Люба совсем не выспалась, её шатало после вчерашних поздних посиделок с друзьями. Ни крепкий чай, ни бутерброды, которые она с трудом запихнула в себя, не помогли. Ей хотелось завалиться в постель и валяться там до вечера. Но она собралась и достойно проводила друзей. После их отъезда у неё был натянутый разговор с супругом, который разозлил её. Они разошлись в разные комнаты. Он - в свою, она - на кухню. Ей надо было убрать со стола и выпить ещё чая.
Люба налила в чайник воду, нажала кнопку и, закинув в кружку сразу два пакетика чёрного чая, начала убирать со стола.
Глава 5
«Готовить ничего не буду. Пожрать есть что…, перебьётся…, разогрею оставшиеся шашлыки…, четыре пиццы в морозилке лежат…, - думала она, составляя грязную посуду в моечную машину. – Расшипелся, как удав…, не выспался что ли? Всё и так было на мне. Люба принеси…, Люба подай…, сходи туда…, сходи сюда. Никакой благодарности, - заводила она сама себя. – Олька Пашку увезла, а я виновата, да? Вот на фига он их пригласил? Терпеть их не могу»…, – Люба закрыла дверку посудомоечной машины и нажала кнопку «Пуск».
Вода в чайнике вскипела. Люба налила в большую чашку с пакетиками чая кипяток, положила сахар и кусочек лимона, и взяв чашку в руки подошла к окну.
«А дождь всё идёт и идёт. Дорогу, наверное, совсем развезло…, - думала она, и пила маленькими глотками горячий сладкий чай. – Интересно, они уже где? Доехали до трассы или ещё нет? А что я гадаю, сейчас позвоню…», - она поставила чашку на стол, достала из кармана свой телефон и набрала номер Вики.
- Алло, - ответила Вика.
- Вик, вы как? Вы уже где? – спросила Люба.
- Ползём…, осталось совсем немного до трассы, - услышала она в ответ.
- Уу, я думала вы уже к городу подъезжаете.
- Нет. Дорогу так развезло…, да ещё дождь…, едва ползём, - ответила Вика.
- Вик, ты позвони, как на трассу выйдете. Мы волнуемся…, - сказала Люба.
- Ладно, позвоню, - пообещала Вика и отключила связь.
Люба положила телефон в карман.
- Кому звонила?- услышала она голос Игоря. Он стоял в дверях кухни.
- Вике. Они ещё до трассы не доехали, - сообщила Люба.
- А детям? – спросил он.
- Детям не звонила ещё, - ответила она.
- Как всегда, друзья на первом месте. Вчера им не звонила и сегодня ещё время не нашла, - с укором смотрел он на неё.
- Ты же звонил им.
- И вчера и сегодня звонил. Но они ждут твоего звонка. С мамой поговорить хотят. Ты что, не понимаешь?
- Ладно, схожу в теплицу и позвоню, - нахмурилась Люба.
«Опять Мария Фёдоровна против меня детей настроила. Да чтоб ей…» - мысленно выругалась она.
**** ****
- Оленька, ты иди, отдыхай, я сам всё уберу и посуду помою, - сказал Павел.
- Паш, ты серьёзно?
- Да. А что? Ты встала рано, сходила в магазин, пока я спал, приготовила завтрак, пока я был в душе, - загибал он пальцы.
- Тебе помочь? – перебила она его.
- Нет, я всё сам уберу, иди.
- Как хочешь, - пожала Ольга плечами и вышла из кухни.
В большой комнате она села на диван, положив под спину подушку, вытянула ноги, расслабилась и прислушалась к своим мыслям.
«Надолго ли хватит его? - подумала она о супруге. - Сейчас он счастлив, и готов делать всё, как… Как кто? – спросила она себя, не успев полностью осознать пролетевшую в её голове мысль. – Как кто?» – повторила она мысленно свой вопрос и ощутила какое-то внутреннее волнение. Она прикрыла глаза. Всего на мгновение мелькнуло ясное видение: три липы, качели и девушка, летящая в синеву неба на них. Видение исчезло. Появилось желание нарисовать.
Когда Павел появился в гостиной, Ольга сидела за столом и увлечённо что-то рисовала в своём альбоме. Павел подошёл и заглянул в альбом через её плечо.
- У тебя новый заказ? Я рад! Почему не сказала? Иллюстрация к новой книге, да? – кивнул он на рисунок.
- Нет, - смутилась она и положила карандаш на стол.
- Нет?
- Да. Нет никакого нового заказа. И книги тоже нет, - ответила Ольга. – Мне захотелось, и я нарисовала, - чуть помолчав, добавила она.
- Хм…, - хмыкнул он. – Хотел спросить, а ты уже ответила.
- Что хотел спросить?
- Почему качели у тебя висят на крайней липе?
- Так ближе к небу…, к облакам. Шучу. Они там висели когда-то, - ответила она.
И только теперь Павел понял, что это за липы.
- А девушка? Кто она? – спросил он.
- Не знаю. Наверное, та, которая получила письмо, - ответила Ольга.
- Какая милая…, - оценил Павел.
Ольга закрыла альбом.
- Ты поможешь мне с переводом? – спросила она.
- Да, родная, помогу, - сказал Павел, усаживаясь на диван.
Ольга ушла за письмом…
**** ****
- Вик, я сейчас сниму всю эту грязь и на мойку, - сказал Никита, снимая в прихожей перепачканную одежду и обувь.
- Может сначала в душ, а потом на мойку? – предложила Вика.
- Ты права, - согласился Никита и скрылся за дверью ванной комнаты. – Вик, бельё принеси, - донёсся его голос из-за двери.
- Сейчас принесу, только разденусь, - ответила она.
«Чёрт, ну и перемазались…, - смотрела она на перепачканную обувь и джинсы, куртки. – Что делать? Чем отстирывать дорожную грязь? – думала она. – Съездили…, отдохнули»…, - поджала она губы.
- Вик, ты уже несёшь? – вывел её из раздумий голос Никиты.
- Да, Никит, сейчас…, - побежала Вика в спальню за нижним бельём.
**** ****
Мария Фёдоровна жарила для внуков сырники. Серёжа собирал машинку из конструктора Lego, а Вера наряжала свою куклу.
- Серёжа, мама звонит, держи телефон, - Мария Фёдоровна дала в руки шестилетнему внуку свой телефон. - Поговоришь, потом Вере дашь, ладно, - сказала она громко, чтобы слышала Люба.
- Ладно, бабуль, дам, - заверил Серёжа.
Мария Фёдоровна ушла на кухню.
- Пусть поговорят, всё равно всё расскажут…, - бубнила она себе под нос, переворачивая сырники. Она не любила Любу и всегда контролировала, о чём она с детьми разговаривает. А сегодня ей было некогда, ужин надо готовить. Установленный режим нарушать она не собиралась.
Она оставила дверь на кухню открытой, пытаясь по голосам детей понять, о чём они разговаривают с матерью. Минут через пять на кухню влетел Серёжа.
- Бабуль, Вера плачет…, бросила телефон и плачет, - сказал он.
- Что? Плачет? – Мария Фёдоровна выключила конфорку под сковородой и побежала в комнату. – Верочка, детка, иди ко мне, - встала она на колени и прижала к себе четырёхлетнюю внучку. – Всё, всё, моя дорогая..., не плачь Верочка…, не плачь, моя хорошая, – гладила она её по голове и спине, пытаясь успокоить. - Серёжа, дай мне мой телефон, - попросила она…