Как-то сел я в поезд Москва - Владивосток. Хотелось проехать через всю страну и увидеть разные города. В моём вагоне был очень странный проводник. Он постоянно ходил по вагону с каким-то колокольчиком, звенел им и предлагал всем его купить. Этот колокольчик больше походил на тот, что можно найти на особенно эксцентричной козе.
Проводника звали Борис. Он носил синий костюм, который был ему мал, а именная табличка была перекошена, словно тоже смущалась всей этой ситуации.
Первые несколько часов все просто смотрели на него. Бизнесмен в строгом костюме выглядел так, будто вот-вот подавится арахисом. Бабушка в цветастом платке молчала и смотрела на Бориса с подозрением, как опытная кошка, наблюдающая за неуклюжей собакой.
-- Может он новенький? - пробормотал я, обращаясь к молодому студенту, сидевшему рядом со мной и погружённому в учебник по квантовой физике -- предмету, который явно не так запутан, как наша нынешняя ситуация.
-- Да, -- ответил он, не поднимая глаз. -- или, может, он сошёл с ума. Такое часто случается в этих поездах.
Зву колокольчика был похож на крошечного назойливого комара, жужжащего в ушах у всех в вагоне. Люди пытались не обращать на него внимание, уткнувшись в книги, телефоны и даже пытаясь вести приглушённые разговоры, несмотря на настойчивое бряканье колокольчика Бориса. Ничего не помогало.
На второй день у нас всех развился своего рода стокгольмский синдром. Мы все стали жертвами этого колокола. Я поймал себя на том, что вздрагиваю всякий раз, когда вижу приближающегося Бориса. Одна женщина попросила его перестать звонить в колокол, но Борис лишь покачал головой, снова позвонил для пущего эффекта и пошёл дальше.
Однажды вечером я решил действовать. Я подошел к Борису когда он готовился к очередному раунду пыток.
-- Борис, -- сказал я, стараясь говорить дружелюбным, но твёрдым тоном. -- Почему... почему звонок?
Борис поднял колокольчик и осмотрел его, словно какое-то редкое экзотическое насекомое.
-- Это очень хороший колокольчик
-- Да, но... для чего это?
-- Для плана.
И, не сказав больше ни слова, он пошёл дальше по проходу, позвякивая колокольчиком, словно металлический посланник абсурда.
Я не понимал ни Бориса, ни его колокольчик, ни логику всего этого путешествия. Но я знал, что каждый раз, когда я услышу звон далёкого колокольчика, я буду думать о Борисе и о его необъяснимом, очень хорошем колокольчике. Потому что во время той долгой поездки на поезде во Владивосток я нашёл нечто гораздо более ценное, чем спокойное, ничем не примечательное путешествие: я нашёл историю, такую же странную и удивительную, как сама русская деревня.