иван, колдун. На что щёголь рассмеялся и сказал, что колдунов не бывает. Ха-ха, и подошёл к дядьке и, глядя ему в глаза, спросил: «Что, колдун, если ты что-то можешь, то сделай при всех». Дядька сказал: «Сам поймёшь, что я тебе уже сделал», вышел, хлопнул дверью и ушёл.
На другой день ни свет ни заря городской щёголь прибежал к нам и закричал: «Татьяна Акимовна, прошу вас, скажите, где живёт ваш брат?» Матушка спросила: «Для чего он тебе нужен?» Он ответил: «Очень нужен. Мне нужно его прощение». Мы никто ничего не поняли. Ну, он вскочил на лошадь и погнал в ту сторону, про которую сказала ему моя мать. Через день он опять появился у нас, бросился в ноги к матери на колени и попросил ее: «Попроси брата своего, чтоб он простил меня. Я глупец, я не знаю, что я натворил, что на меня нашло, прости меня, попроси у него прощения, он тебе не откажет». Мы не знали, что и думать, но этот городской щёголь сказал: «Я буду ночевать и дневать около вашего порога, если он меня не простит, пойдите, спросите у него, он вам не откажет». Он выделил для матери телегу, чтобы она поехала к брату своему в соседнюю деревню. Когда моя мать прибыла туда, я вместе с ней, она спросила у своего брата Ивана: «Что ты там натворил с этим щеголем, что он мне покою не даёт?» Дядька усмехнулся и сказал: «Да ничего особенного, я отнял у него мужское достоинство». Как так, не понял я? Мать спросила: «Как это может быть?» Он сказал: «Да он сам знает как, в прямом смысле». Но прости ты его, Иван, дурака, потому что он мне покоя не даст. Он сказал, что ночевать и дневать будет у моего порога. Дядька сказал: «Пойди и скажи ему, чтоб он созвал народ в клуб и слёзно, на коленях попросил у меня прощения, только тогда я его прощу. При всех обидел, при всех и прощения пусть просит». Что, братец, разве он это сделает? С сомнением спросила матушка. "Сделает, сделает"-, сказал дядька. Иди и передай ему мои слова. Матушка приехала, передала слова, которые сказал ей брат. На что городской щёголь ответил: «Завтра же будет собрание, скажи своему брату, чтобы приехал в шесть часов вечера после работы на собрание, я буду просить у него прощения перед всеми». Матушка очень удивилась, но послала меня передать дядьке, что завтра его ждут.
Назавтра щёголь действительно попросил перед всеми у дядьки моего прощения. Дядька, усмехаясь, сказал: «Конфликт исчерпан, пойдём со мной», и они вышли. Пришли к нам домой, дядька дал ему листочек от дерева. И сказал: «Вот тебе пропуск, пойдёшь в ту сторону, найдёшь большой дуб». Он рассказал ему, где его найти, залезешь до первого дупла, сунешь руку с листочком в широкое дупло и найдёшь там своё хозяйство. Там их много, но выберешь только своё, понял, иначе ничего чужого не приживется. Придёшь сюда с ним, и я его тебе верну всё на место. Остальное не трогай и никому об этом не говори, иначе потеряешь своё хозяйство навсегда.
А пока дядька обедал, прошло больше часа, и пил чай, вернулся наш городской щеголь. Он пришел очень удивленный. Дядька спрашивал: «Что видел?» Он говорит: «Очень удивительно, я, говорит, руку засунул без листочка, то ничего там в дупле не обнаружил, но я вспомнил, что ты мне дал листочек от дерева, и я взял этот листочек, засунул руку и нащупал там около десяти чьих-то хозяйств и они были тёплые, живые. Там были и большие, и маленькие, но я нашёл свой и понял, что это мой, поэтому вот я тебе его и принес». Дядька посмотрел, говорит: «Да, это действительно твой, ну что ж, приготовься, сейчас будем всё возвращать на место». Я не знаю, было ли это гипнозом, внушением или что-то другое, но наш городской щеголь, когда всё произошло, соскочил радостный и счастливый, сказал: «Ещё раз прости меня. Теперь я буду знать, что людей просто так обижать нельзя». Он уволился через неделю и уехал в город. С тех пор мы его и не видели. Вот такая история, не знаю, что действительно хозяйство исчезло или это было внушение. Вот такие дела мог делать мой дядька, и не только такие, еще много о нем будет историй.