Поступок, достойный адмирала Нельсона
Накануне одного из сражений английский адмирал Горацио Нельсон распорядился направить на берег фрегат с почтой. Сообщение об этом было получено на кораблях эскадры, и все, кто мог, писали родным письма, складывая их в почтовые мешки, которые переправляли на фрегат. А когда в назначенный час парусник направился в путь, выяснилось, что молодой мичман с флагманского корабля, лично собиравший и отправлявший почту, в спешке забыл опустить в мешок собственное письмо. С растерянным видом стоял он с листком в руке перед вахтенным офицером, а тот отчитывал его за такую забывчивость. Случайно оказавшийся рядом адмирал, поинтересовался, что случилось.
- Пустяк, не стоящий вашего внимания, милорд, - ответил офицер.
Нельсон потребовал объяснения и, узнав о происшедшем, приказал немедленно поднять сигнал, означающий команду фрегату возвратиться назад. Письмо мичмана было отправлено. Этот случай произошел на глазах сотен матросов, и назавтра его обсуждала вся эскадра. Потом был морской бой, победный для англичан. И кто знает, какую роль в этой победе сыграло военное искусство адмирала, а какую его беспримерный в глазах подчиненных поступок.
Десять золотых остались у полковника
В пору, когда знаменитый немецкий генерал-фельдмаршал и военный теоретик Хельмут Карл Мольтке был еще полковником, он всегда обедал за общим офицерским столом. При этом удивлял окружающих одной своей странностью. Садясь за стол, он каждый раз вынимал из кармана десять золотых и клал их возле своего прибора. Отобедав, вставал из-за стола, прятал деньги в карман и молча уходил. Офицеры терялись в догадках, пытаясь объяснить поведение своего начальника. Наконец один из них решил подойти к начальнику, чтобы выяснить этот вопрос. На что получил исчерпывающий ответ:
- Когда я принял полк, то заметил, что за столом офицеры говорят только о женщинах, скачках и картах. Я решил вручить десять золотых первому, кто заведет разговор на другую тему. Однако за целый год так и не случилось это сделать.
Наконец-то русские могут спать спокойно
Основанный в 870 году самый северный город Великобритании Берик-апон-Туид, или просто Берик, за время своего существования переходил от Шотландии к Англии и обратно не менее 13 раз, пока в 1482 года окончательно не отошел к Англии. Благодаря своему статусу он включался в титулатуру английских монархов, что требовало важнейшие государственные документы издавать от имени «Англии, Шотландии, города Берик и всех британских владений». Именно так было сделано и в 1854 году, когда королева Виктории объявила России войну, получившую впоследствии наименование Крымской.
Через два года при заключении Парижского мирного договора включить в текст Берик каким-то образом дипломаты забыли. И на протяжении 110 лет этот городок (по переписи 2001 года в нем проживало менее 12 тыс. человек) юридически находился в состоянии войны с одной из могущественнейших держав мира, пока в 1966 году советский представитель не подписал вместе с мэром Берика «мирный договор». На состоявшейся по этому случаю церемонии мэр города Роберт Нокс, обращаясь к нашему представителю, произнес:
- Передайте русским людям, что они наконец-то могут спать спокойно…
Ордена корнета Оболенского
Из приемника льется популярная песня Михаила Звездинского о поручике Голицыне и корнете Оболенском, и снова в эфире звучит приказ неизвестного командира: «Корнет Оболенский, надеть ордена!». Большей нелепости чем этот приказ и вообразить трудно.
По Табели о рангах первый офицерский кавалерийский чин корнета относился к 12 классу, и в соответствии с принятой иерархией, человек, имеющий этот чин, мог быть награжден тремя орденами: Святой Анны 4-й степени, Святого Станислава 3-й степени и Святого Георгия 4-й степени. Нагрудный знак Анненского ордена прикреплялся к эфесу сабли или шпаги (на флоте – кортика) и «надеть» его было никак нельзя. Что касается чисто военного ордена Святого Георгия 4-й степени, то корнет мог быть удостоен его лишь за героический поступок в боевой обстановке (обычай награждать этим орденом за 25 лет безупречной офицерской службы не будем принимать в расчет), но эта награда автоматически влекла за собой очередное воинское звание. И случись такое, корнет Оболенский становился поручиком. Таким образом, песенный герой мог «надеть» лишь один орден. И, следуя логике исторических реалий, слова приказа должны были звучать так: «Корнет Оболенский, надеть орден Святого Станислава 3-й степени!». Фраза, конечно, не очень поэтична и уж совсем не песенна, но зато она точно отвечает исторической правде.
Сестра милосердия во главе атакующих
В годы Первой мировой войны 20-летняя учительница из Ставрополья Римма Иванова, окончив курсы сестер милосердия, отправилась в действующую армию. 9 сентября 1915 года во время кровопролитного боя с немцами она, невзирая на уговоры полкового врача, направилась на позицию одной из рот, где под сильным огнем перевязывала раненых. На ее глазах погибли или получили ранения все офицеры и унтер-офицеры роты. Тогда, собрав вокруг себя уцелевших бойцов, сестра милосердия повела их в атаку. Это было настолько неожиданно, что враг дрогнул и начал отступать. И тут немецкая пуля сразила девушку.
За этот подвиг Николай II наградил погибшую сестру милосердия орденом Святого Георгия Победоносца 4-й степени. Римма Иванова - единственная женщина России (не считая императриц), удостоенная этого офицерского ордена.
Романов сын Романова
Император Николай I, делая смотр Дворянского полка, заметил на правом фланге одной из рот солдата ростом на голову выше его самого – человека богатырской стати.
- Как твоя фамилия? – полюбопытствовал государь.
- Романов, - последовал ответ.
- Ты не родственник ли мне? – пошутил Николай.
- Так точно, Ваше Величество, родственник. Вы – отец России, а я ее сын.
Как царь Петр не стал вице-адмиралом
Будущий император Петр Великий, имея от роду 10 лет, составил в Москве из дворян учебную воинскую роту, назвав ее «потешною». Себя он определил в ней барабанщиком, а по исполнении 12 лет – простым солдатом. К этому времени прежняя игра в солдатики превратилась в военно-практическое обучение. В конце 1683 года в «потешную роту» стали записываться и взрослые. Первым это сделал придворный конюх (по другим сведениям стряпчий) Бухвостов. Сергей Леонтьевич Бухвостов «с подачи царя» и значится в русской военной истории «первым российским солдатом».
После воинских упражнений и постепенного обретения опыта, любимым занятием юного Петра стало кораблестроение и морское дело. Но это не было просто очередным увлечением. Неутомимый монарх служил и во флоте и в сухопутных полках наряду со своими подданными, начиная с низших ступеней. В морской службе, между прочим, он дошел до звания контр-адмирала.
Однажды, когда образовалось вакантное место вице-адмирала, Петр Алексеевич подал в Адмиралтейскую коллегию просьбу, в которой изложил свою прежнюю службу и просил назначения на вакантное место. Однако, коллегия при внимательном рассмотрении дела решила отдать предпочтение контр-адмиралу, который более Петра прослужил во флоте и имел больше случаев отличиться. Царь на это решение прореагировал так:
- Члены коллегии судили справедливо и поступили как должно. Если бы они были так подлы, что из искательства предпочли бы меня моему товарищу, то не остались бы без наказания.
Ценой жизни
Будем помнить!
Заместитель командира 5-й эскадрильи 135-го бомбардировочного авиационного полка (Юго-Западный фронт) старший лейтенант Екатерина Зеленко – единственная в истории военной авиации женщина, совершившая воздушный таран.
Это случилось 12 сентября 1941 года, когда пару наших легких бомбардировщиков «Су-2», вылетевших на боевое задание, атаковала семерка немецких «Ме-109». Один «мессершмитт» Зеленко уничтожила огнем пулемета, а когда закончились боеприпасы, приказала штурману покинуть машину и, улучив момент, нанесла удар винтом по хвосту проносившемуся над ней немецкому самолету.
Это был сороковой боевой вылет Екатерины Зеленко и третий в - день 12 сентября. На ее счету -12 воздушных боев, полет во главе группы бомбардировщиков в район скопления вражеских войск около белорусского города Пропойска (ныне Славгород), в результате которого было уничтожено 45 танков, 20 автомобилей и до батальона живой силы фашистов.
… Отважная летчица не дожила до своего 25-летия два дня.
Секретный подвиг героя
Лет около 40 назад в частях Военно-Воздушных Сил и Войск
Противовоздушной обороны не было клуба, Ленинской комнаты,
кабины радиолокационной станции или командного пункта,
где не висел бы портрет Героя Советского Союза летчика-
истребителя капитана Геннадия Николаевича Елисеева. Его имя не
сходило с уст командиров и политработников, офицеров и солдат,
оно называлось в одном ряду с именами Петра Нестерова, Николая
Гастелло, Виктора Талалихина. Но почти два десятилетия ни в
одном из средств массовой информации, включая и военные, ни
разу не называлось имя летчика-истребителя,ни единожды не
говорилось о совершенном им подвиге. Между тем подвиг этот из
разряда беспрецедентных: капитан Елисеев впервые в истории
мировой реактивной авиации совершил воздушный таран и ценой
собственной жизни пресек действия иностранного самолета –
нарушителя государственной границы.
Это случилось 28 ноября 1973 года. Наземные службы ПВО Закавказья доложили о нарушении воздушного пространства страны вблизи участка территории Азербайджана, образующего выступ со стороны Ирана. Этот выступ доставлял много хлопот стражам воздушных границ. Военные самолёты НАТО, дислоцирующиеся в то время на аэродромах Ирана, нередко вклинивались здесь в наше пространство, дабы «засветить» радиолокационные станции и выяснить степень боеготовности дежурных средств ПВО. Причём делали это по-американски открыто и нагло. Потом безнаказанно уходили в сторону Каспийского моря, поскольку поднимаемые на перехват истребители вынуждены были огибать выступ, теряя на этом драгоценные минуты. А тактико-технические возможности зенитно-ракетных комплексов не позволяли «доставать» в этом районе самолеты-нарушители.
Примерно такой же сценарий развития событий начал складываться и в тот ноябрьский день. Поднявшийся с иранской авиабазы в Тебризе американский ЕС-103Е был самолётом радиоэлектронной разведки (по другой версии, это был RF-4 «Фантом»). Из прослушиваемых радиопереговоров экипажа с землёй выяснилось, что полёт над территорией СССР будет кратковременным, после чего нарушитель уйдёт на свою территорию опробованным уже маршрутом - в сторону Каспия.
В это время на пункт управления аэродрома Вазиани поступила команда о подъёме на перехват воздушной цели дежурного истребителя. Геннадий Елисеев, получив команду, пошёл на взлёт прямо со стоянки, нарушив все правила и наставления. Это позволило выиграть несколько десятков секунд. Когда он вывел свой МиГ-21 на курс, ему сообщили, что цель повернула к границе. Счёт действиям пошёл на секунды.
Наземный штурман наведения подвёл перехватчик в заднюю полусферу нарушителя. Бортовой локатор истребителя захватил цель.
-Я - двести сороковой. Цель по курсу слева, - доложил Елисеев на командный пункт.
- Цель ваша. Принудите к посадке!
Лётчики на американском самолёте, вне сомнения, хорошо видели манипуляции МиГа, требующего выполнять его команды, но отреагировали единственным - увеличили скорость полёта. До границы было рукой подать. И тогда земля приказала цель уничтожить.
Обе ракеты, выпущенные Елисеевым, прошли мимо нарушителя (по некоторым данным, вторая ракета вообще не стартовала). Видимо, сказалась спешка, обусловленная дефицитом времени. Тогда поступил приказ уничтожить цель любой ценой.
- Вас понял. Выполняю...
Это последние слова пилота, которые зафиксировала магнитная плёнка. Время 13 часов 15 минут. А далее был взрыв. Что именно произошло в воздухе, точно не известно. По одной из версий, Елисеев, прежде чем крылом своего истребителя нанести удар по хвостовому оперению нарушителя, попытался привести в действие имеющуюся на борту 23-миллиметровую пушку, но в ней отказал механизм перезарядки. Достоверно одно: в результате взрыва истребитель вместе с пилотом врезался в гору. А иранскому и американскому лётчикам удалось катапультироваться. После приземления их захватили наши пограничники.
Звание Героя Советского Союза Геннадию Николаевичу Елисееву было присвоили по тем временам довольно быстро - спустя всего 12 дней после его гибели. Но всё, что касается действий дежурных расчётов и самого тарана, было засекречено на целые десятилетия. Потому и теперь, когда гриф секретности снят, в этой истории всё ещё остаётся немало белых пятен.
-------------------------------------------------
ВВЕРХУ. Изготовленная на добровольные пожертвования
мемориальная доска, установленая в белорусском
городе Берёза, где начиналась офицерская служба
Г.Н.Елисеева. Авторы – брестские скульпторы
Алеся и Павел Герасименко.
Медали господину Прошке
В военной биографии прославленного русского полководца А.В.Суворова последними походами, как известно, стали Итальянский и Швейцарский, состоявшиеся в 1799 году. Поистине блистательные победы над французами были одержаны коалиционными войсками (Россия, Англия, Австрия, Османская империя) под командованием Суворова в первом из этих походов – Итальянском, завершившемся освобождением от французов Северной Италии. На Александра Васильевича посыпался звездопад наград. Сардинский король Карл-Эммануил пожаловал его званием «великий маршал Пьемонтский», а также возвел в ранг «гранда королевства» и «кузена короля». Город Турин прислал шпагу, украшенную драгоценными камнями. Русский император Павел I в мае наградил перстнем со своим портретом, а в октябре присвоил звание генералиссимуса. Не обошлось и без награждения орденами.
Эта биографическая история полководца примечательна и таким необычным событием. В последних походах Суворова, как и во многих других, его сопровождал верный камердинер Прохор Дубасов, больше известный под простецким именем Прошка. Однажды, когда Александр Васильевич занимался канцелярскими делами, к нему зашел Прошка и протянул пакет, запечатанный печатью сардинского короля. На пакете стояла надпись: «Господину Прошке, камердинеру его сиятельства гр. Суворова».
- Чего же ты мне даешь? Это тебе!
- Поглядите вы, батюшка барин.
Суворов распечатал пакет. В нем лежали две медали на зеленых лентах. На медалях было выбито три слова: «За сбережение Суворова».
В военной истории это единственный случай подобного награждения.
Зачислена навечно в списки части
Сержант внутренних войск МВД России Ирина Янина - первая и пока единственная среди военнослужащих женщина, удостоенная звания Героя России. 31 августа 1999 года в составе эвакуационной группы она выполняла боевое задание в районе дагестанского населённого пункта Карамахи. Во время операции подразделение натолкнулось на отчаянное сопротивление исламистов. 33-летняя медсестра медицинской роты бригады оперативного назначения Янина совершила три рейса на бронетранспортёре к линии противостояния, вывозя раненых в безопасное место. Она спасла жизни 28 человек, но сама погибла.
Герой Российской Федерации Ирина Юрьевна Янина навечно зачислена в списки личного состава части.
Вознагражден за терпение
Неизвестна фамилия этого офицера. Неизвестно, чем именно он проштрафился в глазах самого А.В.Суворова. Но известно, что офицер был чрезвычайно храбрый. Чтобы загладить вину, он неоднократно проявлял буквально чудеса героизма, обычно стараясь это делать на глазах у полководца. И, естественно, ждал хоть какой-нибудь награды. Однако шел месяц за месяцем, но ни разу не удостоился от Александра Васильевича и доброго слова. Даже когда осенью 1794 года Суворов получил назначение в Польшу и перед отъездом поощрил немало генералов и офицеров - преимущественно из тех, которых по каким-либо причинам не мог включить в свою команду.
В результате короткой военной эпопеи польское восстание было подавлено, Варшава взята и полководец собирался вернуться на свое прежнее место службы. Но прежде, чем это произошло, в дивизию, в которой служил офицер, пришел приказ Суворова, адресованный офицеру: «За Брест - Георгия крест, за Тульчин - полковника чин, за Прагу (предместье Варшавы) - золотую шпагу, за долгое терпенье - пятьсот душ в награжденье».
Не с меньшей оригинальностью проходило награждение и самого полководца. На лаконичное суворовское донесение императрице Екатерине: «Ура! Варшава наша!» государыня ответствовала столь же лаконично: «Ура! Фельдмаршал Суворов!»
Скромный подвиг рядового Алексеева
С давних пор русского солдата отличали не только смелость, мужество, готовность к самопожертвованию, но и терпимость, честность, бескорыстие. На реальных, взятых из жизни лучших примерах проявления этих качеств нижними чинами, целенаправленно, годами и десятилетиями, воспитывалось русское воинство. Один из таких солдат «для примера и подражания», чье имя было известно едва ли не в каждом подразделении русской армии конца XVIII - начала ХIХ века, - рядовой Белозерского мушкетерского полка Пимен Алексеев.
Прославился Алексеев не боевым свершением, хотя его история имеет непосредственное отношение к военному сражению, происшедшему 8 сентября 1799 года при австрийском городе Брегене. В этом сражении союзный экспедиционный корпус (русские, англичане и шведы), отправленный в Голландию для ведения боевых действий с французской армией, оказался атакован передовыми отрядами французов и потерпел поражение. Рядовой Алексеев был ранен в ногу и взят в плен. Вместе с другими пленными он два года находился в неволе, терпя голод, холод и иные лишения. И хранил тайну. Дело в том, что Алексеев попал в плен, будучи содержателем солдатской артели, и все это время при нем хранилась немалая сумма, накопленная за десятки лет - пятьсот тридцать пять рублей общих денег, в основном червонцами (червонец в то время – золотая монета 3-рублевого достоинства). Он не позволил себе растратить ни одного рубля.
Через два года Пимена Алексеева обменяли на вражеского пленного. Только тогда, оказавшись на родине, он раскрыл свою тайну и вернул общее солдатское богатство - все до единой копейки.
Так изволила повелеть Екатерина
Николай Иванович Сенявин – продолжатель известной в России флотской династии Сенявиных получил военное воспитание в учрежденной еще Петром Великим в Санкт-Петербурге Академии морской гвардии. В 1763 году, находясь в чине капитана 2-го ранга, он был представлен императрице Екатерине II в списке флотских офицеров для производства в очередные воинские звания. Но против фамилии Сенявина стояла пометка: офицер отстранен от должности и находится под следствием. Оказывается, что три года назад бывший под его командою фрегат «Архангел Михаил», следуя из Кронштадта к берегам Пруссии, «при великом шторме и тумане» наскочил на мель на Голландском рифе и был совершенно разбит. Продолжая плавание на одном из бывших под его же командою транспорте, снова потерпел неудачу - транспорт был выброшен на берег, а находящиеся на нем люди едва успели спастись.
Тут приходится удивляться не столько трехгодичной длительности следствия, сколько тому, что еще до окончания этого следствия начальники рискнули представить офицера к очередному чину. Казалось бы, должен был тут же последовать громкий разнос. Но… Императрица, слегка поморщив лоб, напротив фамилии капитана 2-го ранга соизволила начертать следующую высочайшую резолюцию: «Когда суд офицера оправдает, тогда дать ему следующий чин, не докладывая более».
Нетрудно догадаться сколь долго после этого еще длился этот суд и как проходила дальнейшая служба Николая Ивановича. Он дослужился до вице-адмирала, и что, видимо, более важно - воспитал для России славного сына, знаменитого флотоводца и ученого адмирала Дмитрия Николаевича Синявина.
Прозвание дать Орлом
Давать кораблям имена - традиция древняя. Одним из первых было название мифического корабля «Арго, на котором команда Ясона отправился в Колхиду за золотым руном. По преданию, его построил мастер Арг с помощью богини Афины. Известны и другие античные названия: «Изис» (от имени Изиды – египетской богини небес и Земли), «Александрия»…
Кораблестроители прошлого наделяли свои суда качествами живых существ и обычно рисовали в носовой части корпуса большие глаза, дабы они хорошо видели подводные мели и рифы.
А вот обычай помещать названия судов на бортах в большинстве стран появился гораздо позже – лишь в XVII веке. Что касается России, этот обычай установился только к концу царствования Петра I, хотя и до него, случалось, давать названия некоторым судам. Так, первый боевой парусный корабль по велению отца Петра Алексея Михайловича получил название «Орёл». В указе по этому поводу говорилось: «Кораблю, который в селе Дединове сделан, прозвание дать «Орлом». Поставить на носу и корме по орлу и на знамёнах нашить орлы же». Установленные на корме и носу окрашенных под золото деревянные резные двуглавые орлы позже надолго стали традиционным украшением всех военных судов.
Предыдущая часть:
Продолжение: