"Царя пугала судьба России. Он скорбел за свой народ.
Многие из нас легко похоронили Императора Николая II.
Он в своей душе никогда не хоронил нас
и продолжал оставаться нашим Царем".
(Н. А. Соколов)
Николай Алексеевич Соколов происходил из купеческого сословия города Мокшаны Пензенской губернии. Окончил гимназию в Пензе и юридический факультет Харьковского университета, после чего в 1907 году стал судебным следователем Краснослободского участка родного Мокшанского уезда. Близкий по своему происхождению к простому народу и страстный охотник, он знал все пороки и достоинства своего народа, его быт, и проникся любовью ко всему народному, русскому, патриархальному. Простые люди уважали его за честность, по христиански доброе и справедливое отношение даже к преступникам, искреннее стремление войти в их положение, понять мотивы поступков. Впоследствии Николай Алексеевич вспоминал: "В глухом углу России я охранял от лихого человека мужичью жизнь, мужичье добро, честь и свободу".
Отличившись в расследовании многих трудных дел, в 1911 году Соколов получил назначение следователем по важнейшим делам Пензенского окружного суда. В 1914 г. Николай Алексеевич получил звание надворного советника (подполковник по военной табели) и был избран председателем союза судебных следователей.
Генерал Дитерихс говорил: "Соколова надо было знать, во первых, как следователя, а во вторых, как человека, человека русского и национального патриота". Не удивительно, что русский патриот Соколов не принял февральскую революцию, а после октябрьского переворота, переодевшись крестьянином, пешком, через охваченную братоубийственной войной Россию направился туда, где поднималось знамя борьбы с большевизмом - в Сибирь, где получил назначение на должность судебного следователя по особо важным делам Омского окружного суда.
Страшный для России 1918 год. Большевики, не имея веры в прочность своей власти, неистовствовали зверствами. Часть юго-западной России захвачена немцами, угроза оккупации нависла над Петроградом. Свободная от большевиков Россия, от Волги до Владивостока, не имела единой власти, это был конгломерат правительств. 25 июля войска Сибирской армии и чехословацкий корпус освободили от большевиков Екатеринбург, где с мая содержалась в заточении Царская семья.
Группа офицеров, отгоняя самые страшные предчувствия и не веря слухам, направилась к дому инженера Ипатьева и произвела его осмотр. Первоначальные розыскные мероприятия, произведенные воинскими чинами, не привели ни к обнаружению тел, ни к доподлинному установлению места нахождения членов Царской семьи. Большевики распространяли дезинформацию, что из-за угрозы освобождения Сибирской армией, царь был расстрелян, а члены царской семьи эвакуированы.
30 июля следствие было поручено следователю по важнейшим делам Екатеринбургского окружного суда Наметкину, который не проявил ожидаемого усердия к делу, чем вызвал недовольство в военной среде и в обществе. 7 августа работы по делу были возложены на члена суда Сергеева.
В ноябре 1918 года власть сосредоточилась в руках Верховного правителя адмирала Колчака, который дал поручение генералу Дитерихсу изъять и представить ему все материалы следствия и вещественные доказательства по Царскому делу.
6 февраля 1919 года А. В. Колчак пригласил Н. А. Соколова и поручил ему дальнейший ход расследования.
Генерал Дитерихс, бывший свидетелем вступления 7 февраля в дело вновь назначенного следователя Соколова, вспоминал о нем: "В ту минуту по побледневшему, серьезному выражению его лица, по нервно дрожащим рукам было видно, что он глубоко и убежденно сознавал ответственность, принимавшуюся им на себя перед своим народом и историей. Он понимал, что впредь вся его дальнейшая жизнь должна быть посвящена исключительно работе по раскрытию этого кошмарного преступления и оставлению будущей России всестороннего, обоснованного и, главное, правдивого материала для истинного понимания русским человеком истории трагической кончины прямой линии Дома Романовых и правильной оценки национально чистых и верных вере своего народа Главы и Членов Августейшей Семьи".
Понимание своей ответственности следует из слов Н. А. Соколова: "Знаю, что в этом исследовании на многие вопросы не найдет ответа пытливый ум человеческий: оно по необходимости ограниченно, ибо основной его предмет - убийство.
Но потерпевший от преступления - носитель власти верховной, правивший многие годы одним из могущественнейших народов.
Как и всякий факт, оно свершилось в пространстве и времени и, в частности, в условиях величайшей борьбы народа за свою судьбу.
Оба эти фактора: личность потерпевшего и реальная действительность, в условиях которой свершилось преступление, - придают ему особый характер: явления исторического".
Осознание чрезвычайной важности обеспечения объективного расследования Екатеринбургского злодеяния явствует из действий и адмирала Колчака и генерала Дитерихса. Последний в своих воспоминаниях пишет: "Дело это вообще не может быть рассматриваемо как достояние исключительно России текущего момента. Оно будет принадлежать, главным образом, России будущего времени, России возрожденной, и приобретает вследствии этого значение историческое особой важности и определенно национального направления".
Н. А. Соколов пишет: "3 марта перед моим отъездом к фронту (в Екатеринбург - прим. В. М.) Адмирал нашел необходимым оградить свободу моих действий особым актом. Он принял лично на себя моральную заботу о деле и указал в этом акте, что следствие порученное мне в законном порядке, имеет источником его волю. Эту заботу он проявлял до самого конца".
Вот этот документ:
"Верховный правитель России. 3 марта 1919 г. № 588/Б-32, г. Омск.
ВСЕМ
Настоящим повелеваю всем местам и лицам исполнять
бесприкословно и точно все законные требования Судебного
Следователя по особо важным делам Н. А. Соколова и оказывать ему
содействие при выполнении возложенных на него по моей воле
обязанностей по производству предварительных следствий об
убийстве бывшего Императора, его семьи и Великих князей.
Адмирал А. Колчак. Исполняющий обязанности директора
канцелярии Верховного правителя генерал-майор В. Мартьянов".
С марта по июнь 1919 Николай Алексеевич работает в Екатеринбурге. Он тщательнейшим образом изучет уже имеющиеся в деле материалы, осматривает дом инженера Ипатьева, производит необходимые экспертизы, опрашивает свидетелей, предпринимает меры к розыску свидетелей и соучастников преступления (чего не делали прежние следователи?!) Пройдя более 20 килиметров пешком по Коптяковской дороге от Екатеринбурга до урочища Четырех Братьев, он обследует местность, опрашивает жителей деревни Коптяки.
Анализируя собранные материалы, результаты экспертиз и свидетельские показания, Н. А. Соколов приходит к выводу: император Николай Александрович, императрица Александра Федоровна, цесаревич Алексей, великие княжны Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия, а вместе с ними доктор Евгений Сергеевич Боткин, лакей Алексей Егорович Трупп, повар Иван Михайлович Харитонов и комнатная девушка Анна Степановна Демидова были убиты в ночь на 17 июля, тела расчленены и сожжены, а останки не разрушенные до конца огнем, уничтожены серной кислотой. Вместе с тем Н. А. Соколов полностью опроверг, расшифровкой телеграмм, которые члены Уралсовета не успели уничтожить при эвакуации, версию большевиков о "местном самоуправстве" - он доказал устойчивую связь екатеринбургских убийц с московскими главарями.
В июле 1919 положение на фронте осложняется, Сибирская армия оставляет Екатеринбург. Николай Алексеевич уезжает на восток, продолжая свое расследование сначала в Омске, затем в Чите. Дальше была заграница: "7 февраля 1920 года, когда погиб адмирал Колчак, я был в Харбине. Положение было тяжелое не было денежных средств. Я обратился в феврале с письмом к послу Великобритании в Пекине г. Лямсону и просил его дать мне возможность вывезти в Европу акты следствия и вещественные доказательства. Я указывал, что в числе вещественных доказательств имеются останки Царской семьи. 23 февраля ко мне прибыл секретарь посла г. Кейф и сообщил мне, что посол запросил свое правительство в Лондоне. Лямсон, видимо, не сомневался в утвердительном ответе. Мой вагон был взят в состав поезда Кейфа и охранялся. 19 марта английский консул в Харбине г. Сляи передал мне ответ английского правительства. Он был лаконичен: "не можем". Вместе с генералом Дитерихсом мы обратились к французскому генералу Жанену. Он ответил нам, что не станет никого запрашивать, так как помощь в таком деле считает долгом чести. Благодаря генералу Жанену удалось спасти акты следствия и вещественные доказательства. Не могу обойти молчанием имен двух русских людей. Купец в Харбине И. Т. Щелоков добыл у кр-на Ф. М. Власова слиток золота, давший при реализации 3000 иен. На эти деньги мне удалось выехать в Европу и спасти следствие".
По пути в Европу из 50 ящиков с материалами следствия исчез 21. По прибытии в Европу Николай Алексеевич столкнулся с тем, что очень многим из среды русской эмиграции было невыгодно продолжение этого расследования по самым разным причинам (вспоминается запись в дневнике Государя: "Кругом измена, трусость и обман...").
Но при всех трудностях Соколов продолжал дело своей жизни и методично выявлял связь лидеров большевиков в России с их заграничными хозяевами, в частности с американским банкиром еврейского происхождения Яковом Шиффом, финансировавшим переворот 1917 года. Соколов едет в США и дает согласие быть свидетелем обвинения на процессе, возбужденном автопромышленником Генри Фордом против банкирского дома "Кун, Леб и К", основанного Шиффом.
Николаю Алексеевичу выпало страшное испытание - доложить результаты расследования вдовствующей императрице Марии Федоровне: "Я познаю, сколь горька истина о мученической кончине Августейшей Семьи. И я осмеливаюсь молить у Ее Императорского Величества, Всемилостивейшей Государыни, Ее ко мне милости простить мне сию горечь: тяжелое дело следователя налагает на меня обязанность найти истину, и одну только истину, как бы горька она не была".
Решив опубликовать материалы Царского дела, Н. А. Соколов пишет: "Скорбные страницы о страданиях Царя говорят о страданиях России. И, решившись нарушить обет моего профессионального молчания я принял на себя всю тяжесть ответственности в сознании, что служение закону есть служение благу народа".
Книга "Убийство Царской Семьи" была издана уже после смерти Николая Алексеевича, а потому многие исследователи небезосновательно считают, что она подверглась "редакции доброжелателей". Сфальсифицировать итоги расследования было уже невозможно в силу того, что копии материалов дела находились у М. К. Дитерихса, который в 1922 г. издал на их основе книгу "Убийство Царской Семьи и Члена Дома Романовых на Урале". К тому времени в Берлине также была издана книга непосредственного участника расследования Роберта Вильтона "Последние дни Романовых".
Смерть Н. А. Соколова наступила 23 ноября 1924 года при "не выясненных до конца обстоятельствах" (от разрыва сердца ?!). Его тело было обнаружено во дворе собственного дома в местечке Сальбри во Франции. На деревянном Кресте на могиле Николая Алексеевича написаны слова Псалтири: "Правда Твоя - Правда во веки".
Владимир Мямлин