За долгое время Филомина наконец-то выспалась всласть, проспав практически целый день. Как Лоуренц и обещал он снял для чародейки лучшую комнату. С шёлковыми простынями и пуховыми перинами. С двумя кроватями с балдахинами и бархатными покрывалами.
Девушка грустно взглянула на соседнюю кровать. Алистер так и не объявился. Теперь, когда он свободен от своего повелителя, он мог пойти куда угодно. Возможно, он даже и не вернётся к ней.
Филомина подошла к фарфоровому умывальнику с позолоченным узором и ополоснула лицо. Внизу слышался гул празднующий. Девушка сняла ночную безразмерную хлопковую пижаму с рукавами фонариками и надела своё привычное зелёное платье, которое служащие успели постирать и высушить. От одежды приятно пахло лавандой.
Пришла пора спуститься вниз и присоединиться к празднику. А также и расспросить охотников, не нашли ли они следов карги в Олдерне. Аттертон обещал с этим помочь, как и Лоуренц. Хотя это сражение предстоит пройти только Филомине. Однако и здесь её терзали сомнения. Уйти из этого мира. Вернуться домой. Там, где есть постоянное метание и непонимание. Презрение и неодобрение. Поиски смысла и платёжки за коммуналку. Похудение к лету и желание пожрать.
Здесь девушка чувствовала себя свободно. Не обремененной рамками мира. Словно нашла своё место и хотела остаться здесь. Но остаться ей нельзя. Тем более, что будет с её родителями там. Внутри неё разгорался критикующий диалог.
– Разве можно вот так просто пропасть неведомо куда и никого не предупредить? А что если мама будет искать? А что если…
– Не думай так об этом! Ты же взрослый человек. Почему тебя нельзя делать то, что хочется? Быть там где хочется? Почему сразу надо спрашивать кого-то… Почему?
– Да потому что взрослые так не поступают! Это необдуманный поступок и ты это знаешь. Нам и так нельзя здесь остаться и ты это знаешь!
– Ну а что если…
– Нет! Нельзя, – перебила сама себя Филомина.
Внутренний голос словно жёсткий родитель, портящий всё веселье и заставляющий пораньше прийти домой с вечеринки, которая в самом разгаре. Внутри всё ежилось от нарастающего конфликта с самой собой.
– Хотя Бога Смерти, наверное, лучше всё таки не злить, – печально вздохнула девушка, плюхнувшись звёздочкой на кровать и мысленно перебирая все варианты за и против того, чтобы остаться, – Нет, нам всё таки нужно многое выяснить у наших родственников. Тем более если тётя Эвонна и бабушка были здесь, значит точно есть вариант вернуться сюда!
– А если нет?…
Мысли не давали никакого покоя. Филомина понимала, что нет смысла беспокоиться о том, чего ещё нет. Возможно она ещё точно вернётся сюда. Непременно вернётся. Здесь столько всего. Целый мир, который ждёт исследовательницу. Хотя в душе зрело сомнение. Что если она больше не вернётся. Что если…
Отбросив все сомнения, девушка направилась к выходу из комнаты.
За дверью стоял Алистер, вид его был задумчивым и нерешительным. Он заметил, когда девушка открыла дверь.
– Я-я, – протянул он, – Наверное, нам нужно поговорить… Прости, что вот так вот сбежал… Я просто…
– Алистер, – Филомина отошла, давая ему место войти в комнату, – Ты не обязан извиняться. Всё хорошо. Я понимаю.
– Просто… Это твоя победа и той кавалерии, что празднует внизу, – мялся он, войдя в комнату, – Я же почувствовал поражение… и не хотел, чтобы мой жалкий вид испортил твой триумф. Но потом, я осознал, что могу больше не увидеть тебя. И вот он я…
Неловкое молчание воцарилось в помещении. Алистер казался тихим и задумчивым, непохожим на себя.
– Просто. После всего. Я… знаешь… – слова давались ему тяжело и это было заметно от нервной жестикуляции, – Просто, знаешь… я столько лет мечтал, чтобы мерзавец сдох. И я думал буду рад его смерти. Ведь он всё отнял у меня! Абсолютно всё. Но теперь. Теперь я не чувствую ничего. Пустоту. И я не знаю как быть дальше. Такое чувство, что он всё таки победил. Я навечно останусь с этим проклятьем! С этим голодом. Болью. До конца.
– Алистер… – от его слов на сердце что-то защемило, Филомина еле сдерживала слёзы и он это заметил, поэтому легко улыбнулся и постарался натянуть свою привычную обаятельную улыбку.
– Что ж, – выдохнул юноша в своей привычной очаровательной манере, – Кажется мне снова придётся привыкать ко тьме.
– Алистер, – взяла его за руку девушка, а глаза юноши округлились, видя её мокрые глаза, – Ты же понимаешь, что мы ещё сможем найти способ вернуть тебе солнце. Может это благословение будет длиться дольше? Или может отправимся в Элларию…
– Мы? – наклонил он голову, вопросительно глядя на неё мягким своим взглядом.
– Алистер, – вздохнула девушка и отпустила его руку, – Просто тот ритуал не был нужен тебе. Он бы изменил тебя. Ты был сам не свой, когда стоял там. Я хочу для тебя лучшей жизни, а не превращения в настоящее зло. Ты же не такой. Я вижу. Знаю, что ты не чудовище, которое в тебе видят другие. Ты намного лучше. И я хочу для тебя лучшей жизни.
Юноша подошёл и нежно взял её за подбородок, вытирая пальцем скатывающиеся слезинки.
– Я знаю, – спокойно произнёс он, в его голосе уже не было притворства, – Ты права. В тот момент я лишь видел силу ритуала и безопасность, которую эта сила давала. Возможность быть кем угодно. Эта сила ослепляла. Опьяняла. Столько силы и стоит только протянуть руку. В тот момент я стоял на краю пропасти и только ты не дала мне в неё свалиться.
– Я просто увидела в тебе себя, – Филомина отошла и села на угол кровати, тень грусти омрачила её лицо, – Я просто знаю. Каково это. Гнаться за чужими мечтами. Бороться за то место, о котором желают многие. Гореть этой мечтой. Многие бы хотели получить то место с которого я ушла, многие боролись за него. За зарплату, которая у меня была тогда, но знаешь. Эта работа была пыткой. Тюрьмой. Я пыталась быть идеальным сотрудником, идеальной дочерью, племянницей. Старалась исправить то, что случилось с моим братом. От рассвета и до заката это была ненавистная жизнь. И когда я увидела эту алчность и этот огонь в тебе. Одержимость чужой мечтой. Держа эту власть ты не казался, – девушка пристально посмотрела на него, – Счастливым.
– Фила… – юноша стоял рядом с ней, не зная что и ответить, впервые за двести лет, кто-то попытался сделать для него что-то приятное, – Знаешь, за двести лет никто не делал для меня ничего подобного. Ты помогла мне разорвать этот порочный круг насилия и страха. Помогла мне найти самого себя, – он сел рядом с ней, – И за это я благодарен тебе. Спасибо, я этого никогда не забуду.
Филомина смотрела на его мягкую и искреннюю улыбку.
– Спасибо, – улыбнулась она и о чём-то задумалась, на лице промелькнула тень печали и девушка отвела глаза, – Знаешь, в твоих глазах я гораздо лучше, чем на самом деле.
– Не принижай себя так, – голос его был спокоен и нежен, – Ты такая одна. Других как ты нет и не будет.
– Да уж, но ты никогда не был виновен в смерти тех, кто тебе дорог…
Филомина тяжело вздохнула, а юноша задумался и нервно крутил перстень на пальце.
– Да, я их убивал, – Алистер попытался спрятать свою боль за улыбкой, как делал всегда, – Хочешь, можем сверить счёт? Не думаю, что ты сможешь обойти меня в этом.
– Думаю смогу, – выдохнула она, – Мой брат. Себастьян. Он умер, когда мы были детьми… И всё это время я считала, что я виновата в его смерти.
Воцарилось молчание. Юноша словно давал время, терпеливо ожидая её истории. Филомина задумалась, как рассказать эту историю тому, кто не из её мира, и при этом не расплакаться.
– Мне было семь лет, а моему двоюродному брату Себастьяну четырнадцать. Мама разругалась в тот момент с отцом, и тот ушёл. Бросил нас. Мы втроём с братом и мамой переехали к бабушке. Бабушка и тётя были в долгом отъезде, а моя мама с двумя детьми осталась одна. Ей нужно было заботиться о нас, зарабатывать деньги, заниматься домом, – слёзы вырвались из глаз Филомины, – И… может сейчас бы я её понимаю, но тогда. Тогда она ходила злая и вечно всем недовольная. Обвиняла во всем меня. Наказывала за любой проступок. Ругала. Постоянно шпыняла и бралась за ремень. А мне… мне хотелось, чтобы обо мне просто заботились. Любили. Как раньше, – Филомина попыталась успокоить эмоции и вытерла слёзы, взгляд её стал пустым, отстраненным, – В то время был лютый мороз. Метель. Я решила, что, возможно, если я заболею, она перестанет постоянно на меня срываться. Орать. И на улице я съела столько снега сколько могла. Это было до жути глупым поступком! И я была такой дурой что сделала это. К вечеру я разболелась. Температура была слишком высокая. Жар. Все кости ломало. Суставы выкручивало. Кровь пошла из носа и не останавливалась. Но мама посмотрела на меня холодным взглядом и отругала ещё хуже прежнего. Только после того как она закончила орать на меня, я потеряла сознание. Очнувшись, я помню, как Себастьян ругался с ней, говорил что если я сейчас умру она себе никогда не простит. И что сам отнесёт меня в больницу.
Девушка вытерла вытекающие слёзы и посмотрела на юношу, который смотрел на Филомину с долей сочувствия, храня молчание, но та отвела взгляд, говорить было об этом и так больно, смотреть на переживающее лицо Алистера было невыносимо.
– В тот миг я и сама чувствовала что умру. Чувствовала как будто жизнь уходит из меня и что я вот вот усну навсегда. На что Себастьян одел меня, пока мама собиралась. Вместе мы спустились к машине. Казалось метель только усилилась. Дальше я плохо помню, кажется мы выехали на шоссе и… – Филомину трясло, слова не выходили, грудь щемило, внутри всё холодело, – Я…
Слёзы вырвались рекой, а дыхание спирало.
– Я лишь помню удар. Полёт. И раздирающую боль, – девушка попыталась успокоиться, вытерла слёзы, глаза были красными, – Дальше я помню как очнулась на снегу. Себастьян… он… я… – справиться с нахлынувшим ужасом казалось сложнее, но Филомина попыталась пересилить это, в конце концов Алистер прошёл через немыслимое и смог побороть столько тьмы внутри себя, а его спокойный и сопереживающий взгляд давал ей сил, – Я лишь помню, как увидела его окровавленное лицо. Машину искорежило и он остался в ней. Последнее что он мне сказал: Беги. В следующий миг машина взорвалась. Его объяло пламя. А я… я лишь сидела и ревела на снегу.
Она закрыла лицо руками и подушечками пальцев нажала на закрытые глаза, пытаясь остановить поток слёз, которые уже не в силах была сдержать. Прошло несколько минут прежде чем она открыла лицо.
– Я звала на помощь. Но никто не пришёл. Никто! – она покачала головой, пытаясь отбросить ненужные мысли, – Маму отбросило далеко от машины. Она забыла пристегнуть ремни безопасности и… вылетела при столкновении. Она выжила. А Себастьян нет. Как и водитель второго автомобиля, что вылетел на встречку. Несколько месяцев мама провела в коме в больнице. Меня же отдали бабушке со стороны отца, которая меня вечно шпыняла и заставляла делать всю работу по дому. Как только мама очнулась, то мы с отцом поехали её навестить. И я до сих пор помню что она сказала, – слёзы снова текли по лицу девушки, – Это твоя вина! После чего она замолчала. Ничего не говорила мне целый год. Когда она выписалась мы стали жить все вместе с отцом, который помогал маме по дому. Бабушка и тетя вернулись. И со мной никто не разговаривал больше года. Год молчания. Тишины. Я думала, что все они винят меня в том, что случилось. Что я виновата… Я даже думала о том, что лучше бы меня не стало. Что так всем станет только легче. Не будет напоминаний о том, что я натворила, – Филомина вытерла слёзы и попыталась успокоиться, – С тех самых пор я старалась загладить вину. Хоть как-то. Я забыла о своих мечтах. Своей боли. Пыталась быть сильнее. Пыталась быть такой как меня хотят видеть. Только вот…
Горечь сжала горло, а из глаз вытекли очередные слёзы.
– Только вот в тот день я похоронила и саму себя. Всё чего я хотела, всё о чём я мечтало стало неважно. И я стала выполнять чужие мечты. Чужие желания в надежде на прощение… которого за двадцать лет так и не последовало. А переступать через себя и делать вопреки своим желаниям стало второй натурой. Смыслом моего существования. А иногда бывали и дни. Когда я задумывалась: для чего всё это? Зачем я всё ещё продолжаю жить. Каждое утро приносило очередную боль и желание закончить со всем этим. Желанием прекратить этот бессмысленный цикл собственной жизни. Но видимо я слишком слабая, чтобы принять подобное решение, – Филомина перевела взгляд на юношу и постаралась улыбнуться, чтобы последняя фраза звучала скорее как шутка.
Повисло гнетущее молчание. Алистер отвёл свой взгляд, пытаясь переварить услышанное. А девушка смотрела на него в ожидании приговора. Она боялась, что он обвинит её в случившимся, что она часто слышала, когда рассказывала эту историю. Или сделает язвительный комментарий о том, что другим в этой ситуации повезло куда меньше и не ей жаловаться.
– Знаешь, я не… м-м… – он тяжело выдохнул и занервничал, его чувства перемешались, он сам не знал, что сказать и какой совет дать в этой ситуации, но потом он поднял свой взгляд и посмотрел прямо на неё, – За две сотни лет в моей жизни было мало приятных моментов. Бывали дни когда я превращался в безмолвное, лишенное собственной воли создание. Мне хотелось рыдать, но я не мог. Всё во мне разрывалось от мысли об очередное поручении Александра, которое придётся выполнять через постель. Я мечтал сбежать подальше от Олдерна. Но я каждый раз доводил всё до конца. Потому что страх парализовывал меня. Я боялся пойти против его воли. И я возвращался. Снова, и снова, и снова. Переступал через себя. Заталкивал все свои мысли и чувства как можно дальше раз за разом. Я обвинял его в том, что со мной случилось, как и тех, кто виновен в моей смерти, – он стыдливо отвёл взгляд, но потом попытался скрыть за маской улыбки, – Но знаешь, мы оба заслуживаем счастья. И наше приключение научило меня, что мы не можем позволять страху управлять нашими жизнями. Или мы никогда и не жили. Мы не можем изменить того, что сделано, но мы можем изменить то кто мы есть сейчас. Не становись заложником своих страхов. Не позволяй прошлому менять тебя. Ты и так идеальна. Других как ты нет и не будет. Не позволяй чувству вины сделать из тебя послушного раба. Не возвращайся…
– Я не могу…
– Почему? Из-за смерти? Есть много способов избежать её. Перед тобой живой, ну или почти, пример этого.
– Нет, я не из-за этого. Я думаю потому, – Филомина задумалась и заглянула глубоко в себя в поисках ответа, – Потому, что иначе я опять буду опять бежать от себя самой. Мне нужно встретиться со своими родителями. Всё им объяснить. Дать понять что никто не виноват в том, что случилось. Объяснить, чего я хочу и как со мной больше нельзя. Дать понять, что я больше не тот ребёнок. И что делать мне по жизни буду решать только я. Хорошо это или плохо. Но нести ответственность за свои решения буду также я.
Алистер мило улыбнулся.
– М-м, и что будет дальше?
– Я не знаю. Но разве не лучше ли не знать? – игриво улыбнулась она, – Единственное, в чём я точно уверена. Я найду путь обратно. Я вернусь. Обещаю!
В его глазах сверкала надежда. Надежда на то, что это не последние их дни здесь. Воцарилось какое-то необыкновенное молчание.
– Знаешь, – откашлялся Алистер и смущенно отвёл взгляд, – Я хотел бы тебе кое-что показать. Если ты не против. Кое-что в городе. Это не далеко.
– Что это?
– Увидишь.
– Хорошо.
– Только давай ускользнём, чтобы нас не заметили. Не хочу я праздновать с охотниками.
– И как же мы это сделаем?
– Идём за мной, – Алистер отворил окно и протянул руку девушке.
Филомина взяла с собой свой посох на всякий случай и проскользнула за юношей в открытое окно. Сердце забилось как сумасшедшее. Она почувствовала себя девчонкой, бунтаркой, которая нарушает привычный порядок вещей. Скатившись по покатаннлй крыше и спрыгнув вниз, она оказалась на аллее за таверной. Ботинки Лёгкого шага и вправду сделали падение чуть более приятным, словно приземляешься на пуховое облако.
Алистер вёл девушку по узким улочкам старинного города. Иногда она забывалась глядя на мозайку и орнамент на стенах, словно попала в средневековый город где-то в Европе и всё не могла налюбоваться видами.
– Нам сюда, – Алистер завернул за очередной угол, улочка с одной стороны была ограждена длинной серой стеной. Вдалеке за стеной виднелась часовня.
– Куда мы?
Филомина вместе с юношей вошли через арку с кованными металлическими воротами и оказались на кладбище. Вокруг не было ни души. Солнце зашло и на город опустился лёгкий полумрак. Алистер шёл медленно и уверенно, девушка шла рядом посматривая вокруг. Кладбище напоминало ей о самых печальных моментах в её жизни. О расставании. И в голове её крутился лишь один вопрос: «Зачем мы сюда пришли?»
Подойдя к одному безымянному надгробному камню, Алистер остановился, опустил голову. Вид его был мрачным и печальным.
– Алистер? Чья это могила?
– Она… моя… Сто девяносто два года с того самого дня, как я очнулся здесь. И я ни разу не возвращался. До сего дня, – выдавил он из себя, голос звучал хоть и печально, но спокойно. Тот ужас для него закончился и сейчас он пришёл, чтобы поставить последнюю точку во всём этом, – В тот день я очнулся здесь, погребённый под землёй. Мне пришлось пробивать свой путь наружу. А когда я выбрался, покрытый грязью и собственной кровью. Александр ждал меня. И с тех пор я принадлежал ему.
– Ты не виноват в том, что случилось. Ты же не мог знать, чем это всё обернётся. Александр обманом у тебя всё отнял.
– Возможно, но всё же. Он всё же отнял. Абсолютно всё. Мне стоило догадаться, что за всё это придётся платить, – взгляд был пустым, направленным на его могилу.
– Я даже представить не могу, на что это было похоже.
– На кошмар, – опустил он голову, – Моё тело извивалось и выворачивалось, пока я был абсолютно беспомощен. Я чувствовал, как смерть сжимала моё сердце, пока оно не перестало биться. А когда я очнулся, то обнаружил себя заживо погребенным в этой самой могиле. Я… никогда не хочу проходить через что-то подобное снова.
Слова Алистера звучали так, словно он опять ощутил ту боль. То чувство ужаса и осознания собственной смерти и превращения. Филомина не знала, что сказать. Что вообще можно было сказать на такое, поэтому они оба стояли какое-то время в тишине.
– Так странно, – прервал молчание юноша, голос его был тихим, полным боли, – Я бродил по улицам города словно призрак, пока человек, которым я был мертв и похоронен в безымянной могиле.
– Мне жаль, Алистер…
– Мне тоже. Теперь придётся учиться жить заново. Понять чего я хочу, – он поднял на неё свой взгляд, полный надежды.
– И как? Уже есть идеи? – с милой улыбкой произнесла она, в надежде развеять грусть момента.
– Я хочу быть с тобой, – его голос стал тихим, нежным и спокойным, – Ты всё это время была рядом. Заботилась. Прошла со мной через жажду, унижение и страдания. Ты была рядом. Доверяла мне. Хотя это было самое идиотское, что ты делала! – последнюю фразу он проговорил на повышенном тоне, подчёркивая своё личное неодобрение, но потом голос стал прежним, – Но с тобой я чувствую себя в безопасности. Услышанным. Понятым. Увиденным. Принятым. И что бы будущее не готовило для нас. Я не хочу терять это.
– Не потеряешь.
– Спасибо, – вздохнул он.
– Алистер, знаешь, – сердце Филомины трепетало, ей так хотелось сказать ему всё, раскрыть свои чувства, но сомнения мешали ей, насколько подходящий для этого момент, но она всё таки решила рискнуть, идеального момента может уже и не быть, – Ты – тот человек, с которым я хочу быть рядом, которого я, – внутри всё сжалось, – … люблю.
– Думаю я понимаю, – мягко улыбнулся он, и заглянул в её глаза, его взгляд был таким глубоким, проникающим, уязвимым, сейчас он и сам ощущал нечто подобное, – Знаешь, в начале меня вообще не заботила твоя судьба. Но сейчас, – голос стал на удивление нежным, он взял её за руки, некая дрожь прокатилась по её телу, – Быть с тобой – это нечто больше, чем похоть, манипулирование или использование тебя для моих целей. Я, – он задумчиво отвёл взгляд, пытаясь подобрать то слово, которым мог бы описать свои чувства, после чего посмотрел на неё и взя за руку, – Я люблю тебя. Мне нравится быть с тобой. И мне нравится всё это.
Услышав эти слова, Филомина ощутила радость, наполненной этим счастьем. Тело словно готово было воспарить вместе с ним. Она стояла с хитрым взглядом, ожидающим его действий. Момент был трогательным. Алистер заметил этот блеск в её глазах, это учащённое сердцебиение и осторожно приблизился. Его рука скользнула по её шее и за ухо. Вторая рука осторожно опустилась на талию и притянула её ближе. Он медленно приблизился к ней и нежно поцеловал в губы.
– Хм, – усмехнулся Алистер и отпустил её, – Знаешь, а мне это начинает нравиться, – после чего перевёл взгляд на могильный камень и сделал вид как ни в чём не бывало, – Что ж пора добавить надпись на этот кусок гранита.
Он вытащил кинжал и подошёл к могильному камню. Через како-то время появилась надпись «Алистер Альтериан 1454 – 1677 год».
– Теперь ты начнёшь жизнь с чистого листа? – улыбнулась Филомина, сложив в уме цифры.
– Скорее начну жить. И я намерен испробовать все удовольствия, что жизнь может предложить, – он отвёл взгляд от надгробной плиты и с хитрым взглядом уставился на девушку.
– Ты о чём? – заметила его игривый взгляд девушка.
– Если ты сегодня предложишь ночь страсти – то возможно тебе удастся меня уговорить, – произнёс он.
– Может пока не будем спешить? А просто останемся и побудем немного? – спокойно с ноткой заботы произнесла она.
– Я… – удивился он, но при этом внутри царило некое спокойствие и нежность, – Я был бы только рад.
Какое-то время они стояли в тишине и безмолвии. Какое-то странное чувство умиротворения царило на их сердцах. Спокойствие и безопасность. Словно этот миг был только их.
Раздался колокольный звон и Филомина со своим спутником решили отправиться обратно в таверну.
Обратно они уже возвращались по основной дороге, которая соединяла порт и дворец. Алистер решил, что сейчас можно зайти с парадного входа, а заодно и пройтись по освещенным фонарями и лунным светом улицам Олдерна.
– Ты здесь родился?
– Нет, моё поместье далеко отсюда, – задумчиво шёл рядом Алистер, – Рядом с Риджпортом. Там я родился и там же и умер. Александр привёз меня сюда.
– Ты бы остался здесь? Или перебрался бы в другой город?
– Я не думал об этом, честно. Здешние места кажутся привычными, родными. В Олдерне несмотря на всё можно найти множество возможностей. Но я бы и хотел увидеть весь мир с тобой или отправиться в твой мир.
– Мой? Там нет ничего такого…
– Мир без магии, где стальные птицы перевозят людей через моря и океаны, космические корабли, что позволяют подняться к звёздам. Думаю нас ждало бы куча веселья!
Филомина улыбнулась, удивляясь тому, что он запомнил, что она говорила. Казалось ему было всё равно.
– Ага, а ещё оплата за жильё, налоги, политика и так далее.
– Моя дорогая, – засмеялся Алистер, – а тут ты думаешь здесь этого нет? Думаешь здесь как в сказке про магию, вампиров и рыцарей, которые победив злодея, спасут принцессу и ускачут в закат?
– Я не...
– Знаешь, что послужило причиной того, что меня убили? Пакт о рабовладельчестве.
– Ты… – сомневаясь, спросила Филомина, – был против?
– Наоборот, я позволил работорговцам из Элларии высаживать суда в Риджпорте.
– Но… разве это…
– Что? – внимательно и с ехидной улыбкой посмотрел на неё Алистер.
– Ты говоришь так словно рабство это хорошо…
– Ха, – посмеялся он, – Я всего лишь старался быть объективным тогда. Все кто не имеют надела земли и вынужден работать на кого-то и так являются по сути рабами. Работник, сотрудник, помощник – просто красивые слова, которые скрывают гнилую суть, – они остановились и он кивнул в сторону юнца, что подметает порог и закрывает дверь на ключ, после чего убегает, – Вот посмотри на того слугу, что закрывает магазин. Хозяин магазина скорей всего платит максимум одну серебряную монету в месяц. Налог, оплата жилья, скудная еда выйдут ему в эту серебряную монету. Только вот проблема. Если у него сносится обувь, прохудится одежда или он заболеет ему придётся побираться, сократить свои расходы, голодать или идти подрабатывать где-то ещё. При этом он тратит свою жизнь на то, чтобы получать гроши. Гроши за работу, которая другим приносит состояние. Разве это уже само по себе не рабство? Например, если бы этот юнец продал себя в рабство волшебнику из Элларии, то на его месячное содержание хозяин должен был бы тратить три серебряных монеты. На хорошую еду, на одежду, на проживание и лекарства. К тому же в контракте о владении был пункт о выплате долгов рабов. И у каждого контракта был свой срок. Если он закончится, раб мог уйти или остаться. Мог освоить магию и стать членом коллегии, где ему выдавали комнату и расходы за его содержание нёс Магистериум. При этом освободи раба, дай ему мизерное жалование и он будет рад пахать за меньшие гроши, чувствуя себя довольным и свободным, – пожал он плечами, – Как не назови раб или работник, смысл остаётся одинаков. Кто-то получает материальную выгоду от чьего-то времени и физического труда и либо оплачивает им грошами из своего кармана, что гораздо выгоднее, либо он полностью берёт на себя обеспечение. К тому же, подобный пакт о рабстве решал сразу несколько проблем. Уменьшение нищих и обездоленных здесь в Олдерне, нехватку трудовых ресурсов в Элларии. Кроме того Александр бы получал преступников, с которыми мог делать всё, что пожелает. Никто бы не искал их. А я бы получил власть, которая позволила бы делать всё, что заблагорассудится уже мне. Только вот Церковь это не заботило. Они начали распространять слух о том, что рабы в Элларии были лишь подопытными для экспериментов волшебников и алхимиков. И настроили тем самым против меня деревенщин, что ворвались в моё поместье и забили меня практически до смерти, если бы не пришёл Александр…
– Так он тебя спас?
– Он предложил мне вечную жизнь, – тяжело вздохнул он, вспоминая события прошлого, – И учитывая мой выбор: вечная жизнь или умереть истекая кровью, я принял его предложение. Только позже, я понял, насколько долго вечность может тянуться.
– То что ты говорил о рабстве. В твоих словах есть смысл. Жуткий, но смысл…
Филомина задумалась и мысленно посчитала сколько у нее уходило на квартиру, еду, проезд, одежду и сколько в итоге оставалось, сумма вышла не сильно ободряющая. В последние годы ей начинало казаться, что всё это одно сплошное рабство. Работа за еду и проживание. Время, которое она тратила на бессмысленные счета не приносили ей ничего и не делали богаче.
– Похоже, наши миры не так уж и отличаются, – вздохнула она, подводя итог своим размышлениям, – Но разве после всего что с тобой произошло ты всё ещё считаешь что рабство это хорошо?
– Увы, но то была партия, которую я к превеликому своему сожалению проиграл. Однако я не допущу подобной ошибки в дальнейшем, – печально вздохнул он, воспоминания о прошлом уносили его мысли куда-то далеко, – После свержения королевской династии здесь царил хаос. Вампиры, упыри, оборотни, зомби. Каждый Дом, что вступал в борьбу за корону рисковал присоединялся к толпам нежити, заполнивших город. Я же решил быть умнее и присоединиться к сильнейшей стороне, что фактически уже владела городом, только управляла им из тени, – вздохнул он, и решил перевести тему, – Однако, надо отдать Александру должное. Он сумел вычистить город от нежити и на улицах стало чуть более спокойней.
– Ты как будто восхищаешься им.
– После всего того что он со мной сделал, я рад что он сдох и будет гнить в той крипте! – оскалился Алистер, – Однако ему удалось сделать то, чего не смог сделать никто. Перебить весь род Монтеро. И его смерть не искупит всё что он со мной сделал, – его голос дрожал, – Но я рад, что он сдох.
Пока они молча шли по улицам, девушка заметила как Алистер с интересом осматривает город.
– Знаешь, – прервал он молчание, – Я помню этот город в первые годы, когда только стал отродьем. По улицам бродило много нежити, вампиров, помимо семьи Монтеро и упырей. Бродило много пьяниц, бездомных, наркоманов. Нищих. Разбойников, контрабандистов. В закоулках подстерегали бандиты и контрабандисты, торговцы плоти, которые поставляли живой, ну или полуживой товар для опытов или корма для… м-м… скота. Удивительно как всё изменилось.
– Ты о чём?
– Раньше я и сам прятался в тенях, а сейчас… Сейчас довольно странно вот так вот идти по улице в столь приятной компании. Тебе очень повезло оказаться в Олдерне, где к волшебникам и магам сейчас относятся спокойно. В Фахридской Империи или другой части мира отношение к ним гораздо, гораздо хуже. Есть причина, по которой все владеющие магией живут лишь на одном островном континенте и редко покидают его пределы.
– Я тоже этому рада. Хотя я не хочу уходить. Так хочется остаться здесь.
– Знаешь, мне тоже не хочется прощаться. Я не хочу отпускать тебя.
– И-и, – улыбнулась Филомина, – Ты пошёл бы со мной? Если можно было бы…
– Ну разумеется, – улыбнулся он своей очаровательно опасной улыбкой, – Устроить хаос в новом плане? Думаю нас ждала бы масса веселья.
Пока они неспешно шагали по мостовой, обсуждая каково бы было если бы они вместе отправились в Москву, наводить шороху в мире Филомины. Вокруг горели фонари, ярко освещаю централью улицу города. Лавочники закрывались, но жизнь ночного города кипела. Жители спокойно прогуливались. В воздухе морской запах смешивался с нотками алкоголя и печённой еды.
Навстречу парочке вышла уже знакомая фигура в тёмном сверкающем платье с пышной юбкой и тонкой трубкой в руках.
– Надо же, какая встреча! – обрадовалась девушка, завидев знакомых ей людей.
– Добрый вечер, – ответила Филомина.
– Ну хоть у кого-то в этом захолустье оставались манеры, – Фрея перевела свой взгляд на Алистер.
– Мы можем уйти, если тебе не приятно, – забеспокоилась девушка глядя как сморщился юноша при виде волшебницы.
– Нет, я могу вытерпеть её присутствие.
– Какие жестокие слова, – обиделась она, иронично закатив глаза, – А я между прочим, старалась быть с вами вежливой. К тому же моё предложение ещё в силе. Моя шея в твоём распоряжении.
– М-м, – с издёдкой протянул он, – Пожалуй я продолжу отказывать тебе до конца времён. Я больше не выполняю чужие прихоти.
– Какая досада, – вздохнула она и заложила в трубку листья, – А Теодор Рокшфильд так о тебе отзывался в Фениксбурге. С каким упоением он рассказывал о тех двух ночах, что провёл с неким очаровательным белокурым отродьем Александра, которому поведал о своей дипломатической миссии.
Лицо Алистера искривилось от воспоминаний, и он нервно глянул на Филомину.
– А-а, так может ей рассказать? – Фрея зажгла трубку, сделала затяжку и перевела взгляд на Филомину, – Теодор предлагал забрать его в Элларию между прочим, а ещё он рассказал мне интимные подробности о…
– Прекратите, – остановила её Филомина, видя как нервная дрожь пробегает по спине юноши, – Мне всё равно до того с кем и как у него что-то было.
– Как пожелаешь, – вздохнула печально Фрея, – Только вот мне не всё равно! Мне никто не отказывал. И уж тем более не тот, кто готов за сущий пустяк прыгнуть в койку к незнакомцу!
Судя по всему отказ Алистера сильно задел волшебницу. Раздражение так и читалось на её лице, как и неприкрытая злоба, но она старалась держать лицо.
– Хотя, – сделала она очередную затяжку, яростно глядя на вампира, – Кто старое помянет тому глаз вон? Пусть наши обиды останутся позади. Тем более нам с тобой, – она перевела свой взгляд на Филомину, – Есть что обсудить.
– После того как ты поступила с Алистером, нам нечего обсуждать.
– После того как я что?!
– Спасибо за беспокойство, – вмешался юноша, – Но со мной всё в порядке. Я уже не тот, каким был раньше и ей меня не задеть. А ты если хочешь можешь выслушать её.
– Я расстроена в лучших чувствах. Ты продолжаешь меня оскорблять, хотя я стараюсь помочь из лучших своих побуждений.
– Лучших? – нервно хихикнул он, – Это ты называешь лучшими?!
– Вообще то да, – голос её стал холодным а взгляд ещё более пугающим, – Дом де’Лафэр много столетий совершенствовался в одном виде магии, – она сделала драматическую паузу, чтобы заставить своих собеседников нервничать, – Магии крови. Мне достаточно лишь капли, чтобы заставить подчиниться моей воле. Любая прихоть. Любой каприз. Эта же магия заставляет отродий подчиняться своему лорду. Тебе ли не знать это.
Она перевела свой взгляд на Алистера, который напрягся, готовясь дать отпор.
– Зачем ты говоришь? – вмешалась в разговор Филомина, – Или ты пытаешься нам угрожать? Что вообще ты тут делаешь в ночи?
– Хм-м, никаких угроз. Простое дружеское предупреждение. Если бы я хотела, то получила бы всё сама. А до того, что я тут делаю, – вздохнула она, – У меня возникло небольшое разногласие с лордом Александром и он перебил моих людей, поэтому мне приходится искать тех, кто доставит меня в Риджпорт.
По её холодному тону и жуткому спокойствию на лице казалось, что смерть подчиненных её совершенно не заботит. Наоборот, случившееся для неё было нормальным явлением. Подобное отношение вызывало в Филомине раздражение, как так можно безразлично относится к чужим жизням.
– Так вот, вернёмся к нашему делу, – Фрея сделала затяжку и выпустила облако сверкающего фиолетового тумана.
– К делу? Какие дела у нас могут с тобой? Ты мне так и не рассказала откуда ты знала мою покойную бабушку!
– О-о, – обрадовалась волшебница, – Так старушка мертва. Хоть одна хорошая новость.
– Ты говоришь о моей бабушке! – сквозь зубы прорычала Филомина.
– Да хоть бы и о своей, – Фрея вытряхнула весь пепел из трубки аккуратными и элегантными движениями, – Она со своей дочерью натворили здесь делов. В Элларию им путь закрыт!
– Что же они такого сделали? Не вернули книги в библиотеку?
– СДЕЛАЛИ?!!! – волшебница взорвалась, но после попыталась успокоиться, ведь подобное поведение даже в присутствии черни было для неё недопустимым, – Прошу меня простить, за столь грубое проявление эмоций. Но эти две пустоголовые идиотки вызвали Сопряжение! Более 20 лет назад. Наплевали на все правила Магистериума. Украли ценные артефакты, которые им не принадлежали! Разрушили Башню Адерона. Самое первое между прочим строение в Фениксбурге. Но более всего. Возомнили себя Всевершителями! Которым плевать на законы мира и самого мироздания. Из-за их бездумных действий Сопряжение уничтожило все лириумные шахты. Волшебники остались без магии, а чародеи только спустя десятилетие смогли восстановить утраченное. К счастью, Сопряжение удалось сдержать. Однако Архив был утрачен. Надеюсь этой Эвонне воздалось за это. Сопряжение ударяет не только по одному миру. Оно забирает что-то и из другого.
– Воздалось, – Филомина опечалено опустила голову, – Но что… зачем им было это было?
– Прошу прощения, – внезапно изменилась в лице Фрея, – Но это не моё дело. О таком ты должна спрашивать свою семью. Тем более тогда я была ребёнкам и до сих пор помню тот день, когда Фениксбург был объят пламенем, а с неба летели куски Архива Адерона.
– С неба?
– Да, Архив представлял собой прекраснейшее здание, что парило в облаках над городом. Магия поддерживала его. Архив также накрывал в случае нападения весь остров щитом, который не пробивала ни одна магия. А ещё в нём располагался единственный во всей Элларии пункт для перемещений и телепортаций по всему Тэосу.
– И зачем его было уничтожать? – недоумевала Филомина, представляя как её бабушка и тётя словно две террористки взрывали всё и крушили всё подряд.
– Понятия не имею, – пожала плечами Фрея, – Но в Элларии им больше не рады. А вот тебе, напротив, – её взгляд томно смотрел прямо на девушку.
– Меня?
– Посох Адерона, – она кивнула на руки девушки, – Интересная вещь, а ещё и очень редкая. Она была в Архиве, а теперь в твоих руках. Интересно, что мощнейшие артефакты попадают в руки тех, кто не способен по достоинству их оценить, – но видя возмущение на лице девушке, Фрея сменила тон, – Я к тому, что чародеев вроде тебя осталось мало. А континент опасен для необученных и не умеющих справиться со своей магией. К тому же кресло председателя Магистериума всё ещё осталось незанятым. Сейчас его занимает заместитель.
– И что с того? Зачем ты мне это говоришь?
– Потому, что более восьмидесяти лет назад Теодор приезжал в Олдерн, чтобы пригласить на это место лорда Рейнгарда Монтеро, но как мы все знаем после этого лорд был убит. Я приглашала Александра занять это место, но мы поздравили и он прибил всех моих телохранителей. А вот ты ещё здесь.
– И почему это ты решила пригласить меня?
– Почему нет? В тебе есть потенциал. Магия так и пульсирует в тебе. Ты сможешь обучиться. Найти себе наставника. Должность председателя должен занимать кто-то одаренный, кто-то с врождённым даром к магии, кто-то вроде тебя.
– Пожалуй что нет.
– Что?! – Фрея не ожидала подобного ответа, – Я предлагаю тебе такую возможность!
– Тебе сказано нет! НЕ-Е-ЕТ, – вмешался Алистер, – Научись уже понимать это слово.
– Одна жестокость за другой, – холодно вздохнула волшебница.
– При всём моём уважении, – вежливо ответила Филомина, пытаясь аргументировать своё решение, – Но я не знаю ни тебя, ни порядки в вашем Магистериуме. Ни порядков этого мира. И учитывая, что сделала моя бабушка не думаю, что меня так вот просто будут ждать там с распрстёртыми объятиями. А если даже и будут, то с моей стороны принять подобное предложение было бы вехой безответственности. Поэтому я отказываюсь от предложения.
– Любопытно, – Фрея вертела трубку между пальцев, задумчиво глядя на девушку, – Возможно в тебе всё таки есть капельки ума. Но в любом случае. Магистериум не собирается карать тебя за поступки твоих родственников. Каждый несёт ответственность за свои деяния. Тем более чародеями нельзя так просто разбрасываться. Двери Элларии останутся для тебя открытыми, если надумаешь туда отправится. И не думаю, что мы в скором времени встретимся, поэтому. Прощай, чародейка Филомина.
– Прощайте, Фрея.
Алистер же смерил её лишь холодным взглядом, ничего не сказав. После чего волшебница ушла в поисках экипажа. Её струящееся платье так и переливалось в лунном свете создавая ощущение парения.
Филомина же вместе со своим спутником вернулись в таверну, где всё ещё гуляли солдаты, которые, завидев двоих, радостно подняли свои бокалы за спасителей Олдерна. В роскошном зале играла мелодичная музыка. Пока девушки в фартуках разносили и подливали всем алкоголь. Командор Лоуренц сидел задумчиво у стойки, читая записи в кожаном переплете.
– Алистер, все хорошо? – Филомина заметила как напрягся юноша, войдя в помещение.
– Да, я в порядке… Просто. Это твой вечер. Так что иди. Веселись. Я подожду тебя в комнате.
– Не хочешь ни с кем пообщаться?
– М-м, боюсь я не пример для героя, в отличие от того сидящего за баром рыцаря. Тем более мне больше нравится наблюдать с безопасного расстояния. Но ты иди, – он махнул ей в сторону празднующих, – Веселись. Ты это заслужила.
– Хорошо. Тогда не скучай. Я скоро подойду.
– В таком случае, – Алистер сделал поклон, – Буду ждать.
Филомина улыбнулась ему и кивнула, после чего подошла к командору.
Рядом с ним упав лицом в барную стойку сопел перебравший Элайджа.
– Добрый вечер.
– А-а, вот и героиня дня! – улыбнулся Лоуренц и оторвался от чтения, – А ваш друг не присоединится?
– Судя по всему, он не очень любит шумные компании, – пожала плечами Филомина
– Досадно, я надеялся он присоединиться. Хотел вручить ему это, – он протянул свиток с королевской печатью, – Это те документы, которые понадобятся ему, если он решит начать новую честную жизнь как законопослушный житель Олдерна.
– За пбъеду! – выкрикнул что-то Элайджа и опять рухнул на стойку.
– Да-а! – поддержала его призыв толпа, все подняли бокалы, – За командора Лоуренца! За чародейку Филомину! За графа Алистера! За победу!
Звон бокалов и радостные возгласы. Даже девушке бармен заботливо принёс фужер красного терпкого вина.
– Я попросил специально достать лучшее, что у них есть.
– М-м, – смутилась Филомина, которая не ожидала стольких почестей, но вино и вправду было неплохим, – Вы кажется постарались. Но граф Алистер?
– До того, как Ваш дорогой друг присоединился к семье Монтеро это был его титул. К сожалению, это меньшее, что пока я в силах сделать для него.
– А как же поместье Монтеро?
– Поместье со всеми землями отойдёт в казну Олдерна. Часть будет пожертвована Церкви. Также мы подождём до утра, а к рассвету обыщем поместье и обеспечим безопасность, выставим охрану внутри.
– Боитесь чего то?
– На то есть свои причины, – он закрыл блокнот и постучал по нему пальцами, – В поместье ещё много секретов, которые не должны вырваться на улицы города.
– Почему не отдать его Алистеру? Он же в какой-то мере член этой семьи. Это разве не его наследство?
– Птмушта он вмпир…
– При всём моём уважении к Вам, чародейка, но ему я не доверяю.
– Почему? Он же спас всех?
– Поймите меня правильно, но доверие это ценная валюта, которая даётся непросто. Тем более Ваш дорогой друг виновен во многих деяниях своего господина. Хотя его поступок и является началом его искупления, но и одно доброе дело не сможет загладить все его преступления.
– Но мне то вы доверились.
– Птмуша вбора нье быть… – икал Элайджа, пытаясь не свалиться снова вниз, эльф оперся о логоть и смотрел на девушку одним прищуренным глазом.
– В каком смысле?
– Видите ли… – откашлялся Лоуренц, – Наша миссия была провальная уже с самого начала. Александр на удивление потрясающий стратег. В его руках власти больше, чем даже у короля или церкви. Поэтому с самого начала миссия была остановить ритуал любой ценой. Я и не предполагал, что нам удастся уйти оттуда живыми. Хотя и рад подобному исходу.
Командор мило улыбнулся, стараясь сгладить ситуацию.
– Ваше в… – к ним подошёл солдат и отсалютовал, но Лоуренц грозным взглядом и поднятой рукой заставил его замолчать, – Прошу прощения командор, глава охотников Пустынных гончих просил передать Вам.
Мужчина протянул сложенный листок бумаги и удалился, отсалютовав. Лоуренц развернул листок и, прочитав, протянул его Филомине.
– Кажется они нашли логово карги. Оно находится в гроте за доками, думаю Ваш друг сможет показать путь. К сожалению, охотники не смогут присоедиться к Вам и помочь. Они наткнулись на следы одного из приспешников лорда Монтеро и отправились за ним.
– Его зовут Алистер, – сощурилась девушка и уставилась на символы на листке.
– Алистер, – кивнул командор, – Хорошо, прошу прощения.
– А почему он хотел сказать «Ваше Величество»?
– Птмушта он кптрль, – проснулся эльф, – И нь рдвсник аглиину, поэтму он стисняеся.
– Похоже наш лирик сегодня немного перебрал. Хотя и не пил, – Лоуренц похлопал его по плечу, и тот вроде как очнулся, но потом опять засопел, – Но видимо, ему достаточно вдохнуть, чтобы опьянеть.
– Так Вы – король?
– Это не тот титул, который я бы предпочёл иметь, – пожал плечами командор, – Но да, этот титул перешёл ко мне от отца и наша семья бережёт его почти три поколения.
– Но почему вы тогда назвались командором?
– Потому что им я также являюсь. А вот корону нашей семье присвоила Церковь, что в принципе не даёт особой власти, только звонкий титул.
Филомина видела, что её собеседнику не особенно нравится эта тема и он пытается сменить её, поэтому она решила прекратить расспросы.
– Нашли что-нибудь полезное – девушка кивнула в сторону записной книги.
– Нет, – он пододвинул к ней блокнот, – Это личный дневник Элрона, последнего короля Олдерна, а также там много личных записей самого Александра, но ничего полезного.
– Вы отдаёте это мне? – тот кивнул, и Филомина взяла книгу и пролистала, – Зачем?
– Думаю, что это ещё не конец и за всем этим идёт куда большая игра. Здесь говорится об исследованиях чародейки Мериды, но их так и не удалось найти ни в поместье, ни в королевских архивах. Более того, не думаю что Александр смог бы так просто сдаться, – он печально посмотрел на дно бокала рядом с ним, – Либо он действительно настолько устал от всего этого, что и сам искал смерти. Либо о нём мы ещё услышим. Хорошо это или плохо.
– Думаете он ещё объявится?
– Я не знаю, – задумчиво опустил голову Лоуренц, – Слишком много всего непонятного. Слишком много пробелов. Но сегодня не время и не место это обсуждать. Лучше скажите, Вы присоединитесь к королевскому двору в качестве советницы?
– Я?
– Когда-то при дворе была должность оккультного советника. Мне бы пригодился кто-то с Вашими талантами.
– Боюсь я не могу. Мне нужно, – горечь сковала горло, словно не давая сказать, – Уйти.
– Досадно, но хотя бы к празднику вы присоединитесь? Или предпочтёте провести вечер с Вашим другом? – хитро улыбался командор.
– Скорей всего второе, – столь же хитрой улыбкой ответила ему девушка.
– В таком случае, не буду Вас задерживать. Хотя думаю вам стоит знать: камердинер Александра Джозеф Гамильтон выжил, хотя и находится в тяжелом состоянии, он и сказал, где вас искать. Его семья пока останется в подземельях поместья пока мы не решим, как быть со всеми этими отродьями. Что до леди Валенсии, – он сглотнул от одной мысли о ней, – С ней мы я не знаю что делать, поэтому оставил её как есть.
– Думаете сможете найти лекарство от этого?
– В дневнике сказано, что оно существует. Этого для меня достаточно.
– Благодарю вас, командор Лоуренц.
– Боюсь это самое меньшее, что я мог для вас сделать. Я благодарен вам, чародейка Филомина. За Вас!
Все присутствующие подняли свои бокалы, девушка засмущалась, но также подняла бокал и выпила за эту победу. Попрощавшись со всеми она поднялась к себе в комнату, где на подоконнике сидел Алистер, глядя на восходящую луну.
– О, вот и ты, – улыбнулся он, спустился и подошёл к девушке.
– Аттертон дал мне место, где прячется карга, – грустно вздохнула она. Завтра, возможно, она уже будет дома.
– Значит завтра идём охотится на болотных ведьм? Звучит… м-м… весело.
– И вот ещё, Лоуренц просил тебе это всё передать, – она протянула ему свиток с печатью и блокнот.
– Что это? – он кивнул в сторону книги в мягком кожанном переплете.
– Это… – замялась она, не зная какую реакцию это может вызвать. – Это дневник Александра. Думаю, теперь он принадлежит тебе.
Юноша стоял в тишине, сам не зная что и сказать на это. Внутри него бушевали гнев и желание уничтожить всё, что напоминает ему о доме Монтеро.
– На растопку костра думаю сойдёт, – Алистер взял у неё дневник и небрежно швырнул на ближайший стул.
– Похоже это всё… – печально произнесла она, – Наш последний вечер вдвоём.
– Значит нужно сделать, чтобы он запомнился, – игриво посмотрел на неё юноша, – Мы и так долго тянули… с этим.
Они остались наедине. Тишина окутала комнату, а нисходящий лунный свет сливался с огнем от свечей, делая атмосферу ещё более романтичной.
Алистер подошёл к девушке и заглянул в её изумрудные глаза, слышал как забилось её сердце в его присутствии. Как сперло её дыхание. Мгновение казалось каким-то интимным. Она словно ожидала от него поцелуя, но он медлил.
– Алистер…
– Да-а? – он убрал прядь с её лица, зрачки расширились. Филомина ощутила странное тепло проходящее по всему телу. Дыхание стало прерывистым, а в груди что-то щемило и сжималось, – Я… просто… я не знаю, как сказать…
Алистер осторожно провёл от её уха к подбородку, слегка подняв его. Его губы нежно прикоснулись к её. Рука скользнула на талию. Нежный поцелуй стал более страстным. Юноша прижал её ближе к себе. Дыхание замерло.
– Алистер… – тихо прошептала она, отстранившись и заглянув в его глаза полные нежности. Заботы. Она доверяла ему. И он знал это.
– Филомина… – её имя так ласково звучало на его губах.
Девушка обвила его шею руками и приблизилась для очередного поцелуя. Но Алистер подхватил её и взял на руки. Осторожно, словно сокровище уложил её на кровать.
– Алистер, я…
– Тш-шш, тебе не нужно говорить ни слова. Я уже знаю, что ты сейчас чувствуешь. И я чувствую этого тоже, – юноша слышал как колотилось её сердце и каким неровным становилось её дыхание. Он уже слышал такое много раз. Только сейчас всё по-другому. Сейчас, он сам хотел быть с ней. Не потому что она его добыча или цель. Другие эмоции заполняли его некогда мёртвое сердце и словно заставляли его колотиться вновь. Дрожать от каждого прикосновения к ней.
Филомина лежала на кровати, опираясь на локти. Её изумрудные глаза с игривым взглядом смотрели на юношу, ожидая его действий. Волосы её небрежно распускались огненными волнами вниз.
Алистер стоял у изножья кровати и любовался тем, как лунный свет отражается от её кожи, как горят её изумрудные глаза и полыхают волосы, как розовеют щёки. Он неспешно наклонился и приближался к ней, медленно раздвигая её ноги. Она легла на подушку сзади. Их губы соединились в поцелуе, а их тела и языки сплелись в страстном танце.
Её бёдра начали медленно двигаться. Сердце отбивало мелодичный ритм. Тело стало лёгким словно пёрышко. Он отстранился назад, чтобы дать ей отдышаться. Холодная рука юноши опустилась вниз, нежно лаская контуры её груди, талии и бёдер, аккуратно скользнула под юбку её платья. Филомина издала томный стон и прикусила край нижней губы в ожидании продолжения.
– КААААР!!! КА-ААР!
Внезапно влетевший в комнату ворон встал между страстной парочкой и разрушив всё амурное настроение. Словно какой-то холод пронесся между ними, который заставил эмоции подостыть, а их двоих задуматься о том, что же они творят. Пернатый же сел как ни в чём не бывало на тумбочке и продолжил горланить, словно заставший своих детей родитель за какими-то непотребствами.
– Чёртова птица! – выругалась девушка, заметив, что похоже это тот самый ворон, что следует за ней.
– А-а-а, вот и закуска, – ворон увидел хищный взгляд вампира и поспешил улететь из комнаты.
Алистер встал, чтобы закрыть окно на щеколду, после обернулся и посмотрел на девушку. Момент был упущен. В груди возникло странное щемящее чувство. Печаль. И эта тоска разъедала его изнутри. Завтра её уже не будет рядом. Он снова останется один.
Юноша приблизился к Филомине и наклонился, он прекрасно знал чего она хочет только вот его мысли сейчас переплетались, причиняя боль. Опираясь на руки, Алистер встал над девушкой и медленно приблизился к её лицу. Она закрыла глаза в ожидании очередного поцелуя.
– Доброй ночи, Филомина, – его холодные губы нежно прикоснулись к её лбу.
Девушка в недоумении открыла глаза и увидела, как он направляется к своей постели.
– Но… – промямлила она.
– Думаю так будет лучше. Для нас обоих, – тяжело выдохнул юноша и селна мягкую перину своей кровати. Взгляд его был направлен на окно, за которым постукивая по стеклу летала птица. В голосе звучала боль, – Возможно, будет лучше, если мы не станем продолжать это…
– Алистер… – подошла к нему Филомина и посмотрела на него. Его белые локоны спадали на лоб, а красные глаза были полны грусти. Филомина пристально разглядывала его, пытаясь уловить причину, но видела лишь какую то сдержанность, волевое решение, которое отдаётся в нём болью.
– Моя любимая чародейка, – нежно произнес он с ноткой грусти, казалось это решение далось ему непросто, – Я бы хотел этого большего всего на свете. Но … так будет лучше… для нас обоих.
– Но… почему? – непонимающе смотрела на него девушка, после стольких намёков, после стольких приставаний он сдался.
– Слушай, я… уф-ф, – Алистер мялся и нервничал, видя взгляд девушки, ему хотелось объяснить, но он и сам не знал как, не понимал почему, лишь ощущал эту горечь от собственного выбора, но и печаль и боль от того если бы продолжил, – Ты не приключение на одну ночь. Не та которую хочется забыть наутро. Я не… м-м…– он пытался собраться с мыслями, – Я не хочу отпускать тебя. Не хочу, чтобы эта была первая и последняя ночь с тобой. Я хочу сбежать с тобой подальше от всего этого хаоса и провести недели в объятиях друг друга. Но мы имеем то, что имеем. Завтра ты вернёшься в свой мир, а я останусь один. Я не хочу проходить через это снова… только не с тобой, – печально резюмировал он, но потом попытался скрыть свою досаду за привычной маской, очаровательного юноши с хищным взглядом, – Давай, это будет твоей мотивацией вернуться сюда. В конце концов. Когда мы разберёмся с твоей проблемой, у нас впереди будет ещё много ночей. И намерен насладиться ими по полной. В конце концов, ожидание может подогревать страсти.
– Кажется я начинаю понимать, – тяжело вздохнула Филомина, она и сама чувствовала нечто похожее. Печаль, грусть от того, что надо прощаться и уходить. Также она тоже понимала, что он больше не хочет играть роль мальчика на одну ночь, а большего она пока дать не может.
– Маленькое моё сокровище, – голос был таким мягким и бархатистым, в нём забывались все печали, – Я не намерен тебя так просто отпускать. И если есть хоть малейший шанс вернуть тебя на этот план или отправится на твой, я намерен его использовать. А пока, – его голос звучал максимально спокойно и уверенно, – Я останусь с тобой. До конца.
Девушка улыбнулась и нежно провела рукой по его лбу, убирая пряди с его лица.
– Я тоже не хочу тебя отпускать… и уходить не хочу… – едва сдерживая слёзы выдавила из себя она. И нежно поцеловала его в губы, – Доброй ночи, Алистер.
– Сладких снов, Филомина.
Оба улеглись. Каждый лежал и прокручивал в голове свои собственные переживания. Завтра им предстоит встретится с каргой, а Филомине вернуться обратно домой. Всему приходит конец. И оба пытались смириться с неизбежным.
Когда Филомина проснулась, то обнаружила, что находится дома. В Москве. В квартире своих родителей. Ощутив приступ паники, она быстро вскочила и выбежала из комнаты.
– А-а, наконец-то проснулась, – послышался знакомый и холодный голос, – Сколько можно спать? Так и весь день проспишь.
– Мама? – обомлела девушка, обернувшись.
– А ты ожидала кого-то другого здесь встретить? Иди умывайся, завтракай. Нам нужно ещё уборку сделать и съездить за продуктами на неделю, – отчитала её женщина, – Ну и чего ты так смотришь на меня словно призрака увидела.
– Но я … как я здесь оказалась? Я же была…
– Где? – сощурила глаза Алексис, думая, что с её ребёнком что-то не так.
– Но ведь Алистер… я… я не понимаю… – слёзы накатывались на глаза, а сердце билось в истерики, реальность словно распадалась, а безумие наступало, – Неужели я сплю? Это сон? Или это всё, что произошло было сном?
– С тобой всё в порядке? Кто такой Алистер?
– Я же была не здесь… как я тут оказалась?
– Пришла как ещё. Хватит уже фигней страдать иди собирайся. Дел ещё много.
– Но мам, я же… – Филомина судорожно пыталась вспомнить всё, что последнее она помнит. Алистера, поцелуй, убийство Александра. Неужели все это был сон… или же она сейчас во сне? Как она здесь оказалась?
– Ну что такое? Что? Опять начинается!?
– Опять? – голос Филомины дрожал.
– Чего ревешь? Иди, умывайся, нефиг сопли лить. Приснился плохой сон, ну и наплюй.
– Но я просто не могу понять… я… мам… когда я сюда пришла? Как?
– Опять начинаются твои истерики? Приехала. Вчера вечером.
– Истерики?! Я же вчера была с Алистером, он… он… вампир из другого плана.
– Вампир? С другого плана? – закатила глаза женщина, – Ты хоть сама себя слышишь? Насколько глупо это звучит? Прекрати страдать фигней. И витать в облаках. Опять небось начиталась своих глупых книжек на ночь.
– Ты… – девушку переполняли страх, стыд, непонимание и злость, переходящие в ярость и безумие, – Почему ты начинаешь сразу передёргивать?! Почему сразу начинаешь сразу вот это всё???!
– Прекрати истерить. Ты ОПЯТЬ начинаешь, не я. Меня твои глупые фантазии уже достали. Повзрослей уже!
– Я… я… – попыталась успокоить бурю своих эмоций Филомина, чтобы логически объяснить, что не так, остановить поток слёз, вырывающихся из неё, – Это была не фантазия… он… был реален…
– С меня хватит! Я звоню в психушку.
– Звони, расскажешь заодно всем, почему твоя единственная дочь сошла с ума! Ведь этого так хочется. Чтобы я была чокнутой, чтобы тебя все вечно жалели и не дай Бог, кто-то вдруг станет сочувствовать мне. Обратит на меня внимание, а не на тебя.
– Я не собираюсь с тобой разговаривать в таком состоянии.
– Действительно, не разговаривай! Это ты умеешь лучше всего.
Мать закатила глаза и хлопнула дверью в свою комнату. Филомина услышала щелчок замка. Слезы бурным потоком вырывались из неё. Она ушла в свою комнату и спустилась по стенке вниз. Рыдание перебивало всё внутри неё. Лицо закрыла руками. Мир её снова рухнул. Сейчас она не понимала, что есть правда.
«Неужели всё это было лишь сном? Но… но тогда, что есть реальность? Что происходит? Как я здесь очутилась? Почему это происходит?! Неужели… неужели я схожу с ума?»
Шторм превратился в ураган. Эмоции переполняли и девушка начала захлебываться в них. Но потом она ощутила странное пульсирующее чувство в животе, что то стекало по ней на пол. Девушка с ужасом обнаружила, что сидит в луже собственной крови. В панике она попыталась найти рану, чтобы остановить кровотечение. Только вот всё тело похолодело. Перед глазами всё расплывалось. И она распласталась на полу не в силах что-то сделать. Странное ощущение спокойствия и смирения.
«Я… умираю…» – последние слова слетели с её губ, а сознание поглотила леденящая тьма.
Филомина с криком подскочила и рухнула с кровати на пол. Сердце колотилось как бешеное. Глаза нервно бегали осматривая каждый уголок комнаты. Кровать с балдахином, тумбочка с подсвечником, ещё одна кровать. Ширма. Фарфоровый умывальник у окна. Багровый ковёр.
«Вспоминай! Где ты!» – нервно орала в голове девушка. Но затем увидела знакомое лицо с красными глазами, которые с беспокойством смотрели на неё.
– Филомина? – обеспокоено спросил он, осторожно приближаясь к девушке.
– Нет! Стой… – девушка пыталась осознать, что сейчас происходит, – Кажется… я… это был сон, – с облегчением выдохнула она.
Девушка расплакалась, прижавшись спиной к кровати и пытаясь успокоится, взять мысли под контроль. Выстроить логическую цепочку в своей голове, чтобы окончательно не сойти с ума.
– Просто плохой сон, – успокаивала она себя, – Просто сон… Сон… Я… прости, что разбудила.
– Всё, ну не то чтобы хорошо, но просыпаться под чьи-то крики для меня нормально, – усмехнулся юноша, пытаясь разрядить обстановку, но видя её несчастный вид, он убрал свою натянутую улыбку с лица, – Но признаться, просыпаться под твои крики, куда пугающе, чем снова очнуться в подземелье Монтеро.
– Я… просто, – она обняла свои колени, в груди после этого сна словно зияла дыра, горе от потери, Алистер молча опустился на колено рядом с ней, – Я боюсь. В ужасе. Я не хочу возвращаться. Не хочу. Я… Я боюсь, что забуду всё это. Что вернувшись всё это окажется сном.
– После всего ты всё ещё думаешь что это сон?
Филомина крепче сжала колени и уткнулась в них носом. Мысли нахлынули на неё подобно волне. Ощущения и чувства, что она так долго подавляла прорвались словно плотине. Все детские воспоминания, когда родители заставили её думать, что магии не существует. Все эти воспоминания прорвались подобно сносящему потоку, заставляя сомневаться во всём. Сомневаться в собственной реальности. Ощущение предательства и злой воли родителей горело где-то в сердце. Горечь словно сжимала её горло, не давая вдохнуть. Если всё это было реальным, то получается и в детстве всё было реальным. Или же всё нереально с самого начала.
– Такое уже было… – промычала она еле слышно, пытаясь отогнать все гнетущие мысли.
– Что именно?
– Я кажется уже была здесь. Давно. В детстве, – Филомина подняла голову и посмотрела прямо в его красные глаза, – Бабушка часто учила меня магии и уводила в странное место. Мне казалось оно было волшебным. Там магия словно оживала от одной моей мысли. Но то было давно. После запрета мамы и а уж тем более после смерти Себастьяна всё прекратилось. Но тогда я сама пыталась найти то место и, кажется, нашла себе друга не из своего мира. Я уже не помню его имени. Но он казался таким реальным. Настоящим. Он показал мне другой мир. Показал, как сбежать туда, когда мне было страшно или одиноко. Особенно после смерти Себастьяна… Но потом… потом… – на глаза выкатились слёзы, она отвела от него взгляд и уставилась пустым взглядом на пол, – Потом родители убедили меня, что это всего лишь детские фантазии. Лунатизм по ночам. Бурное воображение маленькой девочки. И этого всего не стало. Родственники и врачи в один голос твердили, что всё это лишь детские фантазии, которые помогали справиться с взрослением и травмой. Но сейчас… Сейчас я… я больше не уверена ни в чём. Где реальность, а где вымысел. Если всё это реально, то получается и в детстве всё было правдой? Или же всё это сплошной обман и вернувшись я опять забуду. Забуду наше приключение. Забуду тебя, – Филомина ещё сильней прижала колени к себе, из глаз лились слёзы, – Мне страшно, Алистер. Я не хочу потерять всё это. Не хочу забывать. Я хочу остаться.
Слёзы катились ручьями по щекам Филомины, которые она вытерла и попыталась обуздать накатывающую горечь. Воцарилось гнетущее молчание. Оба старались не смотреть на друг друга.
– Всей душой я желаю того же, чтобы ты осталась, – Алистер протянул руку к кровати за спиной девушке и приблизился к ней, взяв её осторожно за подбородок, он ласково поднял её заплаканное лицо и взглянул в её изумрудные глаза своим пронзительным взглядом, – Я в ужасе от того, что могу не увидеть тебя больше. Но я никуда не уйду. Я не брошу тебя сражаться со всем этим одной. Я буду рядом. Я знаю каково это, когда балансируешь на грани безумия. И я обещаю тебе, мы ещё встретимся. Не знаю как и когда. Но ни Смерть, ни Астральное море не сможет этому помешать. Даже если ты решишь остаться, мы разберёмся со всем. Вместе.
– Алистер, – прослезилась она, – Ты такой милый.
– А то! А ещё и обаятельный! Недостаточно людей говорит мне это, – выдохнул он и постарался стать чуть более веселым, чтобы развеять обстановку, – В любом случае я уверен, что это не конец. И, знаешь, за последние двести лет, Александр внушал мне страх, заставлял бояться его, но я никогда ещё не был в таком ужасе, когда осознал, что могу больше тебя никогда не увидеть. Если есть хоть малейший способ, уверен ты его найдёшь.
Его голос был таким чувственным и глубоким, внушающим уверенность. Спокойствие. Филомина крепко обняла его, прижавшись щекой к его холодному торсу. Алистер больше не пытался отстранится, лишь опустил руки на её плечо и голову. Прохлада от его тела успокаивала и снимала напряжение от ночного кошмара. Этот холод казался таким родным. Таким приятным. Дыхание выровнялось, а ритм сердца стал нормальным.
– Ты справишься с этим, а я буду рядом, чтобы ты была точно уверена в этом, – нежно и тихо произнёс он.
– Спасибо тебе, Алистер. Для меня это много значит.
Юноша не двигался до тех пор пока она не отпустила его и не отстранилась. По странному стечению обстоятельств, девушка чувствовала умиротворение. Безопасность. За это короткое время он стал таким родным. Казалось, она могла рассказать Алистеру обо всём без страха быть непонятой или без ожидания критики или осуждения.
И от этого на сердце лежал камень. Ведь ей придётся уйти и не просто в другой город, страну. В другую реальность! Мир, где нет магии. Нет его. Всё это ощущалось словно увлекательная история, которая вот вот закончится. Только ощущение горечи, печали, потери не отпускало. Всё заканчивается слишком быстро и хотелось бы продлить это время. Древо предупреждало о последствиях и на такую цену девушка не могла пойти.
Самое лучшее, что Филомина могла сделать в тот миг – это принять то, что случится дальше и верить, что они встретятся вновь однажды.
━━━━━━━ ☆. ☪ .☆ ━━━━━━━
Автор: Иванова Дарья
©Иванова Д.С. 2024
Все текстовые материалы канала «Холистическая магия текстов» являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
💗 Если вам понравилась история – поставьте лайк или оставьте комментарий под постом. Буду рада обсуждению 💗
Все главы можно прочитать здесь: https://dzen.ru/suite/2cab761d-9786-4c0b-ae30-acd34cb2cf19?share_to=link
Подписывайтесь на мой Телеграм канал https://t.me/holistic_author.
В нём я выкладываю фишки о создании историй и интересные факты, которые обнаруживаю при изучении материала для сюжетов книги и создания сеттинга историй.