Я за рулём не пью. Чтобы это не звучало несколько хвастливо, скажу честно – я спиртного вообще употребляю очень мало и редко. У меня в жизни получился некий замкнутый круг – приняв решение не пить за рулём, я перестал употреблять в принципе, поскольку работа шофёром, в то время, была моим основным занятием. А началось всё с одного маленького, но весьма поучительного эпизода. Придя в восемнадцать лет на работу во взрослый и сугубо мужской коллектив, на меня сразу же накинулись со всех сторон различные соблазны – мол, иди к нам, окликали меня слесаря из агрегатного цеха, заходи-заходи, не стесняйся ласково подзывали электрики, а старшие наставники и собратья по несчастью, водилы со стажем, где-нибудь в укромном уголке совали в руку стакан и почти приказывали – давай пей. Может время такое было, а может и место... Не знаю. Только стал я уже частенько прикладываться – то тут чуток, то там немного. Незаметно так, полегонечку. И, если бы не медсестра наша в гараже и не диспетчер на базе, то и скатился бы я очень быстро. Перед выездом на линию нужно было в обязательном порядке зайти в медпункт. Не поставит медсестра штамп в путёвке, то механик за ворота не выпустит, а коль узреет тебя начальник колонны после восьми утра на территории сразу вопрос – в чём дело, почему ты ещё здесь...? По первости она меня даже не проверяла – глянет мельком, печатью шлёпнет и небрежно так ручкой махнёт, иди, мол, отсюда. Я спросил её как-то – с чего бы это вдруг мне такая честь, а она в ответ – молод ещё, да и по тебе сразу видно... Через какое-то время стала смотреть внимательнее да принюхиваться, а как-то раз, я к тому времени два месяца уже отработал, и вовсе, едва на меня взглянув, схватила фонендоскоп и тонометр и начала мурыжить по полной программе. Закончив медицинское обследование, отложила в сторону аппарат и так укоризненно на меня посмотрела, что я чуть не сгорел со стыда
- Ладно уж, иди работай... Ещё раз с похмелья ко мне придёшь... На линию не выпущу... Так и знай...
- Да я вчера только чуть-чуть с ребятами...
- Дурак ты молодой, да не отёсанный... Ещё раз увижу, то доложу начальнику колонны... Ты меня понял...?
- Да я...
- Ты меня понял...? Спрашиваю...
- Да... Я всё понял...
- Всё, свободен. И смотри у меня… – напутствовала она меня.
Молодая и удивительно красивая женщина (для меня она была тогда взрослой тётей и абсолютно недосягаемой) в свои тридцать пять гоняла мужиков так, что боялись её, как огня. Ходили, правда, слухи да сплетни про неё, что, мол, спит она с кем-то из нашего начальства, чуть ли не со всеми подряд и напропалую. Но мне хватило одного её взгляда и суровой отповеди. За что я безмерно ей благодарен и по сию пору.
Была в той моей жизни ещё одна женщина, также повлиявшая на мою дальнейшую судьбу. Большинство машин наших было прикомандировано к перевалочной базе химических реактивов и материалов, по-простому химбаза. А в народе называли это место так и вовсе химдым. К примеру, спрашивают тебя
- Ты где работаешь...?
- На химдыме...
- А-а-а... Это тот, что на Угличской, в Лианозово...?
- Ну, да...
- Тогда с тобой всё понятно...
Очень известное было место. Среди водителей, естественно. Со всего города съезжался туда автотранспорт. В диспетчерскую заходишь, а там уже человек тридцать, а то и с полсотни. Шум, гам, толкотня... Кто-то анекдоты травит, кто-то втихаря цигарку смолит... Запах старых носков вперемешку с мазутом, солярой, бензином и табачным дымом. Длиннющий коридор, в конце которого маленькое окошко. Под ним колченогий стол и пара таких же стульев. Попав в этот смрадный муравейник впервые, я был в шоке. Кое-как, боком, протиснувшись к заветному окну, я никак не мог сообразить, что мне делать дальше, пока кто-то из толпы не хохотнул
- Ну, чё рот раскрыл суй туда писульку свою... А то так и будешь тут до вечера торчать...
Из окошка высунулась рука и сграбастала мою путёвку, словно аппарат по утилизации бумаги.
- Теперь жди, когда позовут… – иронично проинформировал тот же голос.
Потом уже я разглядел, насколько позволял проём, довольно симпатичную женщину, сидящую за огромным столом, заваленным бумагами. Она была бы даже красивой, не будь у неё такой могучей фигуры.
- Что, новенький что ли…? – раздался её удивительно певучий и мелодичный низкий голос.
- Ну, да... Я, это самое, первый раз здесь...
- Оно и видно... Короче, далеко не уходи... Тихо там... Следующий… – и она назвала фамилию очередного страждущего клиента. Такую тональность слышно было, наверное, и на улице. Получив заказ, я поехал на склад, получать груз.
Смысл нашей работы заключался в том, что мы каждое утро приезжали на эту базу, получали заказы и везли полученный груз по указанному в накладной адресу. Потом, где-то к обеду сдав груз, опять возвращались сюда же за новой партией. Каждая накладная плюс к твоему основному окладу. Если, скажем, ставка у меня была тридцать рублей в месяц, то за каждую накладную полагалось денежное вознаграждение – за первый рейс семь рублей пятьдесят копеек, за второй рейс уже десять пятьдесят, ну а за третий аж пятнадцать рублей! Очень большие деньги...по тем временам. Так же на базу приезжали машины с других заводов и фабрик за конкретным товаром. Потому и народу в диспетчерской с утра было столько. Но главный диспетчер Полина Георгиевна, та самая большая женщина с удивительным голосом, чётко распределяла порядок выдачи. Централизованная перевозка (то бишь мы) вне очереди, остальные по мере прибытия.
Тётя Поля почему-то ко мне благоволила. Вот уж, не знаю за что, но выделяла она меня из всей остальной массы народа совершенно однозначно. То заказ какой интересный подсунет, мол, специально для тебя придержала, то начинала расспрашивать о жизни, когда никого не было рядом (к обеду приезжаешь, а в конторе кроме диспетчеров и бухгалтеров уже и нет никого). Забавно было смотреть, как она, якобы, незаметно прятала мою путёвку. У неё на столе лежали две большие стопки путевых листов – одна централизация, а другая все остальные клиенты. Каждый лист, по мере поступления, Полина Георгиевна клала вниз пачки, таким образом соблюдалась очерёдность и некая толика справедливости. Мужики и не роптали, покорно дожидаясь своей очереди. Эта женщина могла скрутить в бараний рог кого угодно...и не только словами. Но мою бумажку, когда я приезжал, она именно прятала – не в самый низ, как и всех, а куда-то в середину, ближе к самому верху. Когда кто-то из ребят это увидел и попытался возмутиться, она только посмотрела, но таким взглядом, что несчастный бедолага даже забыл, что ещё хотел спросить.
Однажды Полина Георгиевна дала мне заказ на АЗЛК. Автомобильный Завод имени Ленинского Комсомола. Ныне такой аббревиатуры уже и не существует, как и самого завода, а тогда это звучало настолько гордо и привлекательно, что попасть туда мечтал если не каждый третий, то уж каждый второй точно. Для меня же эта странная женщина готова была сделать исключение. Рядом с окошком была дверь с грозной надписью: "Посторонним вход воспрещён". И действительно, никому из шоферов туда доступа не было. А что вы хотели – это святая святых. Под табличкой даже было коряво нацарапано несколько комментариев – «Никому», «Вообще», «Никогда» и «Только для белых».
- Как проехать туда знаешь...?
- Пока нет.
- Что значит пока...?
- Ну, я по карте посмотрю... У меня в машине есть карта...
- Зайди сюда… – Полина Георгиевна была настолько крутым авторитетом, что от её голоса вся необузданная шофёрская братия вмиг становилась стадом агнцев. И тут такая честь. Все, кто находился рядом от удивления пораскрывали рты и почтительно расступились. Изнутри щёлкнула задвижка и я проник в святая святых. Даже молодые женщины-бухгалтера, сидящие за своими столами в глубине комнаты оторвались от своих бумаг и с интересом повернулись в мою сторону. Такого ещё никогда не бывало.
- Ну чего уставились… – цыкнула на них начальница и повернулась ко мне – что встал, как столб посреди дороги... Подойди сюда... Да не бойся ты, не съем я тебя… – Полина Георгиевна тоже улыбнулась, углядев как кто-то из женщин прыснула в кулачок.
На задней панели двустворчатого шкафа, разделявшего помещение на две части, была приколота огромная карта Москвы. Цветная и подробная – не чета тем что валялись в бардачках у водил. Я долго водил вытянутым указательным пальцем, пытаясь найти на схеме базу.
- Что, никак не найдёшь…? – Полина Георгиевна взяла мой палец своей миниатюрной ладошкой, раза в два больше, чем мои две, и уверенно ткнула в точку – вот здесь мы, а здесь АЗЛК. Едешь сюда, потом сюда… Здесь переезжаешь трамвайные пути и поворачиваешь направо. После светофора налево в первый боковой проезд… – она водила моей рукой по карте чуть ли не с закрытыми глазами. При этом её грудь, наверно, шестого размера как-то подозрительно вздымалась и опадала перед самым моим носом. Тётя Поля была на голову выше меня.
…Мы с Алисой уже двадцать минут крутились на машине по каким-то закоулкам. Я и сам был не рад, что забрался сюда. Но навигатор показывал, что мы на месте. Как такое могло быть – вы приехали, бесстрастно информировал прибор, вернее почти рядом, а вокруг с одной стороны дороги полуразрушенные строения, с другой же, где-то в глубокой яме, нестройные ряды торговых точек. Ну, точно привет из девяностых. Все продавцы через одного были с явными признаками кавказского интеллекта и внешности – да, дарагой, нэт, дарагой. Мы вышли из машины чтобы спросить дорогу и хоть как-то сориентироваться на местности. Я достал сигарету, а Алиса же, присев на корточки на массивном бетонном основании, видимо бывшего, забора и заглядывая вниз на территорию мини-рынка, пыталась что-то выяснить у чернявого и нерусского
- Вы не подскажите, а где здесь клуб «Ирис» …?
- А-а-а, дэвушка, ходы сюда… Всё расскажу…да… – при виде женщины эти абреки теряют ориентацию в пространстве и почти до земли пускают слюни. Мне пришлось вмешаться
- Так ты знаешь где находится клуб «Ирис» …? – моё появление оказалось для кавказца неожиданностью
- Нэт, дарагой, нэ знаю… Ничэго нэ знаю…
Поведение Алисы мне показалось немного странным – либо она их не боялась в принципе, либо не до конца понимала какой опасности себя подвергала…а ежели она в этом случае рассчитывала на меня, то…то тогда я не очень хорошо представляю себе наши взаимоотношения. Я всегда совершенно чётко знал и понимал, что не имею права ни прикоснуться к ней (разве что, если случайно), ни вмешиваться в какие-либо её разговоры и тем более дела. Я таксист или извозчик, правда с расширенной функцией общения. И то, что я люблю её – это моё личное дело. Но в тот момент, честно говоря, я слегка испугался. Не за Алису, а за последствия своего вмешательства. Потому что при виде этих…уже даже при звуках их речи, у меня возникает дикое желание передёрнуть затвор Калашникова, желательно РПК, и выпустить длинную очередь на полмагазина. Видимо, представитель кавказского роду-племени почувствовал это и тут же испарился, аки дым. Мы же с Алисой сели снова в машину и всерьёз уже начали обсуждать план обратной дороги, когда внезапно я сообразил – ведь это же территория бывшего АЗЛК! Боже ты мой – как же я-раньше-то этого не увидел! Ну, да вон там, где сейчас заканчивался ряд ларьков и железных контейнеров, была центральная проходная. Подъехав туда, я обнаружил наскоро и кое-как приляпанный шлагбаум, и охранников, опять-таки явно не из Тульской или Тверской губернии. Но это было уже проще – хотя бы стало ясно, что мы на правильном пути.
Алиса, как всегда, собралась на какую-то вечеринку. Это стало уже для меня такой же обыденностью, как и то, что мы каждое утро встречались на работе.
- Ты меня отвезёшь…?
- Да, конечно… Куда ж я денусь…
И это было обычным явлением, потому что отказать ей, в принципе, было невозможно. И, как я совершенно искренне подозревал, сделать этого не смог бы никто. Если в эту добровольную кабалу я загнал себя сам, то любой другой, окажись на моём месте, просто выл бы от дикого восторга и счастья. Иное дело, что никого другого Алиса рядом с собой, именно в таком статусе, не потерпит. Ну, на сколько я её знаю… За время нашего знакомства тире сотрудничества, каких только клубов, кафе, ресторанов и прочих увеселительных заведений не перебывало. Были клубы под названием «Фасоль» и «Горох», кафе «Клубничка». Теперь, вот, «Ирис». Да, бог с ними…
Сейчас же мы колесили по двору бывшего автозавода. Самое смешное, что мне в тот момент было глубоко наплевать на то, что произошло и происходит в стране – гораздо важнее что творилось в моей душе. Если Советский Союз мы бездарно профукали и вернуть его невозможно, то потерять Алису я могу в любой момент. Ей достаточно просто пересесть на такси. И пусть обвиняют меня потом… Господи! Да, хоть в госизмене – но я устал сначала от армии, потом от бардака лихих девяностых, от бытовых проблем и неустроенности в личной жизни и одиночества. Я жутко устал. Я ничего не требовал от Алисы и не предъявлял никаких претензий, мне достаточно было того, что она внимательно меня слушала… И если в своих мечтах и фантазиях я ещё на что-то надеялся, то она об этом даже не задумывалась. Кстати, таких слушателей на моём пути ещё не встречалось.
…Сейчас уже и не вспомню, что же такого интересного я привёз на завод. Тогда, тридцать лет назад, я жутко гордился своей работой. Мне было интересно, и я свято верил, в нерушимость социалистического строя и величие своей страны.
Слегка обалдев от прелестей тёти Поли, я, можно сказать, очнулся только перед воротами проходной номер два. Обычно езда по маршруту занимала у меня массу времени и нервов, а тут всё было как во сне и мне показалось, что я просто перелетел из одной точки в другую. Но судьба не дала мне возможности насладиться эйфорией и расслабиться. Стоя перед закрытыми воротами и ожидая разрешения на въезд, я ещё представлял себе то, как я приеду на базу, сдав груз, и как мы будем общаться с Полиной… Но из-за приоткрывшихся створок показалась округлая и пучеглазая кабина старенького «МАЗа». Я, удивившись, включил заднюю передачу и сдал немного назад, насколько позволял узкий проезд – как я понял здесь был только въезд, а выезд находился, с другой стороны. Чтобы въехать на территорию, нужно было обогнуть почти весь завод. Неудобно, конечно, но вполне логично – не будет пробок при выезде на Волгоградский проспект, на основную, так сказать, трассу. Мой манёвр оказался бесполезным, потому что вылетевшая с диким рёвом и в клубах чёрного дыма шаланда напрочь снесла мне правое зеркало. Шаланда – на шофёрском жаргоне это полуприцеп-длинномер и если за рулём придурок, то увернуться от него шансов мало.
Потом были разборки – кто и кому должен был уступить. Ужасно противная, и по сию пору ненавидимая мною, жизненная ситуация. Но самое-то обидное было не в том, что зацепились друг за друга – утром, при погрузке, я неудачно приложился левой стороной об металлическую колонну, поддерживавшую крышу ангара и…вдребезги разнёс себе левое зеркало, И теперь я остался вообще без заднего обзора.
…Была середина февраля и, соответственно, кругом были огромные кучи грязной и слежавшейся непонятной субстанции. Это первый, только что выпавший снег, искристо-белый и невесомо пушистый, вызывает у большинства людей детский восторг и умиление (ну, кроме дворников, конечно) – в конце же зимы он жутко надоедает и все, без исключения, плюются и чертыхаются. Яркий пример взаимосвязи природы и психологии. Я бы сказал – ярчайший. Алиса тоже начала уже слегка нервничать и обеспокоенно ёрзать на сидении. По логике вещей, следующей стадией недовольства должны были бы быть матерные тирады, но я опередил
- Посмотри, это случайно не здесь ли…?
На стене большого строения, возможно когда-то литейного или сборочного цеха, судя по его размерам, красовалась цветастая блямба, нарисованная неумелой рукой красками из баллончика – ни дать, ни взять, обычное граффити. К единственной двери, кое-как прикрытой листом железа и ведущей в это монументальное сооружение, вела тропинка, петляющая сквозь груды строительного мусора с торчащими во все стороны прутьями арматуры и лишь слегка присыпанные снегом. А чтобы проехать сюда мне пришлось включить полный привод.
- Нет… Скорее всего это не оно… Давай заедем, с другой стороны. Там должно быть много людей. Машины на стоянке и музыка… Громкая музыка. Всё-таки клуб… – Алиса, как обычно подслеповато щурясь, долго разглядывала граффити. Издалека, правда, и через лобовое стекло, но внимательно – нет, точно не оно…
- Хорошо. Я только развернусь…
Если бы вдруг понадобилось кому-либо снимать фильм про постапокалипсис, то лучшего места было бы не найти. В Голливуде тратят сотни тысяч долларов на создание подобного антуража – а тут бесплатно, да ещё и в натуре…
Проездив ещё минут двадцать, что было на самом деле не так просто посреди полуразрушенного завода, мы решили вернуться в исходную точку, то бишь к тому самому аляповатому рисунку на стене и железной двери. Да, да, именно так всё и вышло – прямо как по сюжету сценария какой-нибудь комедии. Алиса достала телефон, собираясь кому-то позвонить, но я посоветовал сначала просто зайти и спросить.
- Ну, да… Тоже правильно… Схожу сейчас узнаю… – уставшим голосом произнесла Алиса.
И она пошла по тропинке, аккуратно обходя скелеты из арматуры и кучи битого кирпича. Я же, проводив её взглядом, опять погрузился в воспоминания.
Та история с поездкой на АЗЛК закончилась более чем странно. После инцидента на въезде, не въезжая на территорию, я отправился со своим обидчиком куда-то в гаражи, где он всучил мне почти новое зеркало заднего вида. От ЗиЛа, правда, и не подходящее по креплению, но зато целое. Потом я всё-таки въехал на завод и сдал груз. Пока машину разгружали и оформляли документы, мой новый знакомый, въехав сразу же следом за мной, втянул меня в авантюру, предложив заработать. На их предприятии машины сторонних организаций и, соответственно, их водителей на выезде не обыскивали – досматривать-то досматривали, но не особо тщательно. Так он умудрился уговорить меня засунуть в карман телогрейки помпу от «Москвича». Так как эти автомобили здесь и выпускали, то запчастей валялось повсюду немеряно. За воротами эта деталь стоила двадцать пять рублей, а на рынке, так и все тридцать. Жуткий дефицит, который достать было невозможно. Выбравшись за проходную, я дождался своего подельника. Он вручил мне за работу пять рублей, и мы снова отправились в гаражи, где достойно отметили блестяще проведённую операцию, литровой бутылкой водки на пятерых.
На базу я вернулся уже в пятом часу вечера. Пока я, с трудом ворочая языком, объяснял Полине Георгиевне что со мной приключилось, она смотрела на меня так, что я протрезвел почти моментально.
- Никогда больше так не делай… Слышишь, никогда…
С тех пор я за рулём не пью… Да и вообще мне не нравится спиртное. Хотя по своей дурацкой привычке, намертво вколоченной ещё с армейских времён, я должен всё обо всём знать и хоть чуть-чуть, опять-таки же во всём, разбираться. Я знаю толк в хорошем вине и могу отличить качественный коньяк и виски от подделки.
Задумавшись, я не сразу заметил Алису, вернее увидел её уже возле машины. Она была без куртки и её лицо излучало такую радость, что я сразу же позабыл обо всём на свете. Эта картина до сих пор стоит у меня перед глазами – длинные завитые локоны, яркая помада, красивое платье посреди разрухи и унылого запустения, засыпанного снегом.
- Ты был прав… Это здесь… Надо было сразу сюда заглянуть… Ну, я побежала обратно, а то холодно.
Если бы она взяла меня тогда за руку и потащила за собой, то я был бы самым счастливым человеком на земле, даже не на земле, а во вселенной. Но…чудес, как известно, не бывает. Это её жизнь, а мне ещё предстояло тащиться обратно чуть ли не через пол города.