– Николай Максимович, а были ли в вашей жизни какие-то другие увлечения, кроме балета?
– Я занимался плаванием, когда учился в младшей школе, потому что мой одноклассник был каким-то местным чемпионом, выиграл какие-то турниры и так далее. Мне так было обидно, что он выигрывает, а я ничего не выигрываю, и я тоже пошел на плавание. Записался, ходил… у меня были какие-то небольшие достижения.
А мы всегда с семьей отдыхали в Пицунде, и я донырялся там до такого состояния, что у меня что-то с ухом произошло и мне запретили заниматься плаванием. Сказали, что если не хочу потерять слух, больше не надо ни нырять, ни плавать.
На этом моя карьера пловца закончилась. Но через какое-то время я попал в балет.
– А были ли такие моменты, когда вы хотели бросить балет и почему этого не сделали?
– Постоянно хотел, да и сейчас не особо горю балетом, если честно, потому что это тяжелый физический труд и утром вставать не хочется.
Но дело в том, что когда меня привели на просмотр, а это было мое желание, но я не хотел конкретно в балет, я хотел на сцену, а поступив в хореографическое училище, вы легально попадали на сцену, оказалось, что у меня уникальные способности.
Это случайность, и я всю жизнь был заложником того, что все мучаются, а у меня изначально все слишком хорошо. Иногда я смотрел на всех и думал: они-то очень стараются и не могут, а мне даже не надо стараться, и я могу. Поэтому было как-то стыдно сказать, что не хочу этим заниматься.
А второй момент, который меня в детстве очень удержал в балете, потому что моя мама сказала, что у меня ничего не получится и что я закапризничаю и уйду, а я сказал: нет, я останусь. И каждый раз, когда я хотел уйти, я вспоминал об этом и думал, что не должен проиграть маме. И за это мучился.