В последней трети XIX века в экономике Франции произошли большие изменения. Быстрыми темпами развивалась тяжелая промышленность, разрослось железнодорожное строительство. В тяжелой и легкой промышленности все больше использовались машины. Усилился процесс концентрации производства, возникли новые предприятия, появились новые индустриальные центры. Вместе с тем в экономике Франции продолжала преобладать легкая промышленность, для которой было характерно наличие мелких и средних предприятий.
Процесс индустриализации во Франции по сравнению с другими капиталистическими странами шел замедленным темпом. Большую роль в экономике Франции продолжало играть сельское хозяйство, в котором была занята значительная часть населения. В стране имелось большое количество мелких крестьянских хозяйств, но параллельно шел процесс концентрации земли.
Замедленный темп развития французской промышленности объясняется следующими причинами: во-первых, узким внутренним рынком, так как мелкие крестьянские хозяйства страдали от ипотечной задолженности и бы давали спроса на промышленные товары. Во-вторых, потеря в войне с Пруссией Эльзаса и Лотарингии, богатых железной рудой и частично углем, при общем недостатке этого сырья во Франции тормозила развитие тяжелой промышленности. В-третьих, французская буржуазия считала невыгодным для себя вкладывать капиталы в переоборудование отечественного производства, предпочитая вывозить их в другие страны: слаборазвитые и полузависимые. Уступая другим странам по темпам индустриального развития, Франция по экспорту капитала занимала второе место в мире (после Англии).
С началом XX века в экономике Франции продолжали развиваться те же тенденции. Шел процесс индустриализации. Развивались новые отрасли промышленности: автомобильная, судостроительная, увеличивалась выработка электроэнергии.
Основой экономики стали монополии. Шло сращивание промышленных предприятий и банков - так создавался финансовый капитал. Примером может служить сталелитейная фирма Шнейдера, которая была тесно связана с крупными банками и правительственными кругами.
В 1914 году за границей было помещено французских капиталов на сумму 60 млрд. франков. Французский капитал вывозился преимущественно как ссудный капитал, государственные займы, а не капитал, вкладываемый в промышленные предприятия. Французский капитал был главным образом размещен в Европе: в России (около 10 млрд. франков), в Балканских странах и Турции. Нередко предоставляемые Францией капиталы шли на вооружение других стран. Например, во время революции 1905-1907 гг. в России французская фирма Шнейдер предоставила царскому правительству заем оружием, причем по ценам более высоким, чем на мировом рынке.
С начала XX века в экономике Франции фактически господствует финансовая олигархия. Ее верхушка – «200 семейств» (де Вандели, Шнейдер, Малле и др.) – имела огромное влияние и на политическую жизнь страны.
Рост и концентрация промышленного производства приводили к увеличению численности пролетариата. Однако, несмотря на процесс индустриализации, Франция все же оставалась страной аграрно-индустриальной.
Если по концентрации производства Франция отставала от других европейских стран, то по концентрации банков она шла впереди других.
Schneider Electric («Шнейде́р Электри́к») — французская энергомашиностроительная корпорация, производитель оборудования для энергетических подкомплексов промышленных предприятий, объектов гражданского и жилищного строительства, центров обработки данных.
Компания основана братьями Эженом и Адольфом Шнейдер в 1836 году путём покупки сталелитейной и кузнечной компании «Крезо» (Le Creusot), которая с 1782 года выпускала промышленное оборудование в городе Ле-Крёзо. Компания стала называться «Братья Шнейдеры и Ко.» (Schneider frères et Cie), братья провели модернизацию цехов, внедрив английские машины и механизировав производство. После смерти Адольфа Шнейдера компания была переименована в «Шнейдер и Ко» (Schneider et Cie). В 1838 году компания выпустила первый французский паровоз. С момента основания и до конца Второй мировой войны компания в основном занималась выпуском вооружений, как для армии Франции, так и на экспорт. В частности, многие артиллерийские орудия Российской империи перед Первой мировой войной были разработаны и изготовлены либо на заводах «Шнейдер» по заказу ГАУ Военного министерства России, либо на отечественных предприятиях по лицензии фирмы. В 1897—1899 гг. компания заключила соглашение с Путиловским заводом о передаче технологий скорострельной артиллерии, и впоследствии передавала ему лицензии на производство своих орудий.
На 1929 год «Крезо-Шнейдер» контролировала в Чехословакии фирму «Шкода». По состоянию на 1939 год сфера интересов Schneider включала производство промышленного и электротехнического оборудования, судостроение, металлургию, добычу полезных ископаемых, а также собственный банк Union Européenne Industrielle et Financière. С 1942 по 1960 год группу возглавлял Шарль Шнейдер, последний представитель семьи в руководстве. Им в 1949 году была проведена реорганизация группы, было сформировано три крупные дочерние структуры в областях электротехники, промышленного производства и строительства. Хотя правительство Франции оставалось крупнейшим клиентом группы, началось наращивание экспорта и открытие зарубежных предприятий.
Кинематограф появился благодаря нескольким техническим изобретениям, практически совпавшим по времени: сухому броможелатиновому фотопроцессу с высокой светочувствительностью (1878 год), киноплёнке на гибкой и прочной основе (1889 год), скоростному аппарату хронофографической съёмки (1891 год) и проектору с таким же быстродействием (1895 год). Первые съёмочные аппараты были сконструированы в 80-х годах 19-го века. К ним относятся: «фоторужьё» французского физиолога Жюдя Маре (1882), аппарат французского изобретателя Луи Лепренса (1888), аппарат английских изобретателей Фрис- Грина и Эванса (1889), аппарат российского фотографа В. А. Дюбюка (1891), «Фоноскоп» французского физиолога Ж. Демени (1892). Однако большинство из этих устройств были рассчитаны на использование дисковых фотопластинок (фоторужьё Марэ) или светочувствительной фотобумаги, непригодных для массового использования. Гибкая целлулоидная основа для киноплёнки была создана Ганнибалом Гудвином в 1887 году, который первым применил противоскручивающий контрслой из желатина. Пионерами в создании аппаратов для проекции на экран быстро сменяющихся изображений были: немецкий и российский фотографы О. Анщюц и В. А. Дюбюк, создавшие соответственно в 1891 и 1892 годах проекционные аппараты различной конструкции, но с одинаковым названием — «Тахископ», французский изобретатель Рейно, создавший в 1892 году проектор под названием «Оптический театр».
Изобретениями, наиболее приблизившимися к кинематографу по своим техническим характеристикам, являются: «кинетограф» Эдисона (1891), аппарат И. А. Тимченко (1893), «хронофотограф» Ж. Демени (1893), проектор американского изобретателя Ж. А. Ле Роя, проектор «паноптиком» американского изобретателя У. Латама (1895), «плеограф» польского изобретателя К. Прушинского (1894) и др. А уже в через год были изобретены аппараты, сочетающие в себе все основные элементы кинематографа: во Франции — «синематограф» братьев Люмьер (1895) и «хронофотограф» Ж. Демени (1895); в Германии — «биоскоп» (1895) и кинопроектор О. Местера (1896); в Англии — «аниматограф» Р. У. Пола (1890); в России — «хрономотограф» А. Самарского(1896) и «стробограф» И. Акимова (1896), в США — «витаскоп» Т. Армата (1896).
Начало распространения кинематографа в его современном виде было положено съёмкой и публичной демонстрацией первых короткометражных фильмов. В течение 1896—1897 годов публичные демонстрации короткометражных фильмов были произведены во всех мировых столицах.
Пистолеты типа Руби — самозарядные пистолеты, известные прежде всего как личное оружие Французской армии во время Первой мировой войны, под названием Pistolet Automatique de 7 millim.65 genre «Ruby». Являясь подражанием пистолетам Джона Браунингаа, они производились более чем 50 испанскими фирмами.
В 1914 году, с началом Первой мировой войны, компания Габилондо начинает выпуск прочного самозарядного пистолета калибра 7,65 мм, базирующегося на конструкциях Браунинга. Необычным для того времени была ёмкость магазина, составлявшая 9 патронов, вместо 6 или 7. Пистолет предназначался для экспорта в Америку, и, несмотря на небольшой калибр, ориентировался на военное и полицейское использование. Другие испанские фирмы копировали браунинги, начиная с 1905 года. Не считая увеличенной ёмкости магазина, Руби, похоже, являлся копией пистолета «Виктория» (Victoria) производства Эсперанса и Унсета. Данный пистолет был запатентован Педро Кареага (Pedro Careaga) в 1911 году, а фирмой Эсперанса и Унсета в 1912. Вероятно, патент включал в себя флажковый предохранитель на корпусе, вместо рукояточного предохранителя, как у ранних браунингов М1906.
В 1915 году Габилондо послал несколько экземпляров своего пистолета французскому правительству, испытывавшему в то время сильные трудности из-за большого количества разнотипного личного оружия, находившегося в войсках. После проведенных в мае 1915 года испытаний пистолет немедленно был принят на вооружение под названием «Pistolet Automatique de 7 millimètre 65 genre „Ruby“». С Габилондо подписали контракт на ежемесячный выпуск 10 тысяч пистолетов. Уже в августе заказ был увеличен до 30 тысяч, а потом и до 50 тысяч. Габилондо могла осилить только первоначальный контракт, поэтому к производству подключились 4 фирмы-партнёры.
Условия контракта обязывали производить каждую компанию не менее 5 тысяч пистолетов в месяц. Габилондо же производила 10 тысяч пистолетов, осуществляла общий контроль качества и доставляла заказ французским властям в Байонну, город на юго-паде Франции. Поскольку заказ увеличился, компания соглашалась приобрести любое количество сверх оговорённого, по той же цене. Так же были привлечены ещё три фирмы-партнёра. Производство пистолетов Руби самой фирмой Габилондо оценивается приблизительно в 250 000—300 000 единиц. Если пистолеты, выпущенные Габилондо, имеют очень высокое качество изготовления, то продукция других производителей несколько уступала по этому показателю.
Предлагаю вниманию уважаемых читателей очередную публикацию приквела про дядю Прохора. По просьбе некоторых из уважаемых читателей привожу ссылку на предыдущую публикацию этого цикла:
На следующий день мажо Дрюон появился в палате у Прони после обеда с целой корзиной всякой снеди, включая сырную головку, колбасный круг, груши, апельсины и бытылку коньяка. Поручик поделился радостью с Луи и познакомил его с пришедшим наконец в себя прапорщиком Шурой. Мажо был деловит и тороплив:
- Я послезавтра утром заеду за тобой и поедем в Париж...
- У меня рана ещё не затянулась, кровоточиоа сегодня на перевязке.
- Времени совсем нет. Твой доктор Грубер развил активную деятельность в Бадене. Вот, кстати, твой саквояж...
- Расписка на месте?
- За кого ты меня принимаешь? Я в твоих вещах не копался. Сам посмотри.
Проня открыл саквояж и достал оттуда томик Конан Дойла с "Подвигами" и "Приключениями" бригадира Жерара на немецком языке. Между страницами книги лежали конверты письмами из дома и от Инги, которые он уже успел получить после того, как оказался в составе Первой особой бригады. В одном из двух конвертов и лежала нужная бумага. Луи внимательно прочитал текст, написанный по-немецки и спросил:
- Я её возьму и покажу своему начальству?
Поручик развёл руками и в свою очедь поинтересовался:
- А что с финансированием нашей поездки?
- Как раз в Париже этот вопрос и решим. Там нужно будет встретиться для этого кое с кем... Всё, я ушёл. Поправляйся скорей!
В дорогу Проня получил от врача склянку с йодом, сверток бинтов и пару костылей. Луи ехал вместе с поручиком в салоне штабного автобуса, очень похожего на тот, за рулём которого тогда ещё капитан Дрюон прошедшей весной колесил по российским дорогам. За рулём этого автобуса сидел молчаливый и усатый сержант форье средних лет, непрерывно причмокивающий погасшей трубкой. На мундире сержанта зеленел ленточкой с беленькой звездочкой на ней Военный крест. Устроившись на кресле поручик получил исчерпывающий ответ на свой первый вопрос:
- Ехать будем часов восемь с одним перерывов на обед. Я знаю одно место по дороге, где прекрасно готовят утку по-бордоски.
Поручик улыбнулся:
- Тогда непременно надо ехать!
Дорога до Парижа и обед прошли без замечаний. Допивая кофе поручик узнал, что в Париже придется переночевать и "даже возможно две ночи":
- Ты сразу остановишься в доме у младшего Шнейдера. Там тебе и надлежащий уход обеспечат.
- Как твое начальство прореагировало на текст расписки?
- Аплодисментами.
Когда уже совсем смеркалось. автобус подкатил к кованым воротам, которые вместе с высоким забором отделяли отделяли большой двор вокруг двухэтажного особняка от Елисейских полей. Встречать приехавших гостей вышла миловидная женщина выше среднего роста лет сорока с каштановыми волосами, закрывающими только уши, и внимательными зелёными глазами. За ней спустился с крыльца пожилой лакей. Женщина оглядела Проню снизу вверх, начиная от повязки на ноге до кокарды на фуражке и протянула ему для рукопожатия сухую и маленькую ладошку, сопроводив этот жест довольно длинной фразой:
- Меня зовут Луиза. Я личный секретарь господина Шнейдера... Добро пожаловать! Вам приготовлена комната наверху рядом с ванной. Там же чистое бельё. Но наверное она вам будет великовато... Пьер (короткий кивок в сторону лакея) вам поможет подняться. Сегодня мы ужинаем вдвоем. Ужин будет через полтора часа. Вы слегка опоздали... Как ваша нога? Вам нужна перевязка? Я закончила курсы медицинских сестёр ещё во время англо-бурской войны. Так что в этом вопросе вы можете вполне на меня положиться.
Мажо Дрюон не дал ответить поручику на заданные вопросы, разразившившись длинным комплиментом по поводу внешности и платья Луизы. Стрельнув глазами в сторону Луи личный секретарь господина Шнейдера, улыбнувшись одними губами, сухо и коротко произнесла:
- Господин мажо в своем амплуа. Вы наверное торопитесь?
Луи развел руками и, обворожительно улыбнувшись, приложил два пальца к козырьку своего укеп и щёлкнул каблуками сапог. Проня принимал ванну долго, стараясь не намочить повязку. На ужин Луйза вышла уже в другом платье. Напряженность между сотрапезниками исчезла после второго бокала белого вина. Женщина рассказала, при каких обстоятельствах ей довелось закончить курсы медсестёр, как шестнадцать лет назад погиб её жених в сражении при Доорнкопе, как она ненавидит англичан. Между супом и куропаткой (на вкус поручика, довольно жесткой и суховатой) Проня узнал, что Луиза "составит им компанию" в поездке в Баден. Ей там надо будет встретиться с одним человеком, "представителем германских промышленных кругов". За кофе Проня смог уяснить, что финансирование их с Луи вояжа в Швейцарию из "фондов господина Шнейдера" связано как раз с обеспечением безопасности и конфиденциальности именно этой встречи.
Отказавшись от смены повязки поручик проковылял в свою комнату и проспал без особых сновидений до утра. После лёгкого завтрака Луиза настояла на смене повязки на ноге поручика, указав пальчиком с наманикюренным ногтем на темное пятно на белом бинте. После окончания медицинских процедур Проня был обмерен с головы до ног и отпущен "отдыхать и поправляться". Личный секретарь господина Шнейдера отправилась по магазинам. Поручик напутствовал Луизу следующим пожеланием:
- С учётом второй нашей задачи по обеспечению вашей встречи предусмотрите, пожалуйста, два разных моих образа в одежде. Скажем, мелкого чиновника и рабочего...
- Я вас поняла, Прохор.
Поручик провёл остаток утра в библиотеке, изучая карту Бадена и его окрестностей. Около полудня его побеспокоил фотограф, который долно устанавливал свою аппаратуру, а потом настаивал, чтобы поручик фотографировался, сняв погоны со своего френча. Пообедал Проня в одиночестве, зато ужин состоялся относительно многолюдным. Среди новых сотрапезников своим темпераментом, и разговорчивостью особенно выделялся господин Шнейдер. Мажо Дрюон был наоборот молчалив и задумчив. В основном обсуждались варианты маршрутов. Проня большую часть времени помалкивал, отдавая должность осноному блюду и десерту. В конце концов за столом были решено, что завтра утром автобус "с делегацией" двинется по маршруту через Дижон. Основным аргументом для выбора этого города в качестве места для ночлега послужило наличие в нём (со слов господина Шнейдера) приличной гостиницы.
На кофе с коньяком гости перешли в кабинет. Этот ритуал сопровождался просмотром короткометражного фильма с помощью довольно громоздкого устройства, называемого "оптическим театром". Проня не очень следил за развивающимися на натянутой белой простынёй отношениями внутри любовного трейгольника, состоящего из марокканской принцесы, бедного пастуха и властного землевладельца. Развитие сюжета сопровождадось крупными титрами типа "ах, я полна любовного томления", "схватить негодяя", "если вы его не освободите, я не буду вашей". У фильма был счастливый конец. Марокканская принцесса уехала с пастухом, а злой землевладелец был разбит параличом.
Поручик обратил внимание, что во время сеанса господин Шнейдер практически непрерывно давал какие-то наставления Луизе, часть из которых она отмечала скорописью в толстом блокноте. Женщина даже выходила из комнаты по середине фильма, извинившись перед присутствующими, а потом появилась вновь, принеся с собой тисненую папку с бумагами. Эти бумаги её работодатель прочитал после того, как снова зажгли свет, удовлетворенно покивал и подписал.
После ужина поручик занялся примериванием обновок. С размерами одежды и обуви проблем не возникло. Короткие по сравнению с сапогами ботинки и две пары довольно широких брюк позволяли поручику передвигаться без костылей, используя лишь только купленную трость с металлическим набалдашником. Луиза не без гордости продемонстрировала Проне, что рукоятка трости является одновременно и рукояткой спрятанного в её полости стилета с довольно длинным лезвием.
Утром завтрак был усилен утиным паштетом, сыром и холодным ромштексом. Запасы снеди были уложены в две большие корзины. Луиза настояла на обработке раны и смене повязки "перед дальней дорогой". Перед воротами раздался звук клаксона штабного автобуса, когда багаж отъезжающих уже был вынесен Пьером на крыльцо. Пронини саквояж затерялся среди четырех больших чемоданов личного секретаря господина Шнейдера.
Луи вручил Проне его новый паспорт. Поручик усмехнулся, прочитав свои новые имя и фамилию:
- Пьер Ногофф... Это ты придумал?
- А кто же еще?
- А почему Ногофф?
- Ну, у тебя же ранение в ногу...
- Понятно...
- А сам ты теперь кто?
- Луи Кулон.
- Красиво звучит...
Первый час пути поручик посвятил осмотру, разборке и чистке пистолета "руби", который мажо Дрюон предоставил в его распоряжение. Емкость магазина в сочетании с небольшим весом и размерами пистолета вполне удовлетворили Проню. Ему никто не мешал. Луиза принялась читать утренние газеты, а Луи, буркнув, что у него выдалась бурная бессонная ночь, мирно засопел на соседнем кресле. На вопрос Прони, когда они смогут обговорить свои действия по обеспечению "второй встречи", мажо тихо ответил, уже закрыв глаза:
- Давай вечером в Дижоне после ужина...
Вечная Слава и Память всем защитникам Родины!
Берегите себя, уважаемые читатели!
Подпишитесь на канал , тогда вы не пропустите ни одной публикации!
Пожалуйста, оставьте комментарии к этой и другим публикациям моего канала.
По мотивам ваших комментариев или вопросов я подготовлю несколько новых публикаций.