«…и да решим мы здесь твёрдо, что эти мёртвые не напрасно отдали свои жизни…»
(Из речи Авраама Линкольна в Геттисберге, 1863 год)
Меня зовут Уильям Донован, я рядовой 20-го Мэнского полка в Армии Потомака. Служу под началом полковника Джошуа Чемберлена. Начинал я, как большинство наших солдат, обычным фермером из штата Мэн, а теперь стою в ряду тех, кто вступил в борьбу за сохранение Союза. В конце июня 1863 года мы получили приказ срочно двигаться навстречу армии генерала Роберта Ли, вышедшей в Пенсильванию. Никто из нас ещё не знал, что совсем скоро эти поля близ города Геттисберг станут местом одного из самых кровавых сражений гражданской войны.
30 июня 1863 года. Подход к Геттисбергу
Мы с полком шли уже не первый день почти без отдыха. Жара стояла удушающая, пыль забивалась в горло, а ноги изнывали в сапогах от пота. Ночевали в придорожных лагерях, ели что придётся. Вечером к нам дошли слухи, что кавалерия Союза под командованием генерала Бьюфорда вступила в стычку с передовыми частями Конфедерации неподалёку от Геттисберга.
Говорили, что генерал Мид (который недавно принял командование Армией Потомака) приказывает нам ускориться. Полковник Чемберлен сказал, что возможен большой бой. Многие солдаты переживают, никто не знает, удастся ли остановить генерала Ли.
1 июля 1863 года. Начало сражения
С самого утра по лагерю пронеслось известие: столкновение действительно началось. Кавалерия Бьюфорда и пехота под командованием генерала Рейнольдса (I корпус Союза) вступили в бой на северо-западе от Геттисберга. Мы в это время только подходили к месту событий. Говорят, генерал Рейнольдс был убит практически сразу, когда выехал вперёд, чтобы оценить расположение врага.
Под вечер разрозненные подразделения Северян отступали через сам город и занимали позиции на высотах к югу: Семинарском хребте и Кладбищенском хребте. Мой полк устал и измотался, но мы понимали, что это только начало великой битвы. В глазах людей читалась тревога: слишком много слухов о том, насколько сильна армия Ли.
2 июля 1863 года. Бой за Литл-Раунд-Топ
На рассвете нам велели занять оборону на левом фланге Союза, возле невысокой возвышенности под названием Литл-Раунд-Топ. Оказалось, что наша позиция — крайняя точка линии Северян: если Конфедераты зайдут в обход, весь фланг рухнет. Полковник Чемберлен объяснил нам важность стоять до последнего патрона.
Около полудня началась массированная атака южан на наш левый фланг. Против нас сражались солдаты из Алабамских полков. Пули свистели, ветви деревьев ломались от залпов. Мы занимали каменистый склон, пушки не могли сюда поднять, и всё решала пехотная стрельба. К вечеру количество патронов стало критически малым. Видя, что если враг пойдёт в новую атаку, мы окажемся в безвыходном положении, полковник Чемберлен принял отчаянное решение: перейти в штыковую атаку.
Мы ринулись вниз по склону — измождённые, но решительные. Алабамцы не ожидали такого манёвра и отступили. Эта безумная контратака спасла наш фланг. У меня самого плечо обожгло пулей, но рана, к счастью, оказалась поверхностной. Среди сослуживцев были и более тяжёлые потери — тяжело ранили товарища по имени Томас, я оттащил его в укрытие. Догадывался, что ночь мы проведём на том же склоне, под открытым небом, готовые встретить утренний бой.
3 июля 1863 года. «Атака Пикетта»
На заре всё затихло, обе армии затаились на своих позициях. Казалось, будто сама природа замерла в ожидании катастрофы. Около часа дня Конфедераты открыли огонь из сотен орудий по нашему центру на Кладбищенском хребте. От грома пушек дрожала земля, дым застилал небо. Мы видели, как ядра и снаряды крушат наши батареи и оборонительные сооружения.
Спустя примерно полтора часа канонады залпы внезапно стихли. Мы вглядывались в пелену дыма… И вдруг из лесополосы показались длинные ряды южан под командованием генерала Пикетта (этот момент позже назовут «Атакой Пикетта»). Это было невероятно страшное зрелище: тысячи конфедератов шли в сомкнутом строю, медленно преодолевая поле под убийственным артиллерийским и ружейным огнём.
Мы стояли левее центра и видели, как враг приближается к стене, где засели наши, и как в одном месте бойцы Юга прорвали линию. Но Союзники, подтянув резервы, отбили этот прорыв. Это продолжалось всего минут 30–40, но показалось вечностью. В конце концов южане покатились назад, оставив лежать на поле сотни и сотни своих мёртвых. В этот момент стало ясно: армия Ли истощена и отступает.
4 июля 1863 года. День независимости и итоги боя
Наступило 4 июля — День независимости. Природа как будто решила оплакать погибших: лил дождь, дороги превратились в грязь. Армия Ли начала отводить свои остатки к Виргинии. Мы не сразу осознали всю значимость победы, но генералы говорили, что южане понесли огромные потери и больше не будут способны наступать так далеко на север.
Наш полк также пострадал: из шестисот человек, с кем мы вышли на этот поход, около трети выбыли из строя убитыми или ранеными. Я провёл весь день, помогая перевязывать товарищей, среди раненых — и Томас, он всё же выжил. Отовсюду доносились стоны, не хватало ни перевязочных материалов, ни врачей. Глядел на затоптанные поля, усеянные телами людей и лошадей, и думал о том, когда же закончится эта жуткая война.
5 июля 1863 года. После сражения
Сегодня мы окончательно убедились, что Ли отступил. Генерал Мид не решился преследовать его с наскока, ибо наша армия тоже истощена. В городке Геттисберг теперь госпитали переполнены ранеными. Местные жители разносят хлеб и воду выжившим. Дома, фургоны, дворы — всё отдано под лечение. Одни женщины плачут, другие молча вытирают кровь и грязь с пола.
По полку ходят разговоры, что эта победа — перелом в войне за Союз. Но как бы там ни было, я вижу цену этого успеха своими глазами. Остаётся надеяться, что пролитая кровь не будет напрасной и наша страна когда-нибудь вновь станет единой.
Я записал эти строчки в походном блокноте, сидя под кривым деревом неподалёку от места, где ещё пару дней назад свистели пули и гремели орудия. Когда-нибудь люди назовут эти поля близ Геттисберга легендарными. А я буду хранить в памяти те минуты храбрости и отчаяния, когда от одного приказа зависели жизни сотен людей и судьба всей нации.