Тайна пропавшего карандаша.
Когда Свен привел Колина в тайную комнату у Санты было совещание с чертёжниками, механиками, конструкторами. А важный вопрос, что они обсуждали, касался волшебного экрана, который показывает не всех детей на свете.
– Ты, Санта, поверил грязному мальчишке из какого-то приюта? – горячился главный эльф- конструктор Баст. – Наш экран показывает каждого в отдельности ребенка и ни ребенком меньше.
– Тогда, где дети из приютов, больниц и бедных семей? – не унимался Санта Клаус. – Почему здесь только сытые и счастливые дети?
– А разве предстоящее Рождество и Новый год не делают каждого ребенка счастливым? – спросил его старый эльф- механик Хруст. – А счастье, как известно, преображает любое существо, тем более человека.
– Что-то я не заметил счастья на лице мальчика из посылки, – хлопнул ладонью по столу Санта. – Он ведь довёз письмо своей сестры прямо ко мне, а счастья на лице как будто стёрто.
– Может, он просто замёрз и устал? – отозвался чертёжник Мун. – Я, например, когда замерзаю и устаю, тоже не отличаюсь счастливым видом.
– Даже если ты замёрз и устал, Мун, – улыбнулся Санта, – ты все равно выглядишь сытым и счастливым. Нужно, все непременно, до наступления Рождества разобраться с нашим волшебным экраном.
– А я считаю, что в экране все в порядке! – неожиданно повысил голос конструктор Баст. – И нечего в нем ковыряться!
– А я считаю, что экран не в порядке, Баст. И, если ты отказываешься его чинить, я найду того, кто это сделает без твоего участия. – Почти не разжимая губ, медленно произнес Санта.
– Но экран создал я и никто больше, – обиженно засопел Баст. – И чинить его буду только я, если он когда-нибудь сломается. Никому не позволю. – добавил он уже еле слышно.
– Значит, договорились, – хлопнул в ладоши Санта. Сегодня и приступим! Можете начинать. – закончил совещание он и обернулся на Свена и Колина.
– Я слышал, Колин, что ты начал использовать гусиное перо? – Санта опустился в свое огромное кресло и протянул ноги к самому камину. – Ты же знаешь правило, что пером…
– Подписываются только твои открытки, Санта, – радостно сверкнув глазами, отрапортовал Колин.
– Выходит, ты нарушил правило? – подтянул Санта вновь съехавший носок.
– Да, – кивнул головой Колин. – Нарушил и готов понести наказание.
– Ну, так уж сразу и наказание, – улыбнулся Санта и поднялся. – Свен, достань-ка карандаш, что ты нашел.
Свена просить долго не пришлось, быстро выудив его из кармана, сунул карандаш под нос Колину.
– Ой, это мой карандаш, – обрадовался почтальон. – Где ты нашел его, Свен? Я все вокруг перерыл, но он пропал бесследно. – Твой карандаш прервал работу конвейера! Клянусь своими инструментами, как ты мог так навредить? – понизил голос Свен. – Я думал, что во время подготовки к Рождеству, мы должны сплотиться ещё крепче. Но ты почему-то решил навредить!
– Я? – опешил Колин. – Да, как ты мог так подумать, Свен? Моя семья и я - честные и преданные эльфы. Мы за столько поколений ни разу не подвели Санту. Всегда стояли на страже и защите Рождества. Как ты мог так подумать?
– Успокойся, Колин. Не кричи! – остановил почтальона Санта. Сегодня Свен нашел в конвейере твой карандаш. Я верю в то, что ты никогда бы не позволил себе так поступить, но факт остаётся фактом. Конвейер был выведен из строя и всему виной твой карандаш. Осталось только понять, как он туда попал?
– Не знаю, Санта, – пожал Колин плечами, виновато опустив голову. – Сегодня, когда мне нужно было сделать записи в журнале посылок, я его в сумке не нашел. Облазил все вокруг, спросил у почтовиков, но мой карандаш никто не видел. И я подумал, может, вчера, когда все столпились у посылки мою сумку уронили и карандаш выпал. Его кто-то поднял и…
– Засунул в конвейер? – продолжил Свен. – Причем дождавшись, когда все ушли. А кто вчера последний отсюда уходил?
– Я не знаю, так как ушёл после того, как отправил Йоханнеса к миссис Клаус и в мастерских оставались ещё эльфы.
– Я знаю, что нужно сделать, – хлопнул себя по лбу Свен. – Надо расспросить у каждого, кто, когда ушел с фабрики.
– Слишком много времени уйдет на расспросы. – озабоченно сморщил лоб Санта. – Нужно собрать с каждой мастерской по одному эльфу, объяснить, что нужно, а они в свою очередь расспросят каждый в своей мастерской.
– Нет, не выйдет. – покачал головой Колин, – Тот, кто попытался навредить Рождеству и знает за собой это, вряд ли скажет об этом. Будет молчать в тряпочку.
– Но, почему пытались сломать конвейер? – все ещё кипел от негодования Свен. – Зачем нужно было ломать игрушки? Эльфы не покладая рук трудятся над ними весь год. От Рождества до Рождества.
– Думаю, что дело вовсе не в игрушках. – Санта задумчиво гладил бороду. Что-то неуловимо ускользало от его волшебного взора. Вот доставили посылку, все собрались вокруг нее. Рядом с ним, слева и справа, его лучшие конструкторы и механики. Всем весело, кроме… главного конструктора. Эти его взгляды, что он бросал на мальчонку, почему-то не насторожили его, Санту сразу. – Думаю, что все дело в волшебном экране. Вернее, в том, что этот экран показывает. А показывает он лишь сытых, весёлых, хорошо одетых детей.
– Разве может быть по-другому? – улыбнулся Свен. – На Рождество все надевают самую красивую одежду, веселятся и радуются.
– А вот для Йоханнеса лучшая одежда эта та, что была на него надета. Ты помнишь, во что он был одет? И был ли его облик счастливым и весёлым? – посмотрел на него Санта. Свен в ответ лишь качнул головой. – Вот и я о том же самом. Йоханесс сирота, как и те, кто живёт в детском приюте Святого Йоргена. И я не думаю, что они богаты, счастливы и сыты. Скорей наоборот. И в Волшебном экране я не увидел ни одного плохо одетого ребенка. А ещё, я просто уверен, что твой пропавший карандаш, сломанный конвейер для игрушек и Волшебный экран как-то связаны.
Конструктор Баст и Волшебный экран.
Конструктор Баст краем глаза наблюдал за Сантой и Свеном. Ему очень не нравилась идея Санты починить Волшебный экрана. Ну и что, что экран показывает только счастливых детей и что в его голубой дымке нет нищих, больных и несчастных детей. Этим детям вообще нет места на счастливом празднике Рождества. И если бы они вдруг все исчезли, испарились, Баст ни сколько бы не огорчился, наоборот был бы безмерно счастлив. К тому же к детям бедняков у него были свои счёты. Счёты, о которых он никогда и никому не рассказывал. К тому же история жизни его самого была спрятана за семью печатями. О ней не знал даже сам Санта и Баст ревностно охранял ее от любого проникновения и любопытства со стороны. О том, как он попал на фабрику игрушек знал каждый эльф и сомнения ни у кого не было в том, что он самый настоящий эльф-конструктор. А чтобы уж совсем приблизиться к великому Санте он сконструировал Волшебный экран и сам его построил. Хотя, Волшебный экран был ни чем иным, как очень большого размера, жидкокристаллический монитор со встроенной в него компьютерной программой, которая каждый год и каждое Рождество показывала одних и тех же детей, только в разной одежде и в разных проекциях. Баст своим детищем очень гордился и каждый раз его совершенствовал. Благо он мог появиться в любом магазине электроники любого города, тут уж он без зазрения совести использовал самое настоящее волшебство, и прикупить все необходимое, но об этом никто не знал, даже сам Санта. Для всех экран был Волшебным, а не последней моделью наикрутейшего компьютера. Но если он, Баст мог легко попасть в мир людей и ничем особо не выделяться, почему же тогда он так не хотел, чтобы Санта видел всех детей на свете. Да потому что он ненавидел бедных детей. От мысли о детях бедняков, Баст аж скривился, словно съел ломтик лимона без сахара. А тут ещё и Колин со своим карандашом. Баст совсем не хотел ломать этот злосчастный конвейер, но тут уж было не до жиру. Либо он и его экран, либо карьера несчастного Колина и летевший в тартарары годовой труд всех эльфов фабрики. Конечно же, он выбрал себя. Теперь осталось как-то отвести все подозрения от себя и Волшебного экрана, но ни в коем случае не допустить, чтобы Санта все узнал. Взглянув на Санту, он сделал вид, что все это его не касается и, радостно улыбаясь, он шутил со всеми конструкторами и подтрунивал над Свеном и его конвейером, но в глубине души он знал, что появление этого мальчишки из бедного приюта, может изменить его такую удобную и счастливую жизнь среди эльфов. Именно его Баст возненавидел с первой минуты, потому что… он был из приюта Святого Йоргена. А с этим местом у Баста были самые неприятные воспоминания детства…
– Смотрите, смотрите, – кричала Герда, смахивая снег с лица. Игра в снежки- самая любимая игра детей из приюта Святого Йоргена. – Карлик вышел на прогулку! Закидаем его снежками!
Браге Сгьеггестад - сын самого богатого человека Йоргенбрумгеля был карликом, недостойным своего рода, но лелеемым родителями ребенком. Из-за своей заносчивости, он нередко подвергался насмешкам и, если удавалось детям из приюта ему за это надавать тумаков, они это делали с радостью. Это была не жестокость, но справедливая кара тому, кто с лёгкостью отказывал детям приюта в Рождественских подарках, потому что его отец был в совете попечителей и благодетелей этого приюта. Время шло и те, кто не давал ему спуска за его отношение к детям бедняков и сиротам, выросли, возмужали и покинули приютские стены. Многие уехали из Йоргенбрумгеля в поисках счастья, а кто-то, женившись, осел в родном городе. Выросли все, кроме Браге. Он остался карликом и не очень уважаемым человеком. Получив в наследство все богатство своего отца, однажды, накануне зимнего праздника Йоля, Браге бесследно исчез. Жители Йоргенбрумгеля подумывали, что его утащила Грила и Йольские парни или за его грехи его слопал Йольский кот, намеренно пугая своих непослушных детей этой страшилкой. Вскоре о Браге забыли и вспоминали лишь в дни наступающего священного праздника Йоля, шепотом напоминая друг другу и плотно задёргивая шторы на окнах, о том, что Браге теперь вместе с Грилой и ее парнями, ходит, поскрипывая в морозной ночи снегом, по улицам городка и заглядывает в окна в поисках непослушных детей. И только Браге не забыл, как извёл ту, что когда-то кидалась в него снежками. Герда, девочка в которую он был влюблён и которая, повзрослев, отказалась стать его женой, а вышла замуж за своего друга детских игр и шалостей Кристофера, выросшего из тощего мальчишки-сироты, в красивого, высокого и мужественного юношу. Он когда-то завлёк их в горы, где их и поглотила снежная лавина. А мальчишка из приюта очень живо напоминал их обоих. Ещё не хватало, чтобы он оказался их сыном. Браге оставалось только затаиться, ловко прикидываясь главным эльфом- конструктором Бастой.
Йоханесс и старая сказка.
Проснувшись утром в мягкой, теплой постели, Йоханнес сладко потянулся и зажмурил оба глаза, так как, пробивающийся сквозь плотные шторы, яркий солнечный луч во всю светил прямо в глаза и все время норовил запустить зайчиков прямо на подушку. Тихонько рассмеявшись, Йоханнес выбрался из-под теплого одеяла и сел на кровати. Как же он был счастлив! И в то же время испытывал стыд за то, что его сестра мёрзнет в сырой комнате приюта. Печально вздохнув, она, надев мягкие тапочки, осторожно дошел до двери и чуть-чуть ее приоткрыл. Его взору открылась поистине волшебная картина. В большом зале, у круглого стола, покрытого яркой скатертью в красно-зелёную клетку, хлопотала миссис Клаус. Она вытаскивала из печи румяные пирожки и складывала на серебряный поднос. А на столе тем временем выпускала клубы пара большая кружка горячего какао с молоком. У Йоханнеса тут же засосало под ложечкой и желудок громко возвестил о том, что голоден.
– Проснулся, соня? – широко улыбнулась миссис Клаус, увидев в дверях комнаты Йоханнеса. – Не стой столбом. Быстренько садись за стол и позавтракай. Да смотри, не обожгись. Пирожки только-только из печи, да не забудь про вкуснейшее какао, Санта его очень любит.
Йоханнеса повторно звать было не нужно. Как это было давно, когда мама пекла точно такие же пирожки, и они вместе с сестрой Хельгой наслаждались какао с молоком - самым вкусным на земле напитком. Это уже больше походило на добрую старую сказку, такую давнюю и такую родную, что глаза у мальчишки тут же наполнились слезами. Смахнув слезы, пока миссис Клаус отвернулась к печи, он обхватил кружку обеими ладошками и тихонько отхлебнул маленький глоточек.
– Ммм… – закрыл он от наслаждения глаза. – Как у мамы.
– Что говоришь, милый? – обернулась миссис Клаус, широко улыбаясь покрасневшим от жара печи лицом.
– Мама готовила такое же какао с молоком. – шмыгнул Йоханнес носом. –Давно, пока они с отцом не ушли на охоту…
– Что же было дальше? – миссис Клаус прижала руки к груди.
– Они попали под лавину. – отвернулся Йоханнес и утер рукой побежавшие из глаз слезы. – Если бы не Браге Сгьеггестад, они бы не погибли.
– Кто такой этот Браге Сгьеггестад? – миссис Клаус подвинула к Йоханнесу поближе пирожки и присела рядом с ним на лавку.
– Один богач, – Йоханнес откусил пирожок и отхлебнул какао. – Злой он.
– Почему же злой? – ласково улыбнулась миссис Клаус и поправила на его голове торчащие в разные стороны волосы.
– Потому что его никто не любил, вот он и обозлился.
– Разве можно кого-то не любить? – миссис Клаус подперла кулачком подбородок, приготовившись слушать воспоминания ребенка.
– Он ни с кем не дружил и просто ненавидел бедняков и сирот, потому что всем завидовал и считал, что его не любят из-за его недуга.
– Так он был болен?
– Ну, я это не могу назвать болезнью, – весело болтал под столом ногами в шерстяных носках Йоханнес. – Он был просто маленький и не смог вырасти. Он карлик. А разве плохо быть маленьким? Вон, эльфы тоже маленькие, даже ниже меня, но от этого они не злые, а наоборот, очень добрые.
– А почему ты решил, что твои родители погибли из-за него? – миссис Клаус поставила перед ним тарелку полную пряничных человечков, украшенных белой и зелёной глазурью.
– Так это он позвал их на охоту, а когда лавина дрогнула, он быстро вскочил на финки и был таков.
– А почему твои родители не сделали тоже самое?
– Их финки с провизией и оружием были привязаны к его финкам. Думаю, что они просто его не догнали и лавина их накрыла. Но иногда мне кажется, что все это старая-старая сказка, которую я услышал совсем маленьким.
– А где теперь этот Браге Сгьеггестад? – миссис Клаус взяла в руки корзинку с ёлочными игрушками, вторую дала ему. Вешая игрушки на ёлку, ждала ответ на свой вопрос.
– Этого никто не знает, – Йоханнес аккуратно повесил на еловую веточку стеклянного медведя. – Он тоже пропал спустя три дня после гибели моих родителей. Все думают, что его съел Йольский кот.
– Йольский кот? – рассмеялась миссис Клаус.
– Ну, да, – кивнул головой мальчишка и вытаращил глаза, давая понять, что это не выдумка. – А кто-то говорит, что его забрала Грила и ее Йольские парни. И то, и другое не очень хорошо, это я точно говорю.
– А когда это случилось? – миссис Клаус внимательно слушала Йоханнеса.
– Мне было четыре, а Хельге только что исполнился годик. Сейчас мне восемь лет, сестрёнке пять лет.
– Значит, четыре года назад? Бедные детки, но… – вдруг миссис Клаус как-то осеклась и растерянно посмотрела на Йоханнеса. – Четыре года назад… поможешь мне приготовить обед для Санты?
– Конечно, помогу, – согласно кивнул Йоханнес. То, что он не заметил беспокойства в ее глазах, миссис Клаус только порадовало. Но о том, что произошло четыре года назад она должна напомнить Санта Клаусу, ведь это напрямую может быть связано и с Волшебным экраном, и с поломкой конвейера, и с семьёй Йоханесса из Йоргенбрумгеля.
Продолжение следует...
Понравилось? Ставь 👍, подписывайся и оставляй комментарии.