Часть 1.
Вера стояла в сельском совете совхоза «Первомайский», сжимая в руках небольшой чемоданчик. Она провела в дороге целый день, устала и очень хотела пить. Однако её ждал неприятный сюрприз: председателя не оказалось на месте, и ей велели ждать. Вздохнув, она покорно опустилась на скамейку у кабинета, приготовившись к долгому ожиданию.
После распределения из медицинского училища её направили в этот совхоз. Вера добиралась сюда на поезде, а затем на автобусе из райцентра. Усталость уже начала одолевать её, и она едва не задремала, как вдруг в коридоре раздался грохот и громкие возгласы.
— Вы что, не понимаете? Сломать новый трактор — это же ни в какие ворота не лезет! — возмущённо кричал мужчина. Он хотел добавить что-то ещё, явно нецензурное, но, заметив девушку, резко замолчал, смущённо запнувшись на полуслове.
— Кто вы и что вам нужно? — спросил председатель.
— Я, Вера Васильевна Грачёва, фельдшер, приехала к вам по распределению. Здравствуйте, — пропищала девушка, словно комарик.
Тонкий хвостик волос качнулся в сторону, и её круглые глаза, обрамлённые длинными ресницами, не мигая, смотрели на председателя. Она действительно напоминала маленького комарика, только без хоботка.
— Вера Васильевна, Вера Васильевна, держите меня семеро, ха-ха-ха, — рассмеялся председатель так громко, что Вера, широко раскрыв глаза, закрыла уши руками и отошла в сторону. Она не могла понять, что произошло, и почему этот мужчина, похожий на медведя, так смеётся. Наконец, он остановился и вытер слёзы, которые блестели на глазах.
— Вы фельдшер?
— Да, я фельдшер, Вера Васильевна. Вот мои документы.
— Не верю, что вы можете быть фельдшером. Вы ведь совсем маленькая, даже чемоданчик с инструментами, наверное, не сможете поднять.
Вера вдруг заплакала, так горько заплакала, что председателю стало жаль девчонку. Он положил свою огромную ручищу ей на голову и неуклюже погладил, боясь, видимо, ненароком придавить её.
— Ну что ты, не плачь, ты такая смешная! Никогда не видел таких маленьких фельдшериц. Как выйдешь из сельсовета, иди прямо, пока не увидишь небольшой домик. Это и есть медицинский пункт. Рядом стоит деревянный дом, в котором живёт баба Маня. Скажи ей, что Михалыч велел тебе остановиться у неё, а я подойду позже, договорюсь. Хорошо? Сегодня устраивайся, а завтра мы вместе сходим в медпункт и посмотрим, что и как.
Вера успокоилась, взяла свой маленький комариный чемоданчик, кивнула на прощание и пошла. А председатель смотрел ей в след и думал, ну что она может, эта Дюймовочка. Он почесал затылок, сел за стол и стал пересматривать какие-то бумажки, а потом вышел из кабинета, зашагав большими шагами к дому бабы Мани.
Вера шла по улице и смотрела по сторонам. Большие разлапистые клёны сохраняли тень. Медпункт и небольшой домик, находились как будто в стороне от улицы. Они, спрятанные в кронах, как в маленьком оазисе, притягивали к себе внимание. Ветер шевелил листья, и на мгновение Вера отвлеклась от своих мыслей. Побелка на стенах медпункта местами облупилась. Каждое пятно на двери рассказывало свою историю, как будто сам домик дышал воспоминаниями о прошлых днях. Вера подошла ближе, почувствовав запах свежих трав.
Бабы Маня не ждала гостей. Она лежала на кровати и стонала от боли. Сегодня утром она решила прополоть грядку с луком, но что-то больно вступило ей в спину, и она с трудом дошла до дома и легла.
Вера робко постучала в дверь, но никто не открывал. Тогда она постучала громче своими маленькими кулачками.
— Кого там принесло? Заходьте, — услышала она в ответ.
Вера открыла скрипучую дверь, вошла в сенцы, затем ещё одну дверь и оказалась в доме. Со света она сначала ничего не увидела, потом, когда глаза немного привыкли, стала осматриваться.
-Хто туть? - услышала она хриплый голос.
-Я Вера Васильевна, ваш новый фельдшер, меня председатель к вам послал.
-А, ну раз председатель, тогда проходи, только я встать не могу, спину что-то прихватило.
-Вы лежите, лежите, бабушка, я мигом.
Она оставила свой чемоданчик и поспешила к медпункту, который оказался закрытым на крючок. Когда она открыла дверь, то с надеждой огляделась в поисках лекарств. Однако единственный шкаф, стоявший в углу, был заперт на ключ. Вера пошарила сверху, но так и не нашла ключа. Тогда она вышла из медпункта, закрыла дверь на крючок и вернулась в дом.
В доме на стуле сидел председатель.
Вера ворвалась в комнату, едва переводя дыхание.
— А ты куда это бегала? — спросил председатель, подняв на неё взгляд.
— Да я хотела посмотреть, что у вас есть в медпункте, но шкаф закрыт. Бабе Мане плохо.
— Конечно, закрыто, — отозвался он, — а ты как хотела? На, держи ключ. Там только вата да бинты, ничего больше. Составь список — привезу. Можешь остаться здесь, я всё уладил. И, громко хлопнув дверью, он ушёл. Вера бросилась к бабе Мане, не зная, как ей помочь.
— Не суетись, внучка, лучше подай банку, что на полке за шторкой. Намазюкай, сразу полегчает.
Вера нашла банку и принялась втирать бабушкино снадобье. Оно пахло камфарой, мёдом и ещё какими-то травами.
— Бабушка, нельзя заниматься самолечением.
— Так это доктор прежний прописал. Хороший был мужик, да только помер. У нас уже год никого нет, никто не хочет ехать в наше захолустье.
— А теперь накрой меня пуховой шалью да укрой одеялом. Сейчас прогреется — и пройдёт, — командовала баба Маня.
-Там поищи чего-нибудь съестного, подкрепись, потом поговорим, - услышала Вера.
Через пять минут до Веры донеслось тихое похрапывание.
Она отрезала себе ломоть хлеба, лежавшего под полотенцем, налила воды, поела и направилась в медпункт. Хотя председатель и сказал, что завтра, но ей не терпелось выйти на работу.
Медпункт состоял из трёх комнат: в одной стояли кушетка и стол, в другой — широкий шкаф, а третья была чем-то вроде подсобки, заваленной всяким хламом. Она нашла ведро и тряпку, вымыла окно, тщательно протёрла стол и кушетку, вымыла пол и начала составлять список необходимого. Открыв шкаф, она обнаружила, что из лекарств там была только перекись.
Вера уже заканчивала писать, как услышала рев, доносившийся со стороны окна справа. Она выбежала на крыльцо, и увидела небольшого мальчишку, который лежал на земле, а рядом валялся велосипед.
-Ты поранился? - спросила Вера.
Он показал на расшибленную коленку.
Вера позвала его в медпункт, обработала перекисью и заклеила лейкопластырем.
Закрыв медпункт на крючок, Вера собралась домой. По дороге ей встретилась баба Маня, шагавшая с авоськой к медпункту, будто и не лежала час назад с больной спиной.
— Да выздоровела я уже, не смотри так, говорю же — средство хорошее. А ты иди домой, щи остынут, а я мигом в магазин да обратно.
Бабушка Маня выделила ей маленькую комнату с кроватью, на которой одна на другой, как пирамида, лежали восемь подушек, а вместо матраса - пуховая перина.
— Вот, будешь у меня как принцесса на горошине, — сказала она, улыбаясь.
Они поужинали, Вера ополоснулась в слегка прогретой баньке и погрузилась в сон, чистый и безмятежный, как у младенца. Ей снились мать и отец, их городская квартира, где всё было так знакомо и дорого. Проснулась она с первыми петушиными криками, непривычно рано, но с лёгкостью на душе. Ей было приятно от осознания своей самостоятельности, ведь раньше никто не верил, что она способна на это. Отец отпустил её с неохотой, поставив условие: через неделю он приедет и, если что-то не понравится, заберёт её домой. Мать, провожая, плакала, а братик, обняв её, сначала сдержанно всхлипывал, а потом разрыдался навзрыд, не желая отпускать сестрёнку.
С утра Вера отнесла председателю листок с перечнем необходимых лекарств, а затем направилась к медпункту, где уже собралась внушительная толпа.
— Неужели все они больны? — мелькнуло у неё в голове.
Оказалось, люди пришли не за помощью, а, чтобы поглазеть на новую фельдшерицу.
— Эта пигалица нас лечить будет? — услышала она от полной женщины. — Да я лучше сдохну, чем к ней пойду.
— Да подожди ты, Лидка, чего зря наговариваешь? Она вчера моему Кольке ногу лечила, заклеила — всё хорошо.
— Да ногу и я заклеить могу, тут ума много не надо, — развернувшись, она пошла прочь от медпункта. — Пошли, бабоньки, чего стоите.
Кто-то действительно пошёл, а кто-то остался стоять.
— Давайте в порядке очереди, — сказала Вера. — Кто себя плохо чувствует или с температурой, те вперёд проходите.
Первой в кабинет вошла молодая женщина. Её лицо выражало усталость и тревогу. Она рассказала, что её ребёнок ведёт себя беспокойно. Вера, не раздумывая, отправилась с ней домой. Оказалось, что причина беспокойства кроется в прорезывании зубов. Вера посоветовала успокаивающую мазь для дёсен, чтобы облегчить страдания малыша.
В тот день не случилось ничего серьёзного, и это радовало Веру, ведь под рукой у неё ещё не было необходимых медикаментов.
— Катерина, слышь, что говорю, — произнесла Лида, подойдя к забору соседки.
Алексей, сын Кати, десятиклассник, стоял во дворе, нанизывая просоленных карасей на проволоку, а сама Катя развешивала бельё.
— Слышь, что, новую фельдшерицу прислали, — громко говорила Лида, стараясь чтобы услышали все соседи.
-Ну хорошо, что прислали, давно бы пора, - ответила Катя, бросив белье.
— Да, ты видела эту пигалицу, меньше комара, ножки тоненькие, ручки крошечные, только глазища темные сверкают. Какая из неё врачиха? Дитя неразумное! — возмущалась соседка, размахивая руками.
— Да разве дело в росте? Может, и маленькая, лишь бы сообразительная была, — возразила ей спокойно собеседница.
— Ага, ага, надейся, — буркнула, вечно всем недовольная, Лида и, крутнувшись на каблуках, направилась домой.
Алексей, уловив краем уха обрывки разговора, задумался. Он ведь её видел. Она вела за руку мальчика с разбитой коленкой, и он подумал тогда, что это сестра ребёнка. Вечером в дом ворвался Гришка. Будучи старше Алексея на два года он уже окончил курсы водителей и теперь трудился трактористом в совхозе.
— Слышал про новую фельдшерицу? — спросил он, едва переведя дух.
— Ну, слышал. И что? — отозвался Алексей, вопросительно глядя на парня.
— А спорим, что через неделю она будет моей? — Гришка с вызовом вскинул голову, его рыжий чуб, предмет особой гордости, задорно взметнулся вверх. Он протянул руку Лехе, желая скрепить пари.
— Ты же с Алёной встречаешься, зачем тебе фельдшерица? — Алексей, не глядя на протянутую ладонь, сунул руку в карман, всем видом показывая, что спорить не намерен.
- Алёнка никуда не денется, сегодня и пойду знакомиться, - насвистывая мелодию песни "А пока на море качка", он направился к медпункту.
Вера уже собиралась закрывать дверь, как вдруг на пороге появился высокий, крепко сложенный рыжий парень. Он прижимал к груди окровавленную руку, лицо его искажалось от боли, а из горла вырывались тихие стоны.
Вера мгновенно указала ему на стул. Парень опустился, его глаза, полные страдания, устремились на неё, словно ища спасения.
- Покажите руку, — настойчиво, но мягко попросила она.
Григорий, стиснув зубы, протянул окровавленную руку.
Вера, не теряя времени, налила на марлю перекись водорода и принялась осторожно обрабатывать рану, едва слышно дуя на нее, словно стараясь унять боль своим дыханием.
- А она ничего, покрасивше Аленки будет, — мелькнула в голове у парня мысль, пока он украдкой, исподлобья, разглядывал девушку
Ее сосредоточенный взгляд, нежные движения — все это заставляло его сердце биться чуть быстрее.
Обработав рану и убрав следы крови, Вера увидела, что порез оказался незначительным — скорее царапина, чем серьёзное повреждение. Аккуратно наложив повязку, она спросила имя и фамилию, затем вывела в тетради изящным почерком: «Свиридов Григорий». С лёгкой улыбкой она отпустила его, успокоив: «Можете идти, ничего страшного».
—Как это ничего страшного? — возмутился парень. — А столбняк? А заражение? Я и завтра приду на перевязку. Вы же врач, вот и лечите. Как к вам обращаться? — уже на выходе спросил он.
—Вера Васильевна, — ответила девушка.
—Запомнил, — сказал он. — Надо же, Вера Васильевна, от горшка два вершка, а Вера Васильевна… — это он уже говорил, шагая по улице.
-Эй, Леха, пока ты тут киснешь, я уже о свидании договорился! — крикнул Гришка парню, стоящему во дворе, и, словно в подтверждение своих слов, показал забинтованную руку.
На следующий день к Вере на приём явилась Настя Воробьёва, жалуясь на тянущую боль внизу живота.
— Вам скоро рожать, — произнесла Вера, внимательно осмотрев её. — У ребёнка тазовое предлежание. Вам нужно срочно ехать в райцентр.
— Какой райцентр? — с тревогой воскликнула Настя. — А двоих старших на кого оставлю?
- Пусть муж за детьми посмотрит, а вам надо срочно ехать, мне не нравится ваше состояние.
- Да на чём я поеду? Да и Витька с детьми не останется.
Не тревожьтесь, я всё улажу. Идите домой, соберите вещи, а я к председателю.
Вера проводила беременную женщину и поспешила в сельсовет.
— И чего тебе, заполошная, надо? — остановила её женщина с ведром и шваброй.
— Мне председатель нужен, Егор Михайлович.
— Так он, детка, в это время всегда в поле. Сенокос идёт, участки проверяет.
— А как его найти?
— Пешком долго ковылять будешь. На пятом участке он, так и сказал. Я на пятый.
— Спасибо, я пойду.
Вера стремительно побежала по улице, надеясь встретить кого-нибудь, у кого можно было бы спросить дорогу. Но, словно назло, вокруг ни души. Вдруг она заметила парня, который как раз усаживался на велосипед.
— Извините, вы не подскажете, где пятый участок? — робко спросила она.
— Далековато пешком, — ответил он, улыбаясь. — Садитесь, я вас подвезу.
Не раздумывая, Вера устроилась на раме, а парень, ловко крутя педалями, помчал её вперёд, оставляя за спиной пустынные улицы.
— А вам кто нужен на пятом участке?
— Председатель ваш нужен. Женщину надо в райцентр в больницу отвезти.
— Меня Леха зовут, то есть Алексей, — поправился парень. — А вас?
— Вера Васильевна я, фельдшер новый. Можно просто Вера.
«Какая она маленькая и лёгкая, словно пушинка, — подумал Алексей, — но, видать, с характером».
— А к вам вчера Гришка Свиридов заходил?
— Да, заходил. А что?
— Да ничего особенного. Только вы его не слушайте слишком внимательно — мастер он преувеличивать.
— Да, я смотрю, порез-то пустяковый, царапина, а он явился, будто на последнем дыхании, артист, право.
- А вон и пятый участок, и УАЗик Михалыча стоит.
- Спасибо, Алёша, я пойду его поищу, а ты езжай.
- Можно я вас здесь подожду? Не пешком же возвращаться.
- Ну ладно, жди.
Вера направилась к группе мужчин, собравшихся у трактора. Они о чём-то горячо спорили, жестикулируя и перебивая друг друга.
— Егор Михалыч, Егор Михалыч, можно вас на минутку?
— Ох, коза, и тут меня нашла, — проворчал председатель, подходя к девушке. — Чего тебе? Лекарства вчера привёз, что ещё?
— Настю Воробьёву нужно срочно в райцентр везти, рожать ей скоро, а ребёнок неправильно лежит.
— Не могу я никуда ехать, видишь, сенокос у меня, все машины заняты, погода портится, надо успеть.
— А если роды начнутся, и что-нибудь пойдёт не так? У нас тут ничего нет для спасения матери и ребёнка. На вашей совести будет?
-Ладно, етить его колотить, скажи, что к трём подъеду.
-Спасибо вам! — крикнула на бегу Вера и устремилась к Алексею, ожидавшему её.
Ловко запрыгнув на раму, она скомандовала:
-Едем, Лёшенька, только побыстрее, к Насте спешим.
Через десять минут они уже стояли у дома Насти.
— Настя, собирайся, сейчас председатель подъедет, в райцентр поедем. Детей нашла, с кем оставить?
— Да, нашла, тётка присмотрит. А что брать-то?
— Как что? Первый раз, что ли?
Настя, вертясь как юла, едва успевала за Петей, её непоседливым сыном. "Петька, ты куда забрался, сорванец?!" – воскликнула она, ловко выхватывая его из опасной близости к полке с конфетами, которая, к слову, была заставлена не только сладостями, но и хрупкими предметами. Ребенок, привлеченный яркими фантиками, уже почти достал до заветной цели. Настя, подхватывая Петю, резко опустилась на пол, схватившись за спину. Лицо её побледнело, блеск в глазах сменился страхом. Она прикусила губу, стараясь подавить стон. Сильная боль пронзила поясницу.
- Ой… - выдохнула она, морщась. Боль усилилась, когда она попыталась выпрямиться.
- Разве можно тебе тяжёлое поднимать? – прошипела Вера, наполовину наклонившись, с явным беспокойством осматривая Настю.
- Где твой халат, тапочки, полотенце? Говори, я сама все положу. Михалыч приехал, как и обещал. Вера помогла Насте сесть в машину, сама села, и они отправились в путь. До районного центра было 30 километров, но дорога была гравийной, и ехать быстро было невозможно. Примерно через 15 километров Настя схватилась за живот.
— Воды отошли! Что делать? Ой, мамочки, не могу, как мне больно! — кричала она.
- Остановитесь, будем принимать роды, – решительно произнесла Вера.
- Как принимать роды? Ты умеешь это делать? – забеспокоился председатель.
- Теоретически да, – ответила Вера.
- Я много чего умею теоретически, – пробормотал председатель, схватившись за голову.
Они остановились на дороге.
- Полотенце, аптечку, – командовала Вера.
Они помогли Насте выйти из машины.
- Снимите спинку сиденья, быстро! – стараясь сохранять спокойствие, Вера уже открывала аптечку.
— Дорогой Михалыч, пожалуйста, не стой, каждая минута дорога, снимай спинку, — говорила она мужчине, который был очень взволнован.
Михалыч наконец осознал серьёзность ситуации и начал снимать спинку.
— Если встретишь машину, останови, пусть едут в райцентр за скорой, — попросила Вера.
Она аккуратно уложила Настю на спинку, насколько это было возможно, и приготовила полотенце.
Как назло, стала портится погода, пошёл крупный дождь.
— Ну что ж, родная, пора рожать, — произнесла она.
Дождь хлестал Егора Михалыча безжалостно. Он стоял посреди дороги, весь промокший и румяный от напряжения, лицо его было искажено смесью ужаса и страха. Рубашка липла к телу, а капли воды стекали с мокрых волос, смешиваясь с дождевой водой. Он с трудом сумел остановить проезжавший мимо старый «УАЗик», задыхаясь, пробормотал что-то о срочном вызове скорой помощи и указал на обочину, где под огромным дубом, прикрываясь от непогоды большой веткой, находились две женщины.
Одной из них, Насте Воробьёвой, на вид очень испуганной, помогала другая, Вера, с уверенным и спокойным лицом. Вера, фельдшер работающая на этой должности без году неделя, спокойно и методично руководила процессом. Её голос, хотя и немного дрожал от напряжения, был тверд и убедителен. «Настя, если тебе страшно – дыши, сосредоточься на дыхании. Дыши глубоко и медленно, счет до пяти на вдохе, счет до семи на выдохе. Если больно – дыши. Если устала – дыши. Все можно передышать. Помни о ритмичном дыхании, это поможет справиться с болью и страхом». Её слова звучали как успокаивающий ритуал, помогая женщине сосредоточиться и преодолеть боль.
Михалыч, наблюдая за происходящим издалека, отчаянно боролся со своим страхом. У него самого руки тряслись, в горле стоял ком. Он чувствовал себя абсолютно беспомощным, хотя и обладал некоторыми навыками первой медицинской помощи, полученными еще в армии. Мысль о том, что Вера, с её небольшим опытом, может не справиться, пронзала его насквозь. Он представлял себе все возможные негативные сценарии, и от этого его бросало в дрожь. Он знал, что должен был помочь, но полное бессилие сковало его.
Внезапно, вдали послышался вой сирены скорой помощи. Звук, казавшийся Егору Михалычу музыкой ангелов, прорезал гул дождя и его внутренний хаос. Почти одновременно он услышал слабый, но уже уверенный плач новорожденного ребенка. Скорая помощь быстро подъехала, опытный врач быстро оценил ситуацию. Через несколько минут Настю с ребёнком переместили в машину. Врач поблагодарил Веру за профессионализм, отметив её точные и правильные действия.
Михалыч подбежал к Вере и крепко обнял ее, словно боясь, что она вот-вот исчезнет. Слезы градом катились по лицам обоих. Это были слезы облегчения, слезы пережитого стресса, слезы радости за счастливый исход. - - А кто родился? - спросил Егор Михалыч. Вера, вытирая слезы, улыбнулась: «Девочка, здоровая, крепенькая».
Радость за маленькую жизнь, за мужество Веры, за счастливый исход просто переполняла их обоих. Дождь, казавшийся непрекращающимся кошмаром, теперь выглядел просто обычным дождем, фоном для этого чудесного события.
- Да, она действительно не Вера, а Вера Васильевна, зря я смеялся. Некоторые до старости доживут, а по имени отчеству их язык не поворачивается назвать, - думал председатель.
А Вера спала на заднем сиденье и ей снилась мама, которая убаюкивала свою маленькую дочку.
В больнице ей сообщили, что с ребёнком и роженицей всё хорошо. Вере разрешили навестить Настю.
— Спасибо, тебе, дорогая. — произнесла Настя, поцеловав руку Веры и тихо заплакав.
— Тише, тише, вам нельзя волноваться, всё будет хорошо. Я пойду, — сказала Вера, стараясь успокоить её.
— Подождите, можно я назову дочку в вашу честь — Верочкой. Будет у нас в деревне ещё одна Верочка, — произнесла Настя с улыбкой.
Вера, улыбнувшись в ответ, чмокнула Настю в щеку и покинула палату.
Сегодня Вера так крепко спала, что даже не слышала пения петухов. Бабушка не стала её будить.
«Пусть отдохнёт девочка, намаялась. Это ведь надо было принять роды в поле! Она настоящая врач! И пусть только бабы в деревне скажут что-нибудь плохое, я им быстро закрою рты», — думала баб Маня, ворочаясь на кровати.
Этот рассказ посвящён моей маме, Вере Васильевне, фельдшеру с 30-летним стажем. Буду очень признательна за любые комментарии, лайки и отзывы.