«Любой инструмент рано или поздно приходит в негодность»: медленно и с расстановкой озвученная кем-то фраза тенью вернулась в оперативную память Чудика Флэмса после скупого повествования его приятеля. Депрессия соскользнула в область солнечного сплетения, поднялась чуть выше и застонала душевной болью, отчего яркие краски подёрнулись серыми и тёмными тонами.
Флэмсу почудилось, что главная героиня рассказчика, которую звали Пенсия, сорок лет истощая сладкими надеждами душу приятеля, в последние годы обернулась живым существом, питающим себя человеческой плотью и кровью, беззастенчиво отбирая остаток чаяний на существование. Именно на существование, а не на жизнь.
Давняя история. Когда-то Флэмс воочию подмечал, как побеждённые, от головы до пят покрытые техническими устройствами, как порука к вояжу, очередную часть жизни проводили в круизах на шикарных лайнерах, а убаюканные победители из-за имманентной скромности остаток бытия - в навозе, с костылями из берёзы.
С годами Пенсия приобретала черты самодостаточности и справедливости, обрастая десятками замысловатых законов и актов, их усугубляющих. Сотни алчных халдеев из знакомых учреждений (на слуху пенсионеров и бухгалтеров) распределяли между седовласыми позволительные подачки, лукаво поклоняясь и пресмыкаясь перед Её Величеством в расчёте на свой достойный кусок к старости. Презрение чиновников к трансформированным в сверхштатное приложение к обществу нарастало и достигало высшей точки. Престарелых граждан настоятельно сватали кадиям.
Добросовестные, как и приятель Флэмса, с радостью воспринимали все новеллы пенсионных перестроек, особенно напичканных вычурными словесами с параноидальным подтекстом. Мало кто замечал проделки паскудницы, безнаказанно нагуливающей жирок. Чем изощрённей выписывались законы, питавшие Её Величество, тем увлекательнее сценарии на вольную жизнь выстраивали простые смертные.
С трудом переваривая услышанное Флэмс не перебивал рассказчика, часто упоминавшем песню великого барда (не любившего, что его так называют) о нехорошем Козле с того места, где пелось в «заповеднике зрело мнение…». Слушатель не понимал приятеля. Как связаны Пенсия и Козёл? Он где-то слышал, что у человека две жизни, и вторая начинается тогда, когда он понимает, что жизнь всего одна. Но и это не помогало.
Ежегодно восторженные пенсионеры десятками тысяч обращались с письменными мольбами и по горизонтали и по вертикали, с целью восполнить пробелы в назначенной сумме пенсии, ошибочно возникшие по вине нерадивых чиновников. Не досчитали, не учли, упустили, потеряли, забыли и т.д. и т.п. из года в год. Всё катилось по кругу. Одни уповающие не дождались, другие якобы дождались, но не воспользовались. Кто-то и вовсе не нуждался, уехал. Следующий замес из тех кто дожил до красной черты. Очередной до бесконечности дубль. Десятилетия. Сотни тысяч жизней мыслящих существ.
Умудрённые опытом, особенно по вертикали, досчитывали, учитывали, восполняли, находили, понуждали. Сурово разъясняли тем, кто по горизонтали.
Скованная виртуозными законами Пенсия вела аскетический образ жизни не допуская общипывания.
…Вырубленные леса, суммарные начисления тем, кто их рубит, затраты на транспортировку, содержание мануфактур, производящих бумагу неугомонным старикам для челобитных - в разы превышали доначисления.
Чудик Флэмс слышал, что за один солнечный день один гектар леса поглощает 120—280 кг углекислого газа и выделяет 180 - 200 кг кислорода или тот же 1 гектар поглощает за 1 час столько, сколько в течение этого времени выдыхают 200 человек. Старики дышали реже, через раз. Это утешало.
Пенсия жила своей жизнью, бережно охраняя неприкосновенный запас. Не для всех. Вверху сидящие музыканты, конькобежцы и певцы, рьяно удовлетворяющие Пенсию незыблемыми законами, получали с лихвой. В знак благодарности последняя наполняла их головы чудной псевдоюридической техникой.
Перл творения – пенсия по старости. Классика жанра. Вчерашние работники на утро следующего дня превращались в стариков. Старая книга, старая машина, старая мебель, старая корова. Старая, старая, старая…Отличная обёртка – старый человек. Психологический разрушающий и истощающий трюк, приносящий плоды. Меньше трат на бумагу…
Приятеля Флэмса приговорили к двадцати трём тысячам. Получи и ни в чём себе не отказывай.
На этих словах Чудик Флэмс как-то обмяк, ноги подкосились. Старик-приятель удержал. Пенсия ехидно оскалилась.
«Любой инструмент рано или поздно приходит в негодность».