(Не является рекламой)
Тема докторов бесконечна, а если это ещё и бытовое фэнтези, то просто неисчерпаема. Вот для вас книга, которая весь декабрь была в топе рейтинга своего жанра. "Лекарь для захватчика" от автора Елена Ромова
Кратко о чём:
В прошлом героиня истории, Нина Сергеевна, выдающийся кардиохирург. Но, волею судьбы закончив свой земной путь, попадает в другой мир. Теперь она бесправная принцесса. Да еще и замужем за наследником престола, жестоким, властным и злым. Он презирает свою супругу и отправляет её с глаз долой. Попаданка только рада! Но однажды ночью его привозят к ней раненым. И что с ним делать? Спасти или…добить?
Выпросила у автора несколько глав:
Пролог
– Потрясающая работа, Нина Сергеевна, – раздаются слова ассистента.
Операция длилась четыре часа, и я лишь прикрываю веки – устала. Зато пациент будет жить.
– Запускаем сердце, – говорю сухо и слежу за показаниями на мониторах, а затем проверяю: – Истечений нет, отключайте кровообращение… Аритмии нет.
Отлично сработано. Вот только перед глазами навязчиво пляшут черные мушки. Жарковато.
– Закрываем и сшиваем? – раздается откуда-то сбоку, пока я жмурюсь и пытаюсь прийти в себя, потому что становится трудно дышать.
Итак, пока я борюсь со странным приступом, можно сделать отступление и рассказать о себе. Меня зовут Нина Сергеевна Виннер, и я кардиохирург. Хороший врач, прямо скажем. С большим опытом и внушительным заделом на будущее.
– Нина Сергеевна, все в порядке?
– А… да… – хриплю. – Присесть бы.
А поздно. Спустя уже секунду лежу на полу и не могу надышаться. Воздуха нет совсем. Это что еще это такое?
Я ведь еще и не пожила совсем. Столько грандиозных планов впереди. Раздумываю над тем, а не сапожник ли я без сапог – это меня от инфаркта что ли корежит? Или инсульта? Может, тромб?
Кстати, мне завтра должно исполниться сорок семь. Торт куплен, даже не попробовала. Дожить до этой даты, как я вижу, шансов мало – надо мной возникает столб света. Он кружит и жужжит, затягивая меня, обретшую странную легкость, воронкой, но я упираюсь со свойственным мне упрямством. Пытаюсь ухватиться за бренное тело и всеми силами остаться на этом свете. И аргументов у меня полно. Ну, во-первых, я всегда делала благое дело, не жалея себя. А иногда и себе во вред. Факты на лицо: у меня ни детей, ни семьи. И даже кошки нет. Единственная орхидея и то, загнулась. Несправедливо.
Эй, слышите вы там, наверху? Так дело не пойдет!
Свет надо мной странно мигает, будто божественная лампочка дает сбой. Снова раздается жужжание, какое-то в этот раз сердитое, будто кто-то засунул свой любопытный нос в улей и разворошил его.
Я вдруг отцепляюсь, ощущая, что меня словно сдернули с места, жестко взяв за шкирку. А затем я растворяюсь в потоке света, с одной упрямой и самонадеянной мыслью: «Это еще не конец!»
Глава 1
Антуанетта-Аннабель Корсо
… тихое жужжание отступает.
– Прекрати изображать из себя жертву, Анна! – гремит надо мной мужской голос.
Я с трудом приподнимаюсь и жмурюсь. Пахнет воском и пылью. Вокруг чадят свечи, а сквозь задернутые плотные портьеры пробивается солнечный свет. На моих руках кровь, и я озадаченно шевелю пальцами, пытаясь понять откуда она. И чья.
Да и, вообще, где я?
– Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, – кто-то хватает меня за плечо, больно вздергивает на ноги, – хорошо покувыркалась?
Я с удивлением оглядываю свой наряд – на мне только длинная тонкая рубашка. Светлые волосы слегка вьются и струятся по плечам. Удивительное дело, но эти волосы не мои. Вот отродясь таких не было.
Поворачиваю голову, услышав сдавленный хрип – на полу у кровати лежит обнаженный мужчина. Хорошо сложенный, темноволосый и мускулистый. Из его спины торчит меч, но, судя по шевелениям, незнакомец еще жив.
– Что тут произошло? – наконец, я перевожу взгляд на мужчину, который стоит рядом и держит меня за плечо.
Его пальцы грубые и больно впиваются – будут синяки. Но не это потрясает, а его внешний вид: длинные черные волосы, смуглое лицо и глаза цвета грозового неба. Эти глаза сейчас пылают гневом и едва золотятся у зрачка, буквально гипнотизируя.
– Посмотри, как он скулит. Нравится? – шепчут губы этого психа.
Он одет, как военный: мундир с эполетами и золотыми петлицами, облегающие брюки и высокие сапоги.
– Нет, – отвечаю предельно серьезно. – Надо полицию вызывать. Он сейчас кровью истечет. Судя по всему, легкое пробито. Здесь скорая нужна. Дайте телефон, я вызову.
Незнакомец щуриться и вглядывается в мое лицо. Он тяжело дышит и скрежещет зубами.
– Отойди, – наконец, он отшвыривает меня к стене с такой силой, что я врезаюсь и ойкаю от боли.
– Нет, – окликаю, видя, что он хочет выдернуть меч, – лучше этого не делать до приезда…
Поздно.
Незнакомец, морщась, переворачивает пинком голого страдальца и избавляет его от мучений очередным уколом меча. А затем преспокойно вытирает лезвие о край одеяла и убирает в ножны.
– Боже правый… – ошарашенно шепчу я.
– Оделась, – гаркает мне этот сумасшедший. – Быстро!
Еще бы знать во что. Впрочем, я готова нацепить на себя все, что угодно. Я, вообще-то, сегодня уже умирала, мне не понравилось. Найдя какое-то средневековое платье, валяющееся на полу, я за пару секунд натянула его поверх рубашки.
– Развратная потаскуха… Это был мой лучший командир, – пробурчал мужчина, глядя на покойника.
Так ведь не я его только что…
– Шевелись!
Шевелюсь, еще как.
Теперь, как понимаю, я в заложниках у безумца. И вооружен он не пистолетом или ножом, а средневековым мечом – это что еще за выкрутасы?
– Не думай, что легко отделалась, – доносится до меня его сдавленный, рычащий голос.
Я застыла напротив опасного незнакомца, чувствуя, что меня колотит от страха. Адреналин бьет в голову так, что я плохо соображаю. А ведь девиз медика – быть всегда хладнокровным. Это работает в условиях операционной в отработанных ситуациях, но здесь другое дело – от моих действий зависит моя собственная жизнь. Это не игрушки.
Мужчина медленно поворачивает голову, оглядывая меня с ног до головы. Он высокий, широкоплечий и сильный. У него узкая талия, мощные руки, военная выправка, надменный горящий злостью взгляд. И этот взгляд прямо сейчас придирчиво и недовольно скользит по моей одежде.
– Я сказал быстрее.
– Я готова, – отвечаю сухими губами.
Он вздергивает бровь, а потом втягивает воздух сквозь стиснутые зубы.
– Хочешь появиться так перед придворными, Анна? – спрашивает, не спуская с меня взгляда. – Мне плевать, я могу тебя по коридорам проволочь и обнаженную. Но ты все еще моя жена.
Что?
Это когда ж я успела замуж выскочить?
– Вы… – сглатываю, – ошибаетесь. У меня нет мужа, – и, видя, как вытягивается его лицо, а желваки начинают ходить ходуном, тороплюсь добавить: – Я, вообще, здесь случайно… Так вышло… Я не помню, как сюда попала!
– Не помнишь, как легла под моего подчиненного? Не новость, дорогая. Ты редко, когда запоминаешь своих любовников.
И он направляется ко мне, а я испуганно отшатываюсь. Но недостаточно проворно, потому что мужчина хватает меня за плечо, разворачивает спиной к себе и с силой вжимает в стену. Его ладонь надавливает мне между лопаток, другая рука сдергивает с моих плеч платье, обдирая кожу.
– Не надо, я… Вас посадят! – взвизгиваю, придавленная к стене, словно коллекционная бабочка под стеклом.
Глупость, конечно, пугать психа законом, но я не знаю, что еще его утихомирит.
– Даже не шевелись, – он склоняется ко мне и шипит над ухом: – Ты мне поперек горла.
Он сдавливает мне шею, потом отпускает, и отходит, расшвыривая ногой какие-то вещи на полу. Я часто дышу, не шевелясь. С такими безумцами лучше действовать аккуратно. Он явно болен – видит во мне жену, подозревает в измене…
Пока я стою у стены, прижимаясь к ней щекой, и краем глаза наблюдаю, как мужчина рыщет по комнате, я судорожно соображаю, как я оказалась в этом месте. Я умерла – это совершенно точно. Такое ни с чем не спутать. И где же, спрашиваю, мои райские кущи? Где блаженное порхание на облаках, и все такое? Или хотя бы вечная темнота?
***
Я медик до мозга костей. Доктор наук, между прочим. В сорок три защитилась – чего мне это стоило, не передать. Я циник и прагматик. Наука – все, во что я верю. Но сейчас я здесь – в странном месте, со странным вооруженным человеком в нелепой одежде. И что это, как не чудо? Если высшие силы и существуют, то они знатные приколисты. Они меня сюда сунули почему? В благодарность за спасение жизней?
– О, ты написала мне послание, дорогая?
Я немного отлипаю от стены и смотрю на мужчину, который подошел к окну и резко отдернул штору, вчитываясь в какое-то письмо:
– «Будь ты проклят, Реиган. Будь проклят тот день, когда я стала твоей женой. Я всем сердцем презираю тебя и желаю мучительной смерти. Пусть весь двор знает, что ты рогоносец и не мужчина. Я счастлива умереть с мыслью, что ты будешь опозорен». Хм… Высокий слог, любимая, – и он поворачивает ко мне голову, и я снова вжимаюсь в стену, забывая дышать.
– Простите… Это не я!
Я вижу, как он подносит послание к пламени свечи и сжигает.
Потом он подходит к столику, на котором стоят бокалы и бутылка вина, берет в руки странный маленький пузырек и обнюхивает его.
– Ты что, с собой хотела покончить? – спрашивает удивленно. – Нет, дорогая жена. Я заставлю тебя страдать. Легкая смерть не для такой, как ты.
Вот это мне не нравится.
А еще то, что безумец возвращается ко мне и приказывает:
– Платье спусти и подними руки!
Делаю все это безмолвно. Мужчина втискивает меня в корсет, снова прижимает к стене и рывками стягивает шнуровку. Я лишь выдыхаю и ойкаю.
– Туго, – решаюсь озвучить очевидное.
– Потерпишь.
Закончив, он берет меня за волосы, натягивает, заставляя запрокинуть голову:
– Если ты понесешь от него, весь его род вырежу. И этого ребенка тоже.
Снова сглатываю, и едва дышу от страха. С одной стороны, его ярость могу понять – изменила жена. Но, с другой, откуда такая жестокость? Не думаю, что жена была сильно любимой. Судя по происходящему, этот брак, вообще, счастливым не назвать.
Муж резко разворачивает меня лицом к себе и снова придирчиво оглядывает.
– Меня от тебя тошнит, – цедит сквозь зубы.
Его синие глаза метают молнии, и в них закручивается смерч злости, а на дне зрачка покачивается взвесь осуждения.
Скривившись, он поправляет оборки моей нижней рубашки, которая виднеется в вырезе квадратного декольте. Слегка задевает пальцами кожу, и я судорожно втягиваю носом воздух. Внимательный взгляд впивается в мое лицо.
– С волосами что-нибудь сделай, – шипит муж.
Молча заплетаю косу и перекидываю через одно плечо. Коса длинная и толстая. У меня таких красивых волос никогда не было. Так, тонкий хвостик.
– Перчатки, – приказывает супруг.
Я натягиваю тонкие высокие перчатки, скрывая кровь на руках.
– Пойдем, – мужчина грубо толкает меня к двери. – И даже не проси о снисхождении, Анна. Я тебя три года терпел. Хватит.
Что он со мной сделает?
Что здесь, вообще, положено делать с неверными женами? Изменяла не я, а разгребать мне?
Мы выходим в коридор, и первое время нам никто не встречается. Глаза лезут на лоб от того, что я вижу. Что за средневековые декорации? Какой сейчас век?
Большие залы в помпезном стиле сменяют друг друга. Стоящие у дверей лакеи молча распахивают створки, пропуская нас. Вскоре мы натыкаемся на вереницу молоденьких девушек в пышных платьях, которые присаживаются в реверансах. Одна из них, красивая брюнетка, бросает на меня удивленный взгляд и обращается к моему благоверному:
– Ваше высочество, – приседает максимально низко, отчего нам прекрасно видна ее пышная молочная грудь в вырезе платья. – Мы везде обыскались ее высочество.
Эти все высочества по чью честь-то? Неужели я вышла за принца? Что за сказка со страшным концом?
– Мы уезжаем, – отвечает этот принц. – Антуанетта поедет со мной. Сейчас. Пришлите ко двору леди Элизабет, остальные позже. Ее высочество возвращается в Вельсвен.
Брюнетка снова бросает на меня взгляд, будто я должна хотя бы возмутиться, но я предпочитаю промолчать. И она снова покорно приседает в реверансе, не смея перечить этому черноволосому монстру.
Умерла же на свою голову, черт.
Муж идет так быстро, что я едва за ним поспеваю. Мы спускаемся по лестнице, проходим огромный холл и вскоре оказываемся на улице, а там…
… огромный парк, фонтан и статуи. Позднее лето, кажется. Весьма тепло. На вымощенном камнем дворе стоит экипаж, запряженный двойкой белых лошадей. Лакеи распахивают дверцу, и муж подает мне руку, а сквозь зубы тихо шипит: «Залезай, живо!»
Небо и солнце совсем, как земные. Возможно, меня просто забросило в прошлое?
Я поторапливаюсь скрыться в салоне. Дверца захлопывается, муж остается снаружи, и я облегченно выдыхаю.
– Все в порядке, Рэй? – слышу приглушенный незнакомый мужской голос, раздающийся с улицы.
И ответ, который заставляет меня похолодеть:
– Меня от нее воротит. Дай мне коня, не могу с ней рядом находиться.
– Коня его высочеству! – зычно кричит он куда-то, а затем вновь спрашивает тихо: – Что ты будешь с ней делать?
Раздается злой смешок:
– Заставлю пожалеть о том, что родилась, – а дальше он приказывает кучеру: – Во дворец.
Экипаж начинает движение, и я откидываюсь на спинку сидения. Что ж, есть время подумать над ситуацией. Если я еще жива, значит это кому-то нужно. Вот только, кому и зачем?
Может, это предсмертная агония? Агонизирующий мозг чего только не выкинет. Церебральная гипоксия, а иными словами, нехватка кислорода в мозге рождает и не такие галлюцинации. Я больно ущипнула себя за руку – нет, я не сплю и не в отключке. Я, кажется, действительно в другом мире…
Понять бы, как здесь выжить.
Глава 2
Отдернув шторку, я смотрю, как меняется пейзаж за окном, и впадаю в уныние. Я в ловушке. Про реинкарнацию слышала, но, чтобы возродиться в теле какой-то женщины из другого мира, – никогда. Оглядываю свои руки – молодые, белые и нежные. Ноготки, никогда не знавшие лака, розовые и овальные. Ощупываю лицо – нос вроде без горбинки, скулы высокие. Надеюсь, я хотя бы не уродина. Но то, что моложе, – однозначно. Неприятно сознавать себя в чужом теле, как-то некомфортно, будто напялила костюм с чужого плеча. И все же я – это я. Никаких потусторонних личностей во мне нет. И воспоминаний этого тела тоже нет. И слава Богу. Если уж и начинать жить, то с чистого листа. Правда, моя новая жизнь началась как-то скомканно, того и гляди внезапно закончится.
А с моей личностью теперь что? Я ведь, прежде всего, медик. А здесь, наверняка, и слыхом не слыхивали про операции на открытом сердце. Надеюсь хоть, местные врачи не лечат все болезни молитвами. Или кровопусканием. Пиявки, не дай Бог?!
И, вообще, какое положение здесь занимают женщины?
Столько вопросов – голова кругом.
А еще туалет – он здесь есть, вообще? Родненький, белый, фаянсовый. А водопровод и горячая вода? Без этого я не сильно хочу оставаться. А еще развод… Да-да, допустимо ли бежать от мужа, роняя тапки, официально? Или только монастырь, иль на плаху? Меня ни то, ни другое в корне не устраивает.
Вот влипла.
Вспоминаю страшные слова супруга о том, что я пожалею о собственном рождении. Не пожалею, не дождется. Я эту жизнь использую по максимуму. И раз мне дали второй шанс, я не собираюсь его упускать. Кроме того, здесь я принцесса, а значит у меня есть права. Может, и родня у меня имеется – какие-нибудь графья, герцоги, да бароны.
Звучит-то как смешно. Принцесса!
Я-то, вообще, нисколько ни голубых кровей. Обычный человек, обычная семья. Мать всю жизнь проработала фельдшером, отец был инженером. Обоих уже нет в живых.
Спустя несколько часов я поняла, что дорога затянулась. Это вам не «Сапсан». Здесь жизнь течет на других скоростях. Дворец этот проклятый, Вельсвен, далековато от пункта «А» оказался. Ехать и ехать – вокруг сплошные поля, да деревни. На дороге время от времени встречаются селяне, одетые по-крестьянски просто.
И здесь мне теперь жить?
В старом теле хоть пломбы были все на месте, и прививки поставлены… а здесь медицина на нуле. Лучше к местным шарлатанам вообще не обращаться. Ни УЗИ, ни МРТ, ни компьютерного томографа… ничего.
Меня начинает потряхивать от безнадежности и отчаяния.
Да, это совсем не то, что я себе представляла. Новая жизнь не распростерла свои объятия.
Колеса вдруг затрещали о брусчатку – мы въезжаем в город. Каменный, похожий на средневековую Францию. Лепнина на фасадах, узкие балкончики, остекление – хоть что-то. Возможно, здесь имеется и водопровод с канализацией, что существенно облегчит мне жизнь.
Солнце уже клонится к закату, когда экипаж, наконец, делает круг и въезжает через центральные ворота, у которых выставлен караул, в парк. Я слышу, как сопровождающие экипаж всадники кричат: «Его высочество Реиган Уилберг!», в ответ раздается: «Да здравствует, его высочество!»
Карета проносится во внутренний двор, а затем по дорожкам катится через парк, в объезд огромного фонтана, напоминающего чашу, к строению, на которое я гляжу, открыв рот – Вельсвен! Дух захватывает от колоссальных размеров дворца. Это местный Версаль, ей-богу.
Огромный двор тотчас заполняется слугами. Экипаж останавливается, а мое сердце напротив – бьет так, что трудно дышать. И я не хочу выходить – вот прям, нет.
Дверца распахивается, и на меня глядит муж. Во взгляде брезгливость и откровенная ненависть, но он со вздохом подает мне руку, и я вынуждена на нее опереться, чтобы спуститься с подножки.
– Одна из твоих фрейлин прибудет чуть позже, – холодно говорит он, пытаясь даже не дышать рядом со мной, будто его раздражает мой запах. – Сейчас ты пойдешь в мои покои и пробудешь там до ее появления.
– В ваши? – испуганно шепчу я. – Зачем?
Реиган слегка поджимает верхнюю губу, словно мой голос для него – спусковой крючок. Принц, кажется, понимает, чего я опасаюсь, и злится еще сильнее.
– Я к тебе не притронусь, – чуть склоняется к моему уху, когда я, наконец, выбираюсь из кареты, и брезгливо отдергивает руку. – Неужели ты думала, что я просто все забуду? То, что ты сделала сегодня, стало последней каплей. Мне жаль, что твой план не сработал, и ты жива-здорова. Но, обещаю, дорогая, это ненадолго.
Теперь я тоже злюсь. Во-первых, я вынуждена терпеть его грубость и угрозы, хотя не сделала ничего плохого. Во-вторых, я чудовищно голодна и устала. Мне хочется, чтобы муж оставил меня в покое. Готова убраться, куда глаза глядят, без денег и его помощи – только дай волю. Не пропаду, будь уверен.
Он подходит к своему коню, вынимает хлыст, и мне хочется бежать прямо сейчас. Сомнений нет – он решил хлыстом отомстить за свою поруганную честь. И так, держа это орудие мщения в руках, его высочество сопровождает меня в свои покои.
Во дворце красиво, как на картинке. Не уверена, что точно разбираюсь в стиле, но это, кажется, ренессанс. Впрочем, сейчас меня больше волнует хлыст в руках у мужа и его предназначение.
Покои его высочества встречают холодным безмолвием.
Внутри маски окончательно слетают – Реиган шипит:
– На колени.
– Давайте поговорим, – и я неловко отступаю, а принц, напротив, вполне очевидно наступает, – насилием ничего не решить. Клянусь, я была не в себе. Вопросы верности и любви для меня не пустой звук.
– Шутишь? – его глаза щурятся.
– Конечно, нет. И я могу вас заверить, что подобное никогда больше не повторится!
До нашего развода.
Принц выглядит озадаченным. Он даже на секунду останавливается, и его взгляд ищет в моем что-то, что позволит ему закончить начатое.
– Поражен твоим талантом лгать, Анна, – наконец, произносит он, а в следующую секунду хватает за плечо и вынуждает рухнуть на колени, – но я не верю ни одному твоему слову.
Вынимает нож, разрезает платье вместе со шнуровкой корсета, а рубашку разрывает голыми руками так резко, что я вскрикиваю. А затем я ору изо всех сил, в тщетной надежде, что во дворце есть хоть кто-то, кто помещает принцу.
Реиган преспокойно убирает нож, складывает на груди руки и ждет, пока я закончу.
– Что ты делаешь? – вздергивает он бровь с неприязнью. – Какой дешевый театр, Анна, – хлыст упирается мне под подбородок и приподнимает голову. – Думала, получишь свое наказание и все? Это раньше все этим заканчивалось. Теперь я лишу тебя всего, чем ты дорожишь.
А дальше муж взмахивает плетью, она жужжит в воздухе, и я вскрикиваю, покрываясь липким потом от страха. Дожила до сорока семи, но ни разу с таким ужасом не сталкивалась – я очень сдержанный человек, меня из колеи выбить сложно. Но здесь я просто скукоживаюсь на полу, теряя остатки самообладания, и ожидаю удара.
Меня покидают последние силы. Тело дрожит от страха. Сознание ускользает.
Мамочки… Верните меня обратно в мир кардиохирургии и моей одинокой безмужней жизни. В браке мне, определенно, делать нечего.
Автор Елена Ромова
Скоро выйдет продолжение истории. И подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить