И снова тишина. Пугающая, гнетущая. Пещера, окутанная призрачным светом кристаллов, казалась ловушкой, из которой нет выхода. Квак и Булька, каждый в своём оцепенении, ощущали вес невидимых цепей, сковавших их судьбы с этим таинственным местом.
Квак, нарушив звенящую тишину, прошептал: «Что дальше, Булька? Что нам теперь делать?» Его голос дрожал, выдавая страх, который, словно змея, обвивал его сердце.
Булька, словно очнувшись от летаргического сна, вздохнул: «Не знаю, Квак… Я… я ничего не знаю. Мы попали в ловушку… в кошмар, из которого, кажется, нет выхода». В его голосе, обычно таком хриплом и уверенном, теперь звучала безысходность.
Но, как бы сильно их ни сковывал страх, любопытство — то самое чувство, которое когда-то привело Плюха в глубины пруда, — вновь пробивалось сквозь толщу ужаса. Квак, собрав остатки смелости, проговорил: «Мы… мы не можем просто сдаться, Булька! Мы должны… должны узнать правду! Хранительница сказала… мы связаны с прудом… и с этой тайной».
Булька, хоть и не верил в успех их затеи, не мог не согласиться со словами лягушонка. Они уже зашли слишком далеко… слишком глубоко… чтобы просто отступить. И этот отчаянный призыв к действию вновь пробудил в нём искру надежды.
— Хорошо… — пробормотал он. — Но на этот раз… никаких безрассудных действий. Мы будем действовать осторожно.
Они решили исследовать пещеру более тщательно. Каждый закоулок, каждый выступ, каждый светящийся кристалл — всё могло содержать подсказку. Они бродили по пещере, словно тени, окутанные атмосферой тайны и предчувствия чего-то неизбежного.
Вскоре Квак заметил странную пульсацию одного из кристаллов. Она отличалась от остальных — была более сильной, более живой, словно кто-то вдохнул в неё жизнь. Он подплыл ближе и, к своему удивлению, увидел, что в глубине кристалла, словно в зеркале, отражаются… воспоминания. Но это были не его воспоминания и не воспоминания Бульки. Это были отрывки из прошлого пруда, из его древней истории.
Он увидел, как на берегах пруда когда-то росли огромные деревья, а в его водах плескались невообразимые существа. Он увидел, как древние люди поклонялись духу пруда, принося ему дары и прося у него защиты. И в какой-то момент он заметил, что в этих воспоминаниях, словно тень, мелькает силуэт хранительницы пещеры.
Квак, в восторге и ужасе одновременно, позвал Бульку: «Булька, смотри! Посмотри, что я нашёл!»
Булька с опаской приблизился и посмотрел на кристалл. И его словно ударило током. Он увидел те же картины — древний пруд, забытых существ, таинственные ритуалы. И он тоже заметил силуэт хранительницы — молодой и величественной, полной жизни и сил.
«Кто она?» — прохрипел Булька, в его голосе звучало неподдельное изумление. «Кто она такая? И почему… почему она здесь?»
И в тот же миг, словно отвечая на их вопрос, кристалл вспыхнул ярким светом, и из него, словно призрак, раздался голос: «Я — хранительница, и я… всегда была здесь. Я — часть этого пруда… его память… его душа… И вы… вы — мои наследники… Вы должны продолжить то, что я начала…»
Квак и Булька, словно загипнотизированные, слушали её голос.
«Ваше испытание — это не только победа над своими страхами», — продолжал голос. «Это — понимание… понимание своей роли… в этой истории. Вы должны узнать… что случилось с прудом… почему он стал таким, каким вы его знаете сейчас… И вы должны… остановить его гибель…»
И голос исчез так же неожиданно, как и появился, оставив Кваку и Бульку в полном смятении. Они понимали, что тайна пруда намного сложнее, чем они могли себе представить. И что теперь они — не просто Квак и Булька, а хранители его древней памяти… его надежда на спасение… И что им предстоит ещё очень долгий путь…
Они были готовы к этому пути… готовы ко всему… что их ждёт. Ведь судьба уже сделала свой выбор… и они не могли её обмануть. Они… были связаны… с этим прудом… навсегда.