— У моей дочери что-то опасное? Неизлечимая болезнь, требующая дорогостоящего лечения? Ну не молчите же, Павел Афанасьевич!
Пожилой врач с седыми усами с усмешкой смотрел на Николая. В глазах Павла Афанасьевича, сорок с лишним лет проработавшего педиатром сначала в детской поликлинике, потом в городской больнице, а после – в частном медицинском центре, Николай Грушин выглядел как типичный паникер.
Обычно такими бывали матери, но никак не отцы. Наверное, дело было в том, что Николай являлся вдовцом, растившим дочку без участия в ее жизни родной матери, и потому переживал за двоих. Насколько было известно педиатру, новая супруга Николая в воспитании его дочери особенного участия не принимала.
— Коля, успокойся, — ответил врач и сделал знак рукой своей ассистентке. Та, поняв все без слов, поднялась со своего места и, набрав из кулера воды, протянула стакан Николаю.
— Выпейте и успокойтесь, — ласково произнесла она, — чем больше вы нервничаете, тем сложнее вам будет воспринимать информацию.
Николай дрожащей рукой принял стакан с водой. Жадно отпил несколько глотков, потом беспомощно посмотрел на врача. Павла Афанасьевича Николай знал с детства: когда-то молодой еще врач работал педиатром на участке, где жил Коля, потом он же курировал здоровье его младшей сестры, а теперь вот уже взрослый Николай приводил к своему старому знакомому свою трехлетнюю дочь.
— Вы объясните мне, что происходит? — спросил он, глядя на Павла Афанасьевича. Седовласый педиатр что-то печатал на клавиатуре, жевал губами, отчего его усы смешно топорщились.
— Все с твоей дочкой в порядке, ты зря паникуешь, — наконец ответил врач, — анализы в норме, узи тоже прекрасное, да и сама она выглядит пободрее. А вот твое состояние мне совсем не нравится. Тебе уже тридцать пять лет, пора более серьезно заняться своим здоровьем.
Николай махнул рукой. Ну куда ему еще своим здоровьем заниматься? Главным в жизни Николая всегда была и оставалась семья. Когда не стало его жены Веры, Николай испугался за будущее своей единственной дочери. Мужчину страшило то, что, если с ним вдруг что-то случится, то что будет с Иришкой? Ей было три года, она толком не помнила своей матери, а, останься она еще и без отца, кому Иришка будет нужна?
Вера умерла два года назад, когда ее дочери едва исполнился год. Сразу после рождения Иришки Вера сильно заболела: поначалу врачи разводили руками, списывая все на сложные роды и послеродовую депрессию, а потом выяснилось, что дело было совсем в другом. Тяжелая болезнь «сожрала» здоровье молодой матери за несколько месяцев, и Николай остался с годовалой дочкой на руках.
Он долго не мог принять смерть своей жены, еще долго просыпался по ночам и шарил рукой по другой стороне кровати, пытаясь нащупать теплое женское тело. Но там было пусто, также пусто, как и внутри у Николая.
— Если бы не дочка, я бы на себя руки наложил, — однажды признался Николай Павлу Афанасьевичу, придя с Иришкой на плановый прием, — не могу я без Веры, как будто от меня кусок отрезали.
Педиатр нахмурил седые брови и привычно пожевал губами:
— Не говори ерунды. У тебя такая дочка хорошая, красивая, здоровая! Ей нужен здоровый отец. Забудь о собственных страданиях, задумайся о будущем своего ребенка. Запустишь себя, оставишь Ирину сиротой.
Николай, слушая тогда врача, всерьез перепугался. Представил себе, что умирает от инсульта или просто попадает в аварию, потом его воображение нарисовало еще более жуткую картину: маленькая двухлетняя девочка смотрит в окно, ждет отца, а он уже никогда к ней не вернется. Не будет в жизни Иришки ни мамы, ни папы, останется она совсем одна. Мать Николая навряд ли согласится взять на воспитание маленькую внучку, сестра уже давно живет с семьей в другой стране. Что же будет?
— Найди себе женщину, — посоветовал Павел Афанасьевич, который сам был женат в третий раз и вполне спокойно относился к разводам, смертям и прочим жизненным обстоятельствам. Он был врачом до мозга и костей, а врачи, как известно, народ циничный.
— Какую женщину? — Николай округлил глаза, — я смерть Веры до сих пор пережить не могу. Каждое утро жду, когда она мне завтрак в постель принесет, слышу, как она душ принимает.
Педиатр строго смотрел на Николая:
— Вот это перебор, мальчик мой! Твоей жены нет почти год, а ты все еще слышишь ее шаги и чувствуешь ее присутствие. Тебе бы к психиатру сходить, что-то мне совсем не нравится то, о чем ты говоришь. А женщину тебе нужно найти, видно, что мужик ты такой, не сможешь без женской ласки и заботы.
Это было правдой. Николай привык к тому, что дома всегда было чисто, еда была приготовлена, а рубашки постираны и отглажены. После того, как Вера сначала заболела, а потом и вовсе ушла из жизни, Николай старательно привыкал к самообслуживанию, но получалось у него это не очень хорошо: то каша пригорит, то рубашка испортится при стирке или глажке, то собака съест из мусорки недоеденный кусок пиццы.
Доберман Пит был любимцем Веры. Его они с Николаем взяли домой еще щенком, причем сам Николай не был в восторге от того, что в их городской квартире будет жить большая собака.
— Это будет стимулом для того, чтобы приобрести для семьи дом, — решительно ответила Вера, и Николай с женой спорить не стал. Иришки тогда еще не было, зато в квартире появился Пит, который впоследствии стал всеобщим любимцем.
Вера как в воду глядела: появление собаки словно простимулировало Николая на то, чтобы еще активней заняться работой. Он уволился из строительной компании, в которой работал коммерческим директором, а потом открыл свой собственный магазин стройматериалов.
— Вот видишь! — Вера радостно хлопала в ладоши, — у тебя все получилось! А стоило всего лишь завести собаку и намекнуть тебе на то, что ты способен на большее!
Николай поражался проницательности и благоразумию своей жены. Вера была не только красивой и умной, она еще имела отличное чутье и прекрасно ориентировалась в людях. С ее помощью Николай подбирал для своего магазина персонал, это Вера помогла своему мужу избежать лишних трат при строительстве собственного дома, это она родила ему замечательную дочку несмотря на то, что врачи запрещали ей беременеть.
О том, что его жене было категорически запрещено рожать, Николай узнал уже после того, как на свет появилась Иришка. Вера ничего не говорила мужу про свое здоровье, не посвящала его в подробности своих обследований и результатов анализов. Она старалась не беспокоить Николая лишний раз, жена заботилась не только о его бытовом комфорте, но еще и о душевном благополучии.
— Почему ты не сказала мне? — Николай был в шоке, узнав о том, что беременность стала толчком к развитию болезни его жены.
Вера слабо улыбнулась:
— Ну а что бы это изменило? Прерывать беременность я бы все равно не стала, а теперь у нас с тобой есть потрясающая дочка. Пусть я проживу недолго, но зато счастливо: у меня есть мой ребенок, которого я держала на руках.
Как же Николай сокрушался. Он ни в коем случае не винил Иришку в том, что она появилась на свет так невовремя, но все равно страдал от осознания того, что мог что-то изменить, знай он о болезни Веры.
Именно поэтому он всегда переживал за здоровье дочери, боясь упустить ее точно также, как когда-то упустил Веру.
На прием к Павлу Афанасьевичу Николай пришел с дочкой и без второй жены. Елена – его супруга, не особенно утруждала себя заботами о трехлетней падчерице, а Николай на этом не настаивал. В конце концов, Ира была его дочерью, а не дочкой Елены, и понять жену он мог.
Лена вообще была особенной женщиной. Николай, уверенный после смерти своей первой супруги в том, что никогда и ни при каких обстоятельствах больше не женится, встретив Лену, почти сразу понял, что она была не простой женщиной. Что-то было в ней особое, такое, что моментально привлекло внимание Николая и уже не давало ему спокойно жить.
Для решения рабочих вопросов он приехал в небольшой городок в самом центре области и задержался в нем на несколько дней. Из-за сильных ливней размыло дорогу, и Николай не мог вернуться домой, нервничая и страшно переживая из-за того, что Иришка осталась дома без его контроля.
— Все у нас хорошо! — убеждала Николая мать, но он был уверен в том, что пожилая женщина ему что-то не договаривает. Воспаленное воображение рисовало Николаю очередную порцию страшных картинок: то Иришка падает с батута, то захлебывается в ванне, то давится конфетой. Всякий раз, представляя себе эти события, Николай холодел от ужаса, и, чтобы хоть как-то отвлечь себя от негативных мыслей, он слонялся по городу, заглядывая в самые разнообразные места.
За один день Николай успел посетить городской музей, аллею героев, забежал в картинную галерею, а других достопримечательностей в маленьком городишке больше не имелось.
Так он очутился на городском рынке, где царила особая атмосфера. Именно там Николай почувствовал, что полностью отстранился от тяготящих его мыслей и смог отвлечься от негатива.
— Мужчина, купите яблочки! С собственной яблоньки собраны!
— Молодой человек, возьмите карпа. Свежайший, еще дышит!
— Красавчик, попробуй у меня варенец. Пальчики оближешь!
С глупой улыбкой Николай бродил среди торговых рядов, скупая все подряд. В его руках были два пакета, наполненные банками с вареньем и медом, свежим карпом и килограммом домашнего творога.
Уже подходя к выходу из шумного, но такого интересного места, Николай замер на месте. За прилавком, обложенным свежими овощами и фруктами сидела потрясающей красоты девушка. Она не пыталась привлечь к себе внимания, никого не зазывала, а смотрела на проходивших покупателей с равнодушием и холодностью. Эдакая снежная королева, безумно красивая и неприступная.
Николай сам подошел к ней, поставил на тумбочку рядом с прилавком свои пакеты, потом взял в руки яблоко.
— Хорошие яблочки? — спросил он, а девушка равнодушно пожала плечами.
— Понятия не имею. Я тут продавца подменяю.
Теперь Николаю было ясно тотальное равнодушие красивой продавщицы к потенциальным покупателям. Она не хотела продавать, а просто высиживала положенное время.
— А давайте я вас угощу, а вы мне скажете, вкусно или нет.
Николай сам не ожидал от себя такой прыти, но ему жизненно важно было познакомиться с этой отстраненной от окружающего ее мира красавицей.
— Не нужно меня угощать, — отозвалась она, — купите и все.
— Так неинтересно, — хмыкнул Николай, — я хочу вас угостить.
— Я не люблю яблоки, — ответила девушка, так и не поднявшись с места.
— Тогда, может быть, угостить вас чем-нибудь более интересным? Какие тут у вас в городе есть хорошие рестораны?
Теперь она смотрела на Николая с любопытством. Серые глаза, обрамленные длинными ресницами, оглядывали мужчину со свойственным только женщинам интересом.
— Вы серьезно? — спросила она, — хотите пригласить меня в ресторан?
Николай кивнул. Никогда раньше он не был так уверен в серьезности своих намерений, как в тот день. Он был благодарен природе за то, что она устроила ливни и сходы селей, радовался тому, что оказался на этом рынке из-за своих дурных мыслей, а еще с восторгом смотрел на ту, к которой что-то начинал испытывать. Нечто подобное Николай когда-то испытывал к Вере, но там были чувства не такие яркие и стремительные.
В тот же вечер они с Леной встретились у входа в ресторан. Конечно, рестораном это заведение было сложно назвать, но Николаю было наплевать и на название, и на антураж, и даже на меню. Все его внимание было привлечено к Елене, ее серым глазам, розовым пухлым губам, каштановым волнам волос, рассыпанным на плечах.
Оказалось, что Павел Афанасьевич был прав: Николаю была нужна женщина, которую он бы любил, и которая в благодарность за эту любовь могла заботиться о нем и его ребенке. Был еще и Пит, но про собаку можно было не упоминать в первом разговоре.
— Ты женат? — разочарованно произнесла Лена, увидев кольцо на безымянном пальце Николая. Он непроизвольно спрятал руку под столом, мучаясь угрызениями совести. У Николая возникло ощущение, что он – подлый изменщик, собиравшийся наставить жене рога.
— Я вдовец, — ответил он, а Лена неожиданно рассмеялась.
— Сколько таких историй я слышала от мужиков! — сказала она, вытирая слезы, выступившие на глазах от смеха, — впрочем, мне все равно женат ты или нет. Угости меня ужином, как и обещал.
Николай поразился прямолинейности этой невероятной женщины. Мало того, что Лена была красивой, она еще была искренна с ним. Он тоже решил, что не будет ходить вокруг да около: объяснил ей, что приехал из областного центра, что у него свой бизнес, он – вдовец с двухлетней дочкой на руках.
— Надо же, — произнесла Елена сочувственно, — такой молодой и уже вдовец. Как мне жаль тебя и твою дочку!
Упоминание о дочери задело Николая до самой глубины души. Если женщина с такой нежностью и сочувствием говорила о чужом ребенке, значит, она обязательно смогла бы полюбить его. Лена не была похожа на ветреную девицу, она выглядела серьезной и знающей себе цену.
— Я живу с родителями, — коротко рассказала она о себе, — у меня есть младший брат, бабушка и дед. Живем мы скромно, но очень честно. Меня много раз мужчины обманывали, но больше я им этого не позволю провернуть с собой.
— Я не собираюсь тебя обманывать! — горячо проговорил Николай и тут же заметил на пухлых губах Елены усмешку.
— Все вы так говорите. А ты докажи! Смотришь на меня плотоядным взглядом, а сам небось добьешься своего и тут же в свой областной центр смотаешься. Так ведь?
Лена сверкнула глазами, а Николай дал себе слово о том, что обязательно убедит эту красотку в серьезности своих намерений. В тот день Николай влюбился, и отказываться от своих чувств он не собирался.
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.