Однокурсница, больше тридцати лет живущая на юге Испании, пишет: «Смотрю сейчас финский сериал, скучный, но зато там – снег! Тебе не понять»
Точно, мне не понять. Для меня наша зима — ежегодная катастрофа. Исчезает чистый ухоженный летний город, зеленый и весь в цветах, город, где люди сидят в открытых кафе, город, в котором хочется жить, в котором приятно просто находиться. И на его месте возникает что-то очень недружелюбное: нет солнца, холод, под ногами грязь, снежная каша или едкий химический раствор. Прогулки отложим до лета, а сейчас на полгода переходим в зимний режим, c короткими и быстрыми перебежками от подъезда до машины, остановки автобуса или станции метро и так же обратно.
Немного утешает, что Москва теперь хотя бы лучше освещается. Пересматривал недавно советский детектив начала 1980‑х и поразился тому, как быстро все забывается: в какую же мрачную пустыню превращался после захода солнца зимний город всего каких-то сорок лет назад. Даже в центре, на Садовом кольце, — темные фасады домов, нечищеные тротуары, тусклые фары редких машин. А уж когда герой-следователь оказывается в промзоне в районе нынешнего Третьего кольца, пейзаж становится совершенно постапокалиптическим.
Сегодня, когда приходит темное время, а оно вообще приходит регулярно, света все-таки гораздо больше, чем раньше, и это не может не радовать. Остается победить две вещи — холод и агрессивную дорожную химию, которая тоже, кажется, перешла в категорию непобедимых природных явлений. Жидкий химический раствор под ногами и под колесами, даже в мороз, — часть, как сегодня принято говорить, токсичной городской среды, в которой оказываешься, покидая зимой пространство дома. И лишний раз делать это совершенно не хочется — ни выходить, ни выезжать. Потому что там, снаружи, плохо и пешеходу, и автомобилю. Человек прячет в шкаф красивую одежду и дорогую обувь и волей-неволей начинает одеваться в немаркое и дешевое: все равно обувь разъест реагентами, а одежду забрызгает грязью. Автомобиль переобувается в зимние шины с шипами, покрывается защитными составами, но все напрасно. Страдают оба. К тому же холод и грязь делают нас злыми. Цвет настроения – серый, цветовая палитра за окном — черно-белая.
Если вывести за скобки загородную красоту русской зимней природы, надо честно признать, что наша зима — максимально агрессивная и не очень пригодная для жизни среда. А машины она убивает просто раза в три быстрее. «Без пробега по РФ» — такая формулировка неспроста появилась в объявлениях о продаже подержанных машин в начале 1990‑х, когда в Россию начали гнать подержанные иномарки из Европы. Состояние их было такое, что даже честные перегонщики хоть немного, но все-таки скручивали пробег: ну как удержаться, когда машине несколько лет, а она выглядит как новая. Это в России год эксплуатации идет за три: агрессивная среда. Причем она такая не только для европейских машин, новые «китайцы», приезжающие сегодня в нашу страну, тоже не всегда готовы к холодному приему: сверху кузов им нужно защищать пленкой, снизу — делать дополнительный антикор.
Но все-таки агрессивность городской среды в целом понемногу снижается. Нравы становятся мягче, выросло поколение людей, для которых насилие — не норма жизни. Но климат и его производные — холод, снег, грязь, реагентная жижа — это навсегда, это приговор.
А вот и нет. Из последних новостей: в Арктике у Земли Франца-Иосифа исчез остров Месяцева. Просто растаял, еще в 2015 году было 53 гектара, сегодня на его месте плещется море. Другая свежая новость: 44 ведущих ученых-климатолога мира предупреждают политиков северных стран Европы: ключевые течения Атлантического океана, несущие тепло Европе, замедляются, климат Дании, Исландии, Норвегии, Финляндии и Швеции может радикально измениться. То есть климат тоже не константа.
Надеемся на потепление в России, ждем оттепели? Во всех смыслах этого слова.