Восточный Саян – 1980
Холба - Урик
Летом 1980 года водной секцией Центрального Совета по туризму и экскурсиям была организована экспедиция на Восточный Саян с целью оценки туристских возможностей реки Урик и его правых притоков рек Даялык и Холба. Руководил экспедицией Григорьев В. Он с основной группой забрасывается вертолётом на Даялык и сплавляется по нему. Вспомогательная группа под руководством Злобина А., забросив часть груза вертолётом, должна пешком из посёлка Монды выйти на реку Холба. Сплав по обеим рекам – первопрохождение. В состав вспомогательной группы Злобин Александр пригласил семерых водников из Запрудни.
18 июля прибываем в аэропорт Домодедово. Наш рейс задерживается, ночуем в порту. Воробьёв Женя, Мирошниченко Саша и Зародова Лена заранее выехали на поезде до Иркутска. С ними тяжёлые вещи – ПСН-6, катамараны, групповая палатка, вёсла.
Наш командир не даёт нам расслабляться. Ещё дома он распределил обязанности каждого в группе, теперь требует выполнять их. Виноградова Герда отвечает у нас за медицинское обеспечение, Злобин Саша заставляет её начать вести медицинский дневник, чтобы впоследствии она предоставила руководителю отчёт. Для начала, когда мы взвешивали рюкзаки, Герда взвесила и каждого из нас, чтобы после похода узнать, сколько кг потерял или прибавил каждый из нас. Герда показала командиру походную медаптечку, рассказала, что и для чего в ней содержится. Видимо, кто-то из посторонних заинтересовался содержимым, когда мы отходили в буфет перекусить, из аптечки выкрали шприц со всеми причиндалами. Герда сначала очень переживала.
Меня Злобин А. определил в завхозы и одновременно поручил составлять финансовый отчёт по тратам на продукты и дорогу. Вес общественного снаряжения и продуктов определили дома, сейчас добавились ещё некоторые нюансы, пока ожидаем самолёт, сижу с ручкой и блокнотом, распределяя вес по рюкзакам и денежные траты каждого. У меня же находятся и все собранные общественные деньги.
19 июля в 3-45 (Моск) мы вылетаем из Домодедово и лишь в 23-40 (местное время) добираемся до ж/д вокзала Иркутска. Ребят здесь уже нет – уехали в Смоленщину, оставив нам письмо. Успеваем отметить День рождения Володи, ночуем на вокзале, на прилавке киоска Союзпечать.
20 - 21 июля. Утром уезжаем на электричке в посёлок Смоленщина под Иркутском, где сбор всего состава экспедиции. Здесь находится одна из контор геологоразведки – Байкалкварцсамоцветы, с которой была договорённость о вертолётной заброске на маршрут. Однако нас ожидал неприятный сюрприз. В плановой социалистической системе хозяйствования страны произошла одна из тех мелких осечек, которые через 10 лет привели к полному краху системы. По чьей-то вине в Монголию вовремя не была завезена соль для заготовки рыбы и подкормки скота, перевозимого в СССР. Распоряжением правительства все вертолёты региона начали возить соль в Монголию. Вертолётчики быстро выбрали весь месячный лимит лётных часов и за неделю до конца июля почти все машины стали на прикол. У геологов возникли крупные проблемы по снабжению своих многочисленных партий, тем более, не могли они помочь и нам. Мы разбили лагерь на берегу Иркута, два дня купаемся, загораем, ловим рыбу, учимся вязать узлы. Интересный музей самоцветов. После очередного отказа в вертолёте, Злобин принимает решение ехать со всем своим грузом в Монды, а там видно будет.
22 июля на электричке переезжаем в Слюдянку. Ехать нам более 3-х часов, Саша Злобин и это время использует для оценки нашей физической подготовки. В тамбуре он устраивает тест на крепость ног, спиной надо прислониться к стенке, присесть, согнув ноги под 900, а дальше, сколько времени так человек может просидеть, опираясь спиной в стенку. С большим отрывом по времени побеждает сам Александр, но и его, в свою очередь, обходит один из местных парней, который с большим интересом наблюдал за нашими занятиями. От Слюдянки автобус до посёлка Монды в расписании есть, но ходит лишь по чётным дням, сегодняшний уже ушёл в 10 утра. Ночуем на вокзале, решили завтра воспользоваться вариантом со скотовозами.
23 июля рано утром на попутной машине переезжаем на окраину посёлка Култук. Скотовозы ещё на базе, по два человека с рюкзаками на машину они взять могут, но за пределами посёлка, ориентировочная стоимость проезда 2 – 3,5 рубля с человека. Заказать специальную машину на всех не удалось, выходим за посёлок, здесь у ручейка под железной дорогой готовим и съедаем завтрак. У трассы дожидаемся попутных скотовозов и по два человека на машину выезжаем в Монды.
Место сбора определено заранее в 4-х км перед посёлком Монды у моста через ручей Хулугайм, по нему идёт кратчайший путь на перевал, но как потом оказалось под перевал значительно удобнее идти или ехать от самого посёлка по дороге.
Саша Злобин сразу проехал до посёлка, чтобы выяснить обстановку, как оказалось не зря. В этот день в посёлок Монды должен был по пути из Монголии сесть вертолёт, чтобы загрузиться на Зун-Холбу. Рудник там был на грани остановки. Саша Злобин обаял секретаршу Окинской геологической экспедиции, подарив ей пузырёк импортного «штриха», расположил к себе заместителя начальника экспедиции. Нам позволили забросить этим бортом 60-80 кг нашего груза. Это огромное подспорье, так как на 9 человек у нас 11 полновесных рюкзаков. Вертолётом решили отправить все наши средства сплава. Готовим два тюка, чтобы геологи по прибытии вертолёта отправили их со своим грузом в посёлок Зун-Холба. Сами же собираемся сегодня выйти к перевалу. Сознаём, что идём при этом на определённый риск, вдруг вертолёта не будет. Однако вертолёт прилетел неожиданно быстро, сами грузим в него свои вещи, под шумок добавили ещё и вёсла, и большую часть продуктов, по моим прикидкам получилось намного больше 100 кг. При погрузке заметили, что добрая половина крайне необходимого для рудника груза – это ящики с водкой.
Кроме вертолёта нас ждал ещё один приятный сюрприз. Завтра на физическую станцию, на гору Хулугайша идёт машина, обещали подбросить и нас под самый перевал. Поэтому выход на пешку откладывается, ночуем на левом берегу пересохшего Иркута. Вечером перераспределяю оставшееся общественное снаряжение и продукты по рюкзакам, максимально облегчая рюкзаки у женщин. Самый тяжёлый рюкзак у Злобина, примерно 36 кг, но он говорит, что ему с таким привычно. Сходили, закупили свежего хлеба, желающие отправили письма домой. Ночью пришлось выскакивать из палатки и прогонять быка, который решил её пожевать.
24 июля. Утром переменная облачность, но больше солнца. Позавтракав, уложили рюкзаки, искупались в реке. Машина за нами должна была заехать в 11 часов, но пришла лишь около 15 часов, когда мы доваривали обеденный суп. Ждать нас водитель не может. Пришлось выплеснуть целый котёл ароматного горохового супа с копчёностями. Потом весь поход вспоминали об этом несъеденном супе.
По крутой дороге ГАЗ-66 лихо домчал нас до нижних домиков физиков, дальше ему не проехать. Выпили по рюмочке (0,5 л нашего спирта) за дружбу и взаимопомощь. Старик сойот, то ли хозяин, то ли сторож домика, прежде, чем выпить, щепоткой побрызгал из кружки спиртом на все четыре стороны, угостил своих богов. Погода тем временем портится. Физики приглашают нас на станцию, хотя конная тропа на перевал идёт отсюда, а сама станция на горе выше перевала. Мы соглашаемся. Перегрузка на вездеход.
Выше дорога местами такая крутая, что, оставив рюкзаки в кузове открытого вездехода, сами идём за ним пешком, лишь Герда устроилась в кабине вездехода и не покидает её. Любуемся прекрасным видом с горы на Монды, реку Иркут, Монголию с огромным озером Хубсугул. На юго-западе хорошо просматривается хребет Большого Саяна, на юго-востоке Хамар-Дабан. Знакомимся с представителями горной саянской флоры, в частности, радиолой розовой (золотой корень). По сторонам стоят красавцы кедры с шишками, правда, ещё не спелыми. Цветут жёлтые маки, эдельвейсы. Замечательную прогулку, однако, портит начавшийся дождь.
На станции физики любезно представили нам для ночёвки домик с электроплиткой и электрокаминами, электрическим освещением, на станцию подходит ЛЭП. Тепло, сухо, уютно, тем более, на улице ураганный ветер с дождём и снегом. На станции физики занимаются исследованиями космических нейтронов, а попутно отслеживают испытания ядерного оружия в Китае. У домиков штабелями сложено несколько тонн свинцовых чушек и плитки прозрачного пластика. Герта весь вечер пишет очередное письмо Олегу, физики обещали отправить его.
25 июля. Утро пасмурное, туманное, но дождь прекратился. Злобин поручает Герде контролировать наше самочувствие, замерять частоту пульса и составлять отчёт о прохождении нами высотной акклиматизации.
Выходим в 10-00. По всем правилам нам надо спуститься по вездеходной дороге к нижним домикам, а оттуда по тропе, траверсируя склон горы в восточном направлении, выходить в долину ручья Хулугайм, чтобы по нему подниматься затем на перевал. Однако идти назад по пройденному пути и терять почти километр высоты, чтобы потом опять его набрать, не хочется. Спускаемся в долину ручья прямо от станции. Спуск трудный, по крупно глыбовой каменной осыпи. При этом спускаемся не прямо вниз к ручью, а с траверсом склона, чтобы как можно меньше терять высоту. Многие из нас по курумам до сих пор не ходили. 500 метровый спуск затягивается на 2,5 часа, группа сильно растянулась. У ручья на травке долго отдыхаем, Герта опять промеряет у всех пульс. Володя получает диагноз – горная болезнь.
На перевал ведёт длинный нудный тягун, но тропа набитая. Становится жарко и душно. Кажется, что подъём бесконечен и никогда не кончится, хотя занял он не больше часа. На перевале короткий отдых и обзор окрестностей. Перед нами внизу обширный болотистый Плоский Дабан, на котором берут начало множество левых притоков реки Иркут и притоки Китоя. Гора Хулугайша отвесно обрывается к перевалу и на плато. Конная тропа уходит влево под обрыв, там спускается к небольшим озёрам, а затем вдоль ручья уходит опять на восток. Делать даже небольшой крюк по тропе нам не хочется.
Быстро скатываемся с перевала вниз к небольшому ручейку, вытекающему из пары связанных протоками озёр под обрывом Хулугайши. Здесь на травянистой полянке у ручья обедаем, приводим в порядок одежду. Герда слишком часто использовала на спуске пятую точку, теперь штаны приходится штопать. Древесной растительности здесь нет, но несколько палок и обломков дощечек мы нашли. Нина с Гертой даже искупались в озере. Цветут жарки, целые заросли золотого корня, немного накопали его. Настойка корня на водке, по словам бурятов, весьма ценная для здоровья вещь, сразу прибавляет силы.
Опять испортилась погода, начался дождь. Руководитель ставит перед нами задачу – идём не по времени, а до границы леса, чтобы были дрова и большой костёр. По ручейку выходим к реке Ихе-Ухгунь, текущей перед нами с запада на восток. Это тоже приток Иркута, он долго течёт за хребтом параллельно Иркуту, впадая в него аж в среднем течении. Вдоль этой реки пробита скотопрогонная тропа из Тункинской котловины до озера Ильчир. Проложена и вездеходная дорога. По конной тропе идём вверх по реке Ихе-Ухгунь к озёрам, из которых она вытекает.
Проходим мимо цепочки озёр и практически без перепада высоты оказываемся уже в долине другого левого притока Иркута, но текущего уже на запад. Это речка Тумелик. Несколько несложных бродов через речки. Проходим мимо ещё одного озера, четвёртого по счёту. Тропа идёт по болоту, идти тяжело. Дождь не прекращается. На ходу срываем листья ревеня и жуём черешки. На склоне долины появились отдельные лиственницы. Под первой же сухой лиственницей делаем остановку для ночлега. Время 20 часов 30 минут. За день прошли примерно 15 км, сильно измотались и вымокли. Под нами озеро в форме восьмёрки, на нём плот из пустых бочек. Женя сходил, осмотрел его. Днём, проходя мимо озёр, видел на них уток, но сейчас сходить на озеро и подстрелить, хотя бы одну, совершенно нет сил. Сильно стёр в сапогах ноги. По подсчётам Злобина мы прошли за сегодняшний день 15 км.
26 июля. С Хулугайши дует ветер и несёт тяжёлую облачность, но дождя нет. Заклеиваем и бинтуем потёртые вчера ноги, кое-кто меняет обувь. Я накрутил портянки, очень жалею, что не сделал этого вчера. Досушиваем мокрые вещи. Выходим в 11 часов.
Появилось солнце, на мне окончательно подсох рюкзак и брюки, но от пота сразу же намокла спина. Пересохло во рту, на бродах через небольшие ручьи ладонью черпаю воду и пью, хотя прекрасно понимаю, что выпитая вода моментально выйдет потом. Тропа повернула на север, и выводит нас в долину следующего притока Иркута реки Толта. Идём тяжело, хотя тропа торная, а правее пробита вездеходная дорога. График такой – 50 минут ходьбы, затем 10 минут отдыха.
Нам навстречу промчался без остановки вездеход. Люди в кузове махали нам руками и что-то кричали, но слов было не разобрать. Мы тоже помахали им руками и продолжили свой путь. Мы идём не по вездеходной дороге, а параллельно ей по конной тропе.
Тропа и вездеходная дорога идут вдоль реки Толта на северо-запад, проваливаясь в глубокое и узкое ущелье. По сведениям, полученным от геологов в посёлке Монды, там нас ждут сплошные болота и броды. На перекусе (каждому по кусочку сахара) Саша Злобин долго изучает нашу схему и вносит предложение – не идти дальше по тропе влево к Иркуту по болотистой и глубокой долине реки Толта, а спрямить путь и пройти прямо через возвышенность в её истоках и спуститься затем к озерам Тунку-Нур или Ильчир. Возражений не было, болота уже нас достали. Выходим в верховья речки Толта, лихо взбираемся на пупырь, оставляя справа болота и озёрца в истоках Толты. Идти сначала было намного легче, чем по болоту вдоль реки, мы придерживаемся тракторного следа. Однако информация, полученная от геологов в Мондах, как говорил потом А. Злобин, по этому участку была неполной. Дальше путь оказался очень заболоченным и тяжёлым, а следов вездеходов очень много и вдоль, и поперёк нашего пути. Злобин старается вести нас по одной горизонтали, без резких спадов и наборов высоты. Идём уже несколько часов по этому Плоскому Дабану, измучились, начали волноваться, а туда ли мы забрели. Сильно отстают Саша Мирошниченко и Лена Зародова, их приходится дожидаться на малых привалах. Тяжело идёт Володя Двинских, он даже брюки снял. Переходим через седловину небольшой возвышенности, приняв её за перевал в нужную нам озёрную котловину, начинаем спуск к небольшому озеру. На его берегу видны следы капитальных стоянок вездеходов, валяются привезённые на дрова доски. Это нас радует, однако скоро почувствовали неладное, озёр Тунку-Нур и Ильчир не видно, а мы всё дальше уходим в восточном направлении, туда же течёт и ручей из озерца. По правому борту долины ручья видны несколько заброшенных штолен, видимо, этим и объясняется наличие капитальных стоянок у нашего озера. Время уже 20 часов, становимся на ночлег. А. Злобин и В. Румянцев уходят назад и вверх на разведку. Вернувшись после глубокой разведки, они сообщают, что озеро Ильчир лежит за хребтом, с которого мы спустились к нашему озеру. Надо опять завтра подняться туда, совершить небольшой траверс хребта и спуститься с него к озеру.
В озере плещется рыба, Женя попробовал её ловить, но безуспешно. Я собрал ружьё, но уток на озере не нашёл. А вот ребята во время разведки подняли на крыло не одну куропатку, впрочем, идти туда на хребет уже было поздно. Я, как завхоз, планировал на пешку раскладку с калорийностью около 4,5 тысяч килокалорий на человека в день, реальные затраты за последние два дня оцениваю в 5 тысяч, дефицит раскладки теперь можно пополнять только за счёт внутренних резервов. Злобин и Двинских лишних накоплений практически не имеют, поэтому им приходится тяжелее всех. Кстати, потом в своём отчёте о походе А. Злобин оценил реальные затраты на пешке в 6 – 6,5 тысяч килокалорий на человека в день, но, вероятно, он имел ввиду себя, он постоянно ходил в разведку, да и рюкзак у него был тяжелее, чем у остальных. Тем временем, Женя принялся облегчать свой рюкзак на несколько десятков грамм, срезая лишние ремешки и пряжки. Герда усиленно оказывает медицинскую помощь, облегчая аптечку на граммы пластыря и бинта. Она даже высказалась вслух, что хорошо, что украли в Домодедово шприц со всеми причиндалами, всё легче аптечка.
Прошли за день 16 км.
27 июля. Вышли в 10 часов. Достаточно легко и быстро влезли на перевал, придерживаясь азимута 180 от стоянки, однако спуск с хребта нам не понравился, слишком круто вниз по курумам, двинулись вдоль хребта назад, прошли «поперёк» ещё два перевала. В это время резко портится погода, начинается ливень, а затем и снежная пурга. Видимость нулевая. Прячемся от ветра за каменистым гребнем, накрываемся полиэтиленовым тентом от групповой палатки, пережидаем непогоду. Сидим под тентом больше часа. Вместо горячего обеда перекус по кусочку твёрдокопчёной колбаски из личного резерва руководителя. Прямо сказать, в те времена такая колбаса была большой дефицит. Злобин пытается провести разведку, точнее, ориентирование на местности, но из-за ограниченной видимости ни озёр, ни троп не видно, поэтому, пока мы окончательно не замёрзли, используя данные вчерашней разведки, по азимуту 3000 траверсируем плоскую каменистую вершину и начинаем спуск в озёрную котловину. Ведёт группу Валера Румянцев.
Спуск по очень старому курумнику, заросшему толстым слоем ягеля. Кое-где ниже даже лиственницы растут. Возможно, в сухую погоду спуск был бы несложен, но сейчас ягель набрал в себя много воды, легко сползает с камней, когда на него наступаешь. Идти приходится очень медленно и осторожно, выверяя каждый шаг. Володя Двинских всё же поскользнулся на камне, подвернул ногу в колене, что ещё больше замедлило наше движение. Но мы вскоре наткнулись на тропу, которая вывела нас к бурятскому домику. Хозяин радушно встретил нас, угостил молоком. Согрелись, высохли у жарко натопленной печки, подлечили ногу Володе, приготовили полноценный обед, пообщались с пастухом-бурятом. Стадо мясных коров и сарлыков всё лето самостоятельно пасётся на склонах гор, ближе к осени его своим ходом погонят в Тунку за две сотни километров, сдавать на мясо. Одна дойная корова пасётся недалеко от домика, её молоко мы и пили. Валера сквозь хрипы и трески выудил из транзисторного приёмника информацию о победах наших легкоатлетов на Олимпиаде. Продукты на обед взяли из рюкзака Володи, немного его разгрузив.
После обеда в домике мы по хорошей тропе быстро дошли до базы геологов на озере Ильчир. До неё примерно 1 км от домика. Здесь узнали, что вездеход, встреченный нами в самом начале пешки, прибыл обратно на базу сутки назад. Геологи с вездехода кричали нам, чтобы мы их подождали на дороге. Когда же они возвращались, мы с дороги уже ушли своим путём. А сегодня геологи вездеходом помочь нам не могут – мало солярки, начальник запретил все выезды. Мы пешком пошли по дороге вдоль озера Ильчир, затем вдоль речки, которая впадает в северо-восточную оконечность озера. Здесь несколько небольших озерков, у одного из них около бурятской летовки заночевали. До летовки от базы геологов мы шли 1 час 40 минут. Володя, хоть с трудом и медленно, но шёл сам, хотя сильно отставал на переходах. За день прошли не более 8 км. Вечером Герта провела медосмотр Володи и трёх местных пастухов бурят. Про Володю сказала, что жить будет, но большие нагрузки ему противопоказаны. Какой диагноз поставила Герда бурятам, не знаю, врачебная тайна, но гонорар она заработала – 3 литра коровьего молока вечером и 3 литра утром. На ужин опять использовали продукты из рюкзака Володи – сварили большой котёл манной каши, примерно полуторная норма, на натуральном коровьем молоке. Отсутствием аппетита Володя не страдал, выскреб даже котёл из-под каши, чем вызвал большое неудовольствие местной собачки. Нина Усикова из Володиной муки напекла гору вкусных блинов. Злобин объявил, что вкуснее этих блинов нет ничего вкуснее в мире, и назначил её постоянным блинопёком в походе.
28 июля. Вышли в 9-45, через 40 минут были у подножия сопки у озера. Дожидаясь Володю, обозревали окрестности. Злобин, сверяясь со схемой маршрута, рассказывал, что мы видим и что скрыто от нашего взора, например, куда-то исчезла метеостанция, наверно, перенесли на гору. С тайной надеждой смотрели мы на хорошую автомобильную дорогу, но ведёт она на рудник Самарта вдоль одноимённой реки, мы же уходим влево по конной тропе на другой исток Китоя реку Житхоз. На топографических картах это река Улзыта. Справа остаётся старый лагерь геологов, штольни, возле которых мы набрали зеленоватых камней – серпентинит. Правда, затем, по мере подъёма вверх по Житхозу (Хойто-Улзыта), камушки эти были постепенно выброшены. Переходим вброд сначала речку Урда-Улзыта, через некоторое время речку Хойто-Улзыта, в последней воды больше, коротких сапог наших женщин явно не хватит, чтобы перейти её с сухими ногами. К счастью, навстречу нам на лошади верхом ехал бурят, он перевёз через реку Герду и Нину. Лену на себе переправил Саша Мирошниченко. Идём сначала по левому (по ходу) склону долины реки Хойто-Улзыта, тропа – сплошное болото. Затем выше щёк уходим на правый склон, здесь суше, особенно, если подняться по склону чуть выше от реки. Отдельные лиственницы встречаются вплоть до перевала, с дровами на обед проблем не было. Обедаем с 14 до 16 часов напротив долины небольшого правого притока, речки Сумсу-Гол, вытекающей из одноимённого озера. Через некоторое время опять бродим реку. Впереди справа очень красивая красная гора, левее её два перевала в бассейн реки Урик. На правый от нас перевал ведёт тракторная дорога, на левый конная тропа. Мы выбираем левый перевал, хотя сначала сомневаемся, в одно ли и то же место они ведут. К счастью, не ошиблись, оба выводят на речку Зун-Холба, только по разным её истокам. По узкой долине ручья вышли под перевал. Крутой, но короткий подъём на перевальную точку. Место суровое, но красивое. Наверху озеро, из которого текут ручьи в разные стороны, один в Китой, другой в Урик. Перед спуском в долину Зун-Холбы из камней выложена большая пирамида. Под ней монеты, сигареты, ленточки, так буряты задабривают своих духов. Следуя традиции, проходя мимо, мы положили каждый по камню в кучу, бросили по монетке Очень красивый спуск. Крутой. Скалы, водопады. Немного ниже перевала кедровая роща. Через 25 минут спуска – рудник, где разрабатывается золотоносная жила, около него наша тропа сливается с дорогой через правый перевал. Мы выходим на автомобильную дорогу от рудника в посёлок Зун-Холба. Однако, Володя на спуске с перевала совсем обезножил и не может идти. Решили разбиться на две группы, первая большая быстро идёт в посёлок, находит там транспорт, чтобы забрать Володю с сопровождающей его малой группой. Рюкзак у Володи забрали совсем, и начали было перераспределять его вещи по своим рюкзакам. Но в это время нам навстречу показался грузовик, который везёт рабочих на смену на рудник. Водитель сказал, чтобы мы подождали, он скоро поедет обратно. Остались ждать машину, развели у дороги костёр, уже темно и прохладно. Едим жимолость с кустов. Примерно через час машина возвращается, мы грузимся в кузов. В кабину садится Герда, она разговорилась с шофёром, кто мы, откуда, куда. В результате водитель довёз нас не только до посёлка Зун-Холба, но ещё на 7 км ниже по реке до аэропорта Зун-Холба. Местный аэропорт – это вертолётная площадка и домик с нарами и столиком, где мы и заночевали. По реке ниже посёлка густой лиственничный лес. Долина глубокая. За день мы преодолели 25 км, треть из них на машине.
29 июля. Рано утром, совершенно без нашей просьбы, на машине нам доставили нашу вертолётную заброску. Из разговора с водителем выяснился и вопрос – зачем на рудник вертолётом забрасывали водку. Оказывается, для выполнения плана по добыче золота на руднике были организованы субботники, за выход на которые каждый работник получал по бутылке водки. Выход на субботник был 100%. Погода замечательная солнечная. Идти в посёлок теперь не имело смысла, хотя некоторые хотели посетить магазин и почту. Вода в Зун-Холбе высокая, сплав возможен. Но местные рассказали, что ниже по реке каньон с непроходимыми порогами, а главное с завалами. Решили идти пешком до слияния Зун-Холбы с Барун-Холбой. Это примерно 10 км, дороги туда нет, но есть хорошая конная тропа. Вещи будем переносить челноком, у нас 11 рюкзаков на 9 человек. В 9-10 выходим все с основной частью груза. По мостику переходим на правый берег Зун-Холбы, идём по тропе вдоль реки. Тропа набитая, хороший уклон вниз – идём достаточно резво. Володю не дожидаемся, он хромает своим темпом. Определённая сложность пути – обход 1,5 километрового каньона на реке высоко по склону и два брода через реку, впрочем, нормально проходимых в болотных сапогах. Женщин переносят либо на спине, как Нину и Лену, либо переводят в чужих высоких сапогах – Герду. После второго брода тропа идёт правым берегом реки Зун-Холба и выводит нас на реку Холба, немного ниже слияния её истоков, речек Зун-Холба и Барун-Холба. На широкой поляне два домика, где базируется партия геологов. Точнее, это студенты на практике, рядом в палатке живёт их руководитель. Здесь мы сбрасываем вещи и четверо сразу же уходят за второй заброской. Оставляем Сашу Мирошниченко ставить лагерь, а с ним всех женщин. Мы ещё не знаем, будем ли начинать сплав с этого места или нет, но обедать, и ночевать здесь будем определённо. По дороге обратно встретили Володю. Он идёт хоть медленно, но уверенно. Объяснили ему дальнейшую дорогу. Вторая ходка заняла у нас в два раза меньше времени, вернулись в лагерь около 14 часов. Застаём такую идиллию. Герда с Ниной загорают, лёжа на матрасах, Саша с Леной гуляют по речке, осматривая её. Палатка, правда, поставлена, но обед ещё и не начинали готовить. Под горячую руку руководителя попала Герда и получила выговор. Поговорив с геологами, Злобин принимает решение начинать отсюда сплав по реке Холба. Распределились по судам. Женя с Валерой – катамаран двойка, Саша Мирошниченко с Володей и Леной – тройка, остальные на ПСН. Все занялись работой – готовить жерди для катамаранов, накачивать баллоны и ПСН. Меня Злобин отправил на разведку реки, по крайней мере, до каньона, в возможности прохождения которого геологи сомневались. Вернувшись, я доложил – не река – параша. Нагромождение в русле огромных глыб. Несколько глухих непроходов, но проводка или обнос возможны. Кроме каньона, обнос которого очень трудоёмок, а прохождение сомнительно.
30 июля. Ночью начался ливень, поднялся ураганный ветер, сорвал с палатки тент, уронил опорный кол. Под проливным дождём натягивали тент и укрепляли его камнями с речки. Саша Злобин с Ниной и Валерой ночевали в ПСНе, подняв надувные дуги с тентом. Проснувшись утром, не узнали реки. Бешеный поток, под которым скрылись огромные каменные глыбы. По реке не то, что сплавляться, глядеть на неё страшно. Все окрестные горы в снегу. У нас сырые спальные принадлежности, подмокла часть продуктов у Саши Мирошниченко, сваленных в палатке без гермоупаковок.
Чтобы народ не расслаблялся, Злобин объявляет своё решение – продолжить подготовку к сплаву, даёт каждому персональное задание. В частности, Герда получила указание провести медосмотр и залечить травмы, полученные на пешке, я должен провести ревизию продуктов и распределение их по судам. Женя, Саша Мирошниченко и Лена ремонтируют палатку, подклеивают тент. Сам Злобин провёл дооборудование плота, подтянул клапана, баллоны плота немного травят, и сходил лично на разведку реки. Вернувшись, объявил – будем ждать спада воды, сейчас сплавляться просто опасно. Небольшой дождь продолжался почти весь день, вода медленно прибывает. Подмоченные макароны, сахар-рафинад скармливаю народу в первую очередь. Однако часть рожков пришлось выбросить. Замену сублимированного мяса в макаронах на сахар народ принял без воодушевления. Но в чай сахар кладём внакладку по увеличенной норме. У меня мелькнула мысль, а не сходить ли в посёлок и докупить продуктов. Однако, помня, что инициатива наказуема, счёл за благо промолчать.
31 июля. Пасмурно, прохладно, моросит дождь. Вершины гор в снегу, но вода медленно падает. После обеда выглянуло солнце. Замер показал, что вода упала на 30 см, ночью будет падать ещё, но тающий в горах снег поддержит завтра достаточный для сплава уровень. Провели совместное обследование реки до каньона. Наметили варианты прохода порогов. Но выходной порог первых щёк всё ещё ужасен. На месте огромного обливного камня, который вчера наглухо перекрывал выход из порога, сегодня огромное пенное вздутие, рядом под правым берегом – воронка. Мы обозвали порог Унитазом. В отчёте Саша Злобин сменил его название на более благозвучное – порог Дубненский. Однако и потом, вспоминая о походе, мы именовали этот порог Дубненский Унитаз. Общаемся с геологами. Их начальник много рассказал о Саянах, показал топографическую карту Зун-Холбы, но скопировать её не разрешил. С молодёжью общение было более доверительным. Они продемонстрировали, как извлечь золото из взятых ими проб. Герта написала очередное письмо Олегу, ребята обещали отправить. Но гвоздём встречи стал Саша Злобин. Он взял у ребят гитару и исполнил перед восторженной публикой песню: Как жёлтый лист меня мотает… Вечером я раздал каждому хранившиеся у меня общественные деньги, чем сильно напугал Герду. На ужин опять варим размазню из подмокших макаронных изделий. Подмокший сахар-рафинад пришлось съедать в первую очередь и в увеличенном количестве, что сильно расстроило кусочников – любителей пить чай вприкуску. Таких у нас два – три человека, в первую очередь Женя. На нашу поляну прибегали ребята школьного возраста из посёлка, они сообщили, что там появилась группа туристов-водников из Перми.
1 августа. Позавтракав и увязав вещи, начинаем сплав. По моим оценкам уровень воды в реке выше на 1 м, чем был при первой моей разведке. Тогда я шёл по камням у воды, сейчас даже кусты на берегу подтоплены. Тем не менее, на первых же шиверах шаркаем дном плота по камням. Идём осторожно, просматриваем каждое препятствие, намечаем места чалки и выставляем при необходимости страховку. Злобин зарисовывает каждое препятствие сам или поручает кому-нибудь из нас. Удачно проходим несколько серьёзных препятствий. Дальше река врывается в узкий коридор между скал - щёки. Короткий порог Врата рая и сразу за ним Дубненский Унитаз, порог 5 к.с. Осматриваем его по левому берегу, ставим тройную страховку с обоих берегов. Нам помогают геологи практиканты, пришедшие сюда по правому берегу посмотреть на прохождение. Вместо пульсирующей воронки в Унитазе, что была при сверх высокой воде, сейчас мощное улово. После порога Врата рая можно при необходимости пристать к правому берегу, но мы считаем целесообразным проходить сразу оба порога, так легче выдерживать намеченную линию движения в них. Первым на прохождение связки этих порогов выходит Мирошниченко с командой на 3-х местном катамаране. После Врат их катамаран вылетает на камень и долго не может с него сползти, в конце концов, ребята выбрасываются на правый берег, откуда и заходят в порог Дубненский. Как мы и предполагали ранее, сделать это нормально от правого берега почти невозможно. Катамаран раскручивает в потоке, он сначала ударяется о скалу правого берега, затем его резко бросает на скалу левого. В результате камень-затычку порога Дубненский Мирошниченко идёт на почти нулевой относительно потока скорости, водяную подушку над камнем пробить не может, их моментально сбрасывает в правое улово. Три попытки самостоятельно выйти из улова к успеху не приводят. Тогда мы с Сашей Злобиным бросаем ребятам верёвку и вытягиваем с её помощью катамаран из улова и через затычку. Затем то ли ребята потеряли много сил, то ли расслабились, но они вылетают на острые камни в шивере ниже порога, пропарывают баллон и выбрасываются на галечный остров. Женя с Валерой на двойке красиво проходят Врата рая, чётко заходят в порог Дубненский. Однако скорости пробить подушку над камнем-затычкой порога им не хватает, катамаран так же сваливается в правое улово. Опять бросаем верёвку и вытягиваем двойку. Женя с Валерой становятся на страховку, мы идём на прохождение. После Врат мы тоже задеваем за обливной камень по центру, то ли посадка у нас на плоту глубже, чем у Жени, но скорее всего, Женя пропустил наиболее высокую часть камня между баллонами, что мы в принципе сделать не может. На камень нас не сажает, но плот раскручивает, в Дубненский порог мы влетаем кормой. Разворачиваясь, ударяемся сначала в скалу правого берега, нас отбрасывает к скале левого. Здесь мы ставим нос на струю, крепко зацепившись за неё вёслами, и прыгаем через затычку Унитаза левее ребят, поэтому в улово нас не сбрасывает. Попытка зачалиться на шивере к берегу не удаётся, тогда просто выбрасываемся на галечный остров, где Мирошниченко штопает и клеит баллон своего катамарана. На этом острове и обедаем, дрова приносим с правого берега через мелкую протоку. Пообедав, оставляем Мирошниченко с командой завершать ремонт катамарана, а двумя судами идём к началу вторых щёк на Холбе. Проходим несколько серьёзных шивер. Щёки начинаются высокой скалой по левому берегу, даже с отрицательной крутизной. К скале мощный прижим, сама река, отразившись от скалы, уходит на правый поворот. Под скалой возможен карман. Затем скальный выход по правому берегу и начало пятёрочного порога. Перед вторыми щёками на правом берегу удобная для стоянки поляна, похоже, единственная на всём сплавном участке Холбы. Чалиться, правда, приходится на сильной струе. Шивере, где ремонтируется 3-х местный катамаран с островом посредине Злобин даёт название Разгуляй, следующая за ней мелководная шивера остаётся пока без названия, а весь шиверный участок перед порогом получает название Товьсь! Оставив катамаран и плот у поляны правого берега, отправляемся осматривать порог. Мне Злобин поручает нарисовать схему этого порога, уже не помню кому, прорисовать схему всего предыдущего шиверного участка Товьсь! Изучаем порог. Беспорядочно разбросанные в русле огромные каменные глыбы, с узкими проходами и сливами между ними, затем струя воды скручивается жгутом под скальной стенкой высотой 60 м, на крутом левом повороте реки наваливается на торчащий из воды камень с острой, как бритва кромкой на 5 см выше воды. Это уже выход из порога. Проход между скалой и клыком не шире 2-х метров, к тому же, и так узкий проход между зубом и скальной стенкой справа на половину перекрыт заклинившимся поперёк струи бревном. Впрочем, бревно можно вытащить или отпилить. Название порога напрашивается само собой – Клык, я, нарисовав схему порога, так её и озаглавил. Однако Злобину Саше это название показалось слишком приземлённым, он добавил Клык Дракона. А уже в отчёте о походе, описывая лоцию Холбы, уточнил – Зуб Дракона. . Долго осматриваем порог, намечая линию движения. Наибольшая сложность на выходе, где в струе торчит острый клык. Решение о прохождении порога А. Злобин оставляет до утра, на поляне разбиваем лагерь. Подошёл катамаран Саши Мирошниченко. Разгружая ПСН, Нина веслом случайно сбила с Герды очки, одно стекло из них выпало и потерялось. По горячим следам найти его не смогли. Шутим: был у нас одноногий член команды, теперь будет одноглазый. Однако, немного позже Валера, проходя по этому месту, стёклышко нашёл и вручил обрадованной Герде. Вечером я занялся промывкой речного песка с помощью весла. Отмыл две золотинки, даже до дома довёз, но потом посеял.
2 августа. Утром вода немного упала, порог ещё страшнее ощетинился каменными зубьями. Саша Злобин, осмотрев ещё раз порог Зуб Дракона, принимает окончательное решение – обнос. После завтрака перетаскиваем разгруженные суда за порог. Пока сюда же переносим все остальные свои вещи, Злобин с кем-то из ребят проводит глубокую разведку вторых щёк.
После тщательного просмотра с курумника правого берега проходим пороги Гамбит и Запрудненский. Последний порог оба катамарана прошли исключительно красиво, отсюда и название. В Гамбите пришлось, по словам Злобина, разыграть задачку из трёх ходов по выбору линии движения, получилось. В Запрудненском сложные проходы между камней, но с минимальной лавировкой. Завершением вторых Щёк и кульминацией является порог Олимпийский - 5 к.с. Опять водопадные сливы, навалы на обливные мелко сидящие камни, клыки и толстое бревно с левого берега поперёк основной струи перед выходом. Под бревно сразу же решили не идти – просвет над водой критический, оценить его с правого берега трудно. Пилить бревно – себе дороже, это лиственница чуть ли не в обхват толщиной. Входной слив порога через косую редкую гребёнку из больших камней. Струя пролетает вдоль этой гребёнки, некоторая часть её уходит в просветы между камней, но большая часть наваливается на скальные обломки у левого берега, отразившись от них падает вниз через широкий слив в бочку под гребёнкой. Бочка кипящая, но проносная. Ещё один слив через подводные плиты и кипящая струя пролетает через узкие ворота, образованные скалами с обоих берегов. Затем скрученная жгутом струя перелетает через подводный камень и со всего размаху бьёт в острый выступающий клык и сваливается с него по обе стороны. Левая часть струи уходит под бревно, а затем сливается через выходную гребёнку из камней. Если бы не бревно над водой, левый проход более предпочтительный, там есть вполне проходимый слив у самого берега. Правда, ниже слива мощный навал на огромный пирамидальный камень, перед которым вода вздулась выше метра высотой. Правая же часть струи, отразившись от клыка, наваливается на острые камни нижней гребёнки. Между скалой правого берега и крайним камнем гребёнки есть проход шириной менее 2-х метров, но чтобы попасть в него, надо очень мощно отработать вправо. Ниже слива улово под правым берегом, где можно спокойно зачалиться. Страховку с берега ставим у нижней гребёнки. Первой идёт двойка, она изящно (А. Злобин) проходит входной слив, на клыке отворачивает от бревна в правый проход. Чисто уйти от камня нижней гребёнки, правда, у них не получается, слегка зависают на камне, но быстро оттолкнувшись от него, проходят под скалой правого берега, как и было задумано. 3-х местный катамаран решает повторить линию движения двойки в пороге. Они чётко проходят входной слив и ворота, но затем вместо энергичной работы по уходу от клыка вправо, они как бы отдались воле струи, которая явно уносила катамаран под бревно. В самый последний момент Саша повернул нос катамарана вправо, но это лишь усугубило их положение. Правый баллон носом вылетает на клык, катамаран разворачивается на нём на 180 по часовой стрелке и кормой уходит в струю под бревно. Мирошниченко под высоким концом торчащего над водой бревна разворачивает катамаран по струе, но к левому берегу всё же не уходит, а со всего разгона сажает катамаран носом на камни нижней гребёнки. Мощная струя тут же прижимает катамаран к гребёнке лагом. Один баллон получает пробоину и быстро спускает воздух, команда выпрыгивает на гребёнку. Проводим спасработы. Бросаю ребятам спасконец, Женя через струю под правым берегом укладывает жердину. Вытаскиваем потерпевших бедствие и повреждённый катамаран на скалу правого берега. На похождение порога Олимпийский идёт команда ПСН. Мы со Злобиным решаем тоже проходить нижний слив под скалой правого берега, но учитывая ошибки Мирошниченко, собираемся энергичней и раньше отрабатывать вправо от клыка. Плот наш болтается на воде у камня, привязанный чалкой к дереву. Садимся на судно, выходим на струю. На первых же валах чувствуем что-то неладное. Во-первых, перед порогом неожиданно выпадает в воду Нина. Вытаскиваю её на плот, но уже сам не могу сидеть на баллоне, как обычно, сейчас он проминается подо мной почти до воды. Но хуже всего плот практически не слушается вёсел. Струёй нас несёт вдоль левого берега на первый слив порога Олимпийский. Замечаю слева от себя под берегом небольшое улово, мгновенно закалываюсь в нём веслом, с огромным напряжением сил выдёргиваю плот из струи. Злобин Саша громко высказывает одобрение моим действиям, выпрыгивает на берег, чалит плот. Здесь под отвесными скалами небольшая площадка, даже поросшая травой. Вытаскиваем плот на неё. Причина неисправности понятна, плот сильно протёрся боком о скалу, пока стоял перед порогом на чалке. На жёстких валах баллон лопнул и начал травить.
Ремонтируемся – катамаран на правом берегу ниже порога, плот на левом перед порогом. Я поймал в траве кузнечика, наладил удочку, вытащил одного хариуса, затем другого. Больше кузнечиков нет. Зато в это время Женя начал таскать хариусов из улова под правым берегом одного за другим. Мы поставили заплату на баллон, теперь надо выдержать некоторое время, не давая больших нагрузок на неё. Злобин решает обнести порог по левому берегу, по камням под скалой, переправиться на правый по спокойной воде, а там, пока будем обедать, за пару часов клей схватится. Так мы и делаем. На обед первая наваристая уха в этом походе. Ниже вторых щёк серьёзных препятствий на Холбе нет. Река разбивается на многочисленные протоки, с заломами по берегам. Такой же характер и у Урика ниже устья Холбы. Мы даже не сразу поняли, что идём уже по Урику, догадались лишь по более мутной воде, чем была на Холбе. На одном из завалов ещё на Холбе у нас случилось ЧП. Герда не успела вовремя пригнуться, когда нас несло под торчащее над водой бревно, и приняла удар о бревно грудью. Её тут же зажало между бревном и бортом плота. Плот развернуло, к бревну прижало и Злобина, точнее, он сам на нём повис, чтобы освободить Герду и вытащить плот из-под бревна. Я успел выпрыгнуть на берег, тоже стал вытягивать плот. Но в это время сзади в наш плот врезается катамаран Мирошниченко, плот с Ниной проскакивает под бревном и уходит по струе, а Герда и Саша Злобин остаются висеть на бревне, упустив при этом свои вёсла. Нина молодец, сумела в одиночку зачалить ПСН на галечной косе перед очередным заломом. Вёсла выловили Женя с Валерой. Нина получила от руководителя благодарность, а Герда очередное взыскание. Вечером она долго рыдала на груди у Жени. Встретили на берегу Урика группу ребят из Перми – 3 человека, они строят плот, чтобы сплавляться по Урику. Нас они обогнали по берегу, когда мы совершали прохождение Холбы. Вода в реке высокая. Чуть было не свалились в огромную яму под камнем, размером с избу, в русле у левого берега. Ночуем мы уже на Урике на левом берегу напротив правого притока Хара-Гол. В его устье видели бурят, которые ловили рыбу. В Урике рыба не ловится, видимо, вода слишком мутная.
3 августа. День солнечный. Урик собрался в одно русло. Вода очень высокая, все прибрежные кусты залиты водой. Злобин утром зачитал нам лоцию этого участка, но реки не узнать. Ещё он устроил короткий разбор полётов, основываясь на вчерашних проколах, отметил низкую манёвренность ПСН и 3-х местного катамарана. Заметив впереди препятствие в виде залома или каменной глыбы, надо энергично от него уходить, а не сидеть, разинув рот, и ждать, куда вода вынесет. Часть замечаний руководителя я принял на свой счёт. Прошли несколько шивер и порогов, помеченных в лоции, но в нашу воду Урик – это нагромождение высоких стоячих валов, локальных бочек, поганок. Мы освоились с управлением ПСНом на большой воде, научились быстро и чётко выполнять с полуслова команды капитана. Долго ждали серьёзный порог 5 к.с. Три Бандита, но как сказал позже Злобин: бандиты утонули. Простым прохождение этих 6 км до Амбартогольских Щёк не назовёшь, всё время в напряжении. Шедшая первой в 50 метрах от нас двойка неожиданно резко выгребает к левому берегу и подаёт нам сигнал делать то же самое. Впереди непривычно ощетинилась камнями шивера, а за ней что-то невообразимое. Быстро чалимся к левому берегу, проводим глубокую разведку. Всё ясно – перед нами Амбартагольские Щёки, названные так по правому притоку Урика речке Амбарта-Гол. Сначала привычно намечаем линию движения, выбираем места промежуточной чалки. Но, пройдя по берегу метров 500, понимаем – в Щёки в нашу воду лучше не соваться. Всё кипит, ревёт. Огромные каменные глыбы, которыми забито русло реки в нормальную воду, сейчас «утонули», но водопадные сливы, пенные котлы остались. Шансы успешного прохождения минимальны, а страховку не организовать. От места, где мы зачалились, начинается тропа обноса Щёк. Разбираем катамараны, комплектуем рюкзаки. За одну ходку всего нам не унести, поэтому оставляем Володю Двинских с частью вещей. Не представляя пока сложности обноса, оставляем ему на всякий случай продукты сухим пайком и кусок полиэтиленовой плёнки для ночёвки. Длина щёк по реке 2 км, длина тропы обноса – 4 км. Она круто поднимается высоко вверх по левому склону, обходя бомы, затем плавно спускается и выводит на прекрасную поляну у самой реки напротив устья реки Амбарта-Гол.
Вопреки ожиданию, первую ходку мы завершили относительно быстро – за 1 час 20 минут. Сбросив вещи, двое сразу же пошли за Володей и оставшимся грузом, остальные стали ставить лагерь и заготавливать жерди для рам катамаранов. На правом берегу увидели группу туристов. Сначала думали, что это основная группа нашей экспедиции под руководством В. Григорьева, но оказалось – это водники из Калуги, вышедшие на Урик по реке Амбарта-Гол. Не только мы осваиваем новые маршруты на В. Саяне.
4 августа. Погода испортилась, моросит дождь. Ребята собирают катамараны. Я с ружьём побродил по окрестностям, принёс к обеду дичь – белку, из которой мы сварили замечательную похлёбку. Перед тем, как разобрать и почистить ружьё, дал Герде разок выстрелить. Только она навела ружьё на куст на берегу и прицелилась, как из-под куста вылез Валера. Хорошо, что ружьё было на предохранителе. Пока ходил на охоту, просмотрел реку сразу за щёками. Впереди несложный порог, а затем коварный разбой. В левой протоке поперёк русла лежит огромная лиственница, не видимая при заходе в протоку. В правой протоке заломы по берегу, мощный прижим к ним, но по центру русло чистое. Благодаря данным разведки после обеда мы быстро проходим порог и сразу уходим в правую протоку. Калужане, вышедшие на воду раньше нас, разведкой пренебрегли и посидели малость на лиственнице в левой протоке, правда, без серьёзных последствий. Первые километры ниже устья Амбарта-Гола Урик протекает по широкой долине, делится на множество проток. Но уклон реки значительный, много бочек, в протоках завалы. Одна за другой следуют мощные шиверы, камни на них затоплены, но валы мощные. Льёт непрерывный дождь, он мочит нас сверху, а валы снизу. Через каждые 30-40 минут сплава короткий отдых на берегу. За день прошли под непрерывным дождём 25 км до устья левого притока Эбер-Губдол. Собираем грибы, сушимся сразу у двух костров, кроме кухонного для дежурных, развели ещё и большой сушильный костёр для всех остальных. На охоту я не пошёл, сегодня грибная добавка к рациону. Урик в этом месте довольно спокойная река. На горах туман и снег.
5 августа. Утро солнечное. Походным строем сплавляемся вниз по Урику. Препятствия несложные, проходим их сходу, тандемом. Постоянно сверяемся с лоцией, отмечая все притоки, повороты реки, впереди сложное препятствие. Скальные ворота, за ними на Урике начинается очень живописный Водопадный каньон. Но препятствия и здесь пока не очень сложные, идём тандемом. Наконец, впереди показалась характерная рыжая гора, отмеченная в нашей лоции, а на правом берегу рукотворный знак в виде креста. На реке ближе к правому берегу галечный остров, выбрасываемся сначала на него. С острова виден столб водяной пыли над рекой. Это 9-ти метровый красавец-водопад на Урике. Выгребаемся на правый берег, здесь хорошо набитая тропа обноса водопада. Налегке, оставив суда в начале тропы, бежим к водопаду. На скалах чуть ниже водопада отличная обзорная площадка, с которой открывается изумительный вид на водопад. Примерно 100 – 120 кубов воды в секунду летит с 9-ти метровой высоты вниз в белоснежную кипящую чашу. В клубах водяной пыли горит радуга. Долго сидим, не в силах оторвать взгляд от этого волшебного зрелища. Обносим водопад по правому берегу по тропе. Под водопадом на правом берегу удобное место для стоянки. Вдоль тропы заросли черемши. Саша Злобин выдвигает теорию, что нашим желудкам не хватает объёмной сытости, восполнить нехватку можно черемшой. Нарвали её целую охапку, нарезали в котёл с обеденным супом, получились щи из черемши. Остаёмся здесь на полуднёвку. За сегодняшний день пройдено 10 км. После обеда я ухожу с ружьём побродить по берегу, Женя занялся рыбалкой, таскает одного за другим хариуса, остальные готовят походную баню. Из камней выкладывается топка, в ней поддерживается огонь, пока камни не становятся красными от жара. Тогда из топки выметаются угли и зола, над камнями устанавливается остов шалаша и накрывается всё сверху полиэтиленовым тентом от большой палатки. Внутри жарко, плеснув пару кружек горячей воды на каменку, парься в удовольствие. Единственный недостаток у такой бани, когда много народа, париться приходится по очереди, по 3 – 4 человека не больше, для последней очереди парильщиков уже не хватает жара камней. Я поздно вернулся с охоты, попал вместе с Гердой в последнюю очередь, камни еле шипели, когда на них плескали воду. Но всё равно, прогрелся я замечательно, затем прыгнул в реку.
Сегодня у нас праздничный ужин, день рождения Лены. Нина напекла своих фирменных блинов, Женя нажарил пойманной им самим рыбы. Удивил всех Саша Мирошниченко, из сублимированного мяса он налепил и нажарил каждому по большому шницелю. А если учесть, что в качестве гарнира было картофельное пюре из порошковой картошки, то пиршество получилось на славу. Дичь, которую я принёс с охоты, оказалась невостребованной. Посидели душевно у костра, выпили по рюмочке, попели песни.
6 августа. День солнечный. Проходим четверочный порог (шиверу) сразу за водопадом, ещё несколько порогов и мощных шивер. Но в целом участок не очень сложный, идём походным строем, накручивая километры. Препятствия хорошо просматриваются с воды. В посёлке геологов Шигна обедаем, общаемся с геологами. Их в лагере всего пара человек, остальные на маршрутах. Широкая поляна, изба, целый палаточный городок, баня, вертолётная площадка. С интересом осмотрели самодельную, врытую в берег пекарню. К сожалению, выпекать хлеб будут только вечером, а так хотелось хотя бы по кусочку. Здесь же на поляне у реки мы обедаем. Пока Женя занимается приготовлением обеда, Володя и Валера ловят рыбу на кузнечика, каждый вытаскивает по большому хариусу. Рыбу тут же зажарили и съели. Растительного масла у нас много – 5-ти литровая банка, а расходуется оно слабо. Предложил геологам отлить им растительного масла, но его у них достаточно. Вот с рыбой хуже, как начался паводок, на блесну она перестала брать. Теперь они решили попробовать ловить, как мы, на кузнечика поплавочной удочкой. Ниже лагеря геологов при сплаве на правом берегу в кустах заметили порванную лодку ЛАС-5. Тормознулись. Дырка в баллоне лодки небольшая, заклеить её легко, но видно, руки у геологов до этого не доходили. Рядом валяется самодельное весло – палка, к концам которой прибиты небольшие фанерки, штатные вёсла, видимо, утопили ещё раньше. Злобин тут же заметил, что практическая водная подготовка в геологических институтах явно недостаточна. В устье правого притока Даялык, впадающего в Урик двумя рукавами, опять остановились, но следов группы Григорьева не нашли. К вечеру мы дошли до Чёртова ущелья. На правом берегу, пройдя ещё 1,5 км, становимся на ночлег. За день пройдено около 30 км. Набрали грибов, пожарили. Я ввёл ограничение по сахару, подмокшие пачки мы уже употребили в пищу, получался даже перерасход, теперь выдача по кусочкам.
7 августа. Утром дождь, задержались с выходом, но как только вышли, хлынул ливень, правда, потом быстро распогодилось. Почти сразу же порог Чёртики. Начинали осмотр порога под дождём, но уже в конце осмотра яркое солнце. Порог серьёзный 5 к.с. Порог Чёртики находится в 400 м ниже острова, основная протока правая. Он состоит из двух ступеней. Долго осматриваем его по правому берегу. Опасен даже не сам порог, а то, что после выходного слива с 2-х метровым валом очень короткий участок быстротока, затем одно за другим идёт целая серия сложных препятствий. Двойка проходит первую ступень порога, затем её обносим и ставим на страховку в улово под порогом. Тройка успешно проходит весь порог, становится на страховку в улово. Нормально проходит порог и плот с усиленным экипажем, Злобин заменил Нину на Валеру. Уже в выходной проносной бочке Валера как-то небрежно держит весло, и обратный вал выбивает весло у него из рук. Тройка немедленно бросается за веслом в погоню, но при попытке выловить его, лагом вваливается в следующую мощную бочку и переворачивается. Валера быстро пересаживается на свой катамаран, и двойка бросается вдогонку. Тем временем Саша с веслом и сорванным спасжилетом выплывает к левому берегу и выбирается на него. Володя вылезает на перевёрнутый катамаран, подтягивает к нему спасконцом Лену. В таком положении они преодолевают три порога подряд. Перед четвёртым порогом Володя, выпрыгнув на галечный остров, пытается вытащить на отмель катамаран с прицепившейся к нему Леной, но не удерживает его. Лена совсем не помогает зачалить катамаран, она намертво ухватилась за раму катамарана, её уносит вместе судном в следующий порог. Вслед за ней спешит двойка, пролетая все пороги практически без осмотра. ПСН несколько задерживается под Чёртиками, принимая на борт Нину с оставленными на берегу вещами, а затем вылавливая из улова под левым берегом своё весло. Проходим пороги, снимаем с острова Володю, который размахивал веслом с привязанной к нему красной портянкой. Мирошниченко ушёл вниз по левому берегу пешком.
Ниже четвёртого порога длинный участок быстротока, на левом берегу палатки геологов. В конце этого участка двойка, наконец-то, выловила перевёрнутый катамаран с Леной, замёрзшей и почти бесчувственной. Женя, сняв с Лены мокрую одежду и надев свои сухие вещи, гоняет её по крутому склону, приводя в чувство и разогревая. Мы остановились около геологов, поджидая Сашу Мирошниченко. Геолог рассказывает, что он пытался поймать перевёрнутый катамаран спиннингом, но не добросил блесну (слава богу). Ещё пожаловался, что уже месяц к ним не прилетает вертолёт, напряжёнка с продуктами, предлагал обменять тушёнку на супы. К сожалению, супов у нас было в обрез, а тушёнка есть даже в НЗ. Уровень воды в реке упал за последние дни. По словам геолога ещё два дня назад уровень воды в Урике был на 3 метра выше, а максимальный подъём был на 4 метра выше сегодняшнего. За последнее время мимо лагеря геологов прошло 4 группы, все с приключениями на Чёртиках. Становимся на ночлег на левом берегу в не очень удобном месте, но надо отогревать и приводить в чувство Лену. Она уже самостоятельно переодевается в свою сухую одежду, греется горячим чаем, ужином, чаркой спирта. По чарке для снятия стресса принимают и остальные. Сушимся на солнце и у костра. Оказалось, что Нина подобрала на берегу на Чёртиках не все вещи, Саша Мирошниченко оставил там, на камне фотоаппарат и зонтик, купленный ещё в Култуке. Под зонтиком он начинал осматривать порог Чёртики. От нас до Чёртиков километров шесть вверх по реке. Однако опять начинается дождь, все залезают в свои палатки.
8 августа. Вынужденная днёвка. Сашу переправили на правый берег, он пешком пошёл вверх вдоль реки за своими вещами. Опять испортилась погода. Сходили на разведку реки. Целый ряд серьёзных порогов впереди. Мощные бочки, валы до 2-х метров. Наметили линию движения при прохождении порога. Больше половины русла перекрыто мощными бочками, проход есть у левого берега. Большую часть дня отсыпались в палатке. Саша Мирошниченко вернулся во второй половине дня, забрали его с правого берега. Уровень воды в реке повышается. Большая часть разговоров о еде, сегодня нет прибавка к раскладке ни в виде грибов, ни в виде рыбы и дичи. А тут ещё сахара всего по три кусочка на раз выдаётся или по столовой ложке песка без горки. Палку сырокопчёной колбасы из командирского резерва Злобин бережёт на крайний случай. Осматривать порог ниже Мирошниченко не пошёл, слишком устал, на пальцах объяснили ему схему прохождения порога.
9 августа. Утро мрачное, сырое, с моросящим дождём и туманом. Народ с трудом выползает из палатки даже к завтраку. Герда выскочила только тогда, когда было заявлено, что каша ей будет наложена в грязную миску, вчера помыть её она заленилась. Почти сразу же входим в серьёзный порог. Проходим плотом по намеченному вчера пути, под порогом становимся на страховку. Успешно проходит двойка, становится ниже нас. Тройка сначала долго задерживается с выходом со стоянки, мы даже продрогли, а затем, после первого слива порога, не уходит энергично к левому берегу, как было намечено вчера. Мирошниченко то ли забыл рекомендации руководителя, то ли не придал им большого значения. В самый последний момент он предпринял всё же уход влево, развернув катамаран, но лишь усугубил этим своё положение. В результате катамаран проваливается лагом в огромную пенную бочку и переворачивается. На этот раз все трое быстро выбираются на перевёрнутый катамаран, но зачалить его к берегу на такой мощной воде самостоятельно не могут. С плота, стоящего у берега, бросаем им спасконец, однако расстояние слишком велико, а спасконец слишком короток, перевёрнутый катамаран с людьми несёт по центральной струе. В перевёрнутом положении они проходят мощные сливы следующего порога и ещё две грозные шиверы. Здесь аварийное судно догоняет двойка, передаёт им спасконец и пытается уйти к левому берегу, чтобы вытащить туда и перевёрнутый катамаран с людьми. Однако закрепиться на берегу не успевают – перевёрнутое судно, обладая большой инерцией и скоростью, сдёргивает их и опять тащит на струю. После двух-трёх попыток спасконец оторвался, но перевёрнутый катамаран с людьми всё же удалось выдернуть из центральной струи и подтащить ближе к левому берегу, где ребята сами смогли за него уцепиться. Вытащить же перевёрнутый катамаран на берег помогла команда с нашего подошедшего плота. Моросит дождь, прохладно, разводим большой костёр, сушимся, греемся. Здесь же, в конце концов, и обедаем. У Володи потерян при перевороте один сапог, ещё потеряна ложка (?) и очередное весло, но его выловили. При переохлаждении спирт даже не обжигает – так заявил Двинских Володя после этого оверкиля. До конца дня проходим ещё десяток серьёзных порогов. По лоции они 3-ей, 4-ой максимум категории трудности, но в нашу воду могут представлять опасность, как мы уже убедились. Поэтому почти перед каждым останавливаемся для осмотра, что, впрочем, делать довольно трудно, река затопила все галечные отмели по берегам. Урик беснуется ещё в одном длинном каньоне. Препятствий так много, идут они так часто, что при большой воде они сливаются для нас в одно бесконечно длинное. Остановки для осмотра очередного порога стали для большинства лишь возможностью хоть немного передохнуть. Впрочем, капитанов судов Злобин исправно таскает на просмотр. Я уже потерял все ориентиры порогов, даже не фиксирую их в своём дневнике. По словам руководителя, каньон, да и ущелье со сложными порогами скоро закончится. На ночлег останавливаемся на левом берегу на 36 пороге, немного не дойдя до бараков Борты. За день прошли 16 км. Ни о рыбалке, ни об охоте даже думать не хотелось, так измотались за день. Нашли с полдюжины грибов, покрошили их в вечернюю кашу.
10 августа. Участок сплава по Урику от бараков Борты до устья наиболее простой. Река широкая, уклон меньше. Но в нашу воду расслабляться всё равно нельзя. Основные препятствия перекаты, но встречаются и вполне приличные пороги, прижимы и навалы на скалы, просто большие бочки. Под сливами через выступающие от берегов плиты, нередки валы до 1,5 метров. Другое дело, что их можно обойти. Идём тандемом, далеко не уходя друг от друга и просматривая препятствия с воды. Впрочем, порой останавливаемся для осмотра отдельных препятствий, но больше с санитарными и гастрономическими целями. Продуктовая раскладка эконом-класса с дефицитом килокалорий в 30-40% даёт о себе знать. Усиленно собираем грибы и бурую смородину, часто встречающуюся по берегам. На препятствии 37 – разбое, где обе протоки – это нашпигованные камнями шиверы, пришлось с берега намечать линию движения. Однако, большей частью плывем, наслаждаясь красотой реки. Очень красивая скала-кораблик в центре реки, поросшая лесом. Красивы отдельные береговые скалы, отвесно обрывающие к реке, высотой до нескольких десятков метров. Остановились на ночлег рано у небольшого правого притока. Решили половить рыбу. Ущелье здесь узкое, напоминает каньон. Но по правому берегу широкая каменная терраса с песчаными полянами. По нашей схеме это препятствие №38. Прошли сегодня не более 30 км. Распечатали НЗ и приготовили на ужин двойную порцию манной каши. После того, как на Холбе мы в первую очередь потребляли подмокшие макаронные изделия, у нас скопился изрядный запас манки. Ещё до ужина я с ружьём пошёл вверх по притоку. Тропа сначала круто взбиралась по заросшему густым лесом распадку, затем вывела на большую почти плоскую поляну. Здесь я наткнулся на охотничью засидку – невысокий сруб без крыши с бойницами по четырём сторонам. Но мне стало не до охоты – поляна сплошь заросла кустами голубики и бурой смородины. Спелая голубика размером с вишню, перезрелая сладкая смородина, ягоды которой едва держались на кустах. Просто «Райские кущи». Набив живот ягодой, вернулся в лагерь. На манную кашу даже смотреть не хотелось. Вся группа занималась тем, что ребята ходили по берегу и раскалывали огромные камни, добывая нефрит. Камни здесь все зеленоватого цвета, метод у добытчиков был такой – если камень раскололся, это не нефрит и наоборот. Но почему-то не раскалывались лишь камни килограмм по 30 весом. Манную кашу, хоть в два приёма, но доели. Поймали несколько некрупных хариусов, поджарили, по кусочку досталось каждому. По мнению Злобина, завтра мы должны закончить маршрут. Погода налаживается.
11 августа. Погода солнечная, циклон, что поливал нас дождями последние дни ушёл. Утром часть группы, заинтригованная моими рассказами о райских кущах, попросила отвести их туда. Поднялись, наелись, набрали ягод с собой. Затем совершили показательное под киносъёмку прохождение препятствия. Сегодня у нас последний сплавной день. До устья Урика не больше 50 км. Задерживаться нельзя – у нас кончилось курево. Смогли разжиться сигаретами у местных рыбаков ниже водомерной станции Шанхор. Короткий перекур около охотничьей избушки на берегу. Общение с местным парнем, который в тайге занимается заготовкой ягод и кедровых орехов. Ему очень понравился наш ПСН, интересуется, где такой можно приобрести. На вопрос, зачем ему плот, отвечает – для вывоза из тайги заготовленных орехов. Злобин что-то долго и увлечённо рассказывает парню. Хотя Урик и вышел из гор, течение у него быстрое. Под вечер влетаем в реку Большая Белая, пересекаем её и на песочном пляже левого берега в 4-х км ниже посёлка Инга разбиваем свой последний походный лагерь.
12 августа. День солнечный, жарко. Сушим и разбираем суда. Вовремя не успели подспустить баллон катамарана, и он взрывается на солнце с ужасным грохотом. Доедаем продукты из НЗ. На ужин пришлось варить две разные каши, доели всю тушёнку. Сходили в посёлок разузнали обстановку. Ночью в плавнях недалеко от палаток прошло стадо кабанов.
13 августа. Утром уходим в посёлок. Напрямую от лагеря до него 2,5 км, но надо вброд переходить протоку. На попутном грузовике едем в посёлок Голуметь. На лесной дороге из чащи вылетел глухарь и летел минут пять, не сворачивая, в 10 метрах перед машиной. Сразу попутную машину в посёлке Голуметь найти не удалось. Саша Злобин с Ниной пошли осматривать местные достопримечательности. В это время Герта останавливает грузовик, едущий в Ангарск через Черемхово. В кабине водитель и милиционер. Быстро грузимся, но экскурсантов наших нет. Машина ждать не может, со всеми рюкзаками мы отъезжаем. Надеемся, что Саша с Ниной налегке быстрей найдут попутку. За посёлком машина останавливается, из кабины выглядывает милиционер и объясняет ситуацию. Машина эта в угоне, милиционер смог поймать угонщика, а это наш водитель, и сопровождает его своим ходом в Ангарск. Оба долго не спали и им периодически, чтобы не заснуть в кабине, надо принимать лекарство. При этом он передаёт Герде бутылку водки и наказывает, чтобы она наливала им по 50 грамм, когда они попросят. Герда в панике, как можно пить за рулём, но просьбу выполняет добросовестно, несколько раз за дорогу наливая водку водителю и милиционеру. Чтобы успокоиться, Герда достаёт из рюкзака Злобина начатую на пешке палку твёрдокопчёной колбасы и отрезает нам по кусочку. В одном месте пришлось ждать, пропуская колонну 25-ти тонных Белазов, перевозящих уголь с разреза на станцию. Огромные махины мчались с бешеной скоростью, чтобы успеть за смену сделать больше ходок. Приехав в Черемхово, Валера первым делом избавляется от изрядно надоевшей ему 5-ти литровой банки растительного масла, за поход мы израсходовали лишь чуть больше половины масла, а теперь из-за неплотной крышки масло начало подтекать. В городе Черемхово отличный ж/д вокзал, но от него можно доехать лишь до Иркутска электричкой. Мы же на автобусе добираемся до станции Гришево на транссибирской магистрали, где берём билеты на Москву. Володя Двинских уезжает в Иркутск, захватив личные вещи Злобина и Нины. Они собираются лететь в Москву самолётом. Через четверо суток мы дома.
Походная фотогалерея
1. Заброска
2. Пешка
3. Сплав по реке Холба.
3. Урик
На снимке: Злобин Саша, Румянцев Валера, Усикова Нина, Виноградова Герда, Воробьёв Женя.
Краткий словарик топонимов района похода
1980
Восточный Саян
Сплав Холба (первопрохождение) – Урик
В рассматриваемом районе на протяжении многих тысячелетий кардинально менялись исторические условия, происходили сложные общественные процессы – передвижение и смешение разных народов и племён, обладавших различной языковой культурой. В этом водовороте общественных событий и скрещиваниях языков и происходило формирование топонимии края. Каждая новая пришедшая сюда народность усваивала названия географических названий на языках своих предшественников, при этом вносила что-то новое на своём языке, модифицировала нередко прежние названия. Поэтому многие топонимы дошли до наших времён в неузнаваемом виде, образовались мощные наслоения названий различного языкового происхождения: палеоазиатского, в том числе, протоарийского; тунгусского, в первую очередь эвенкийского; самодийского; тюркского; монгольского; бурятского; русского.
Топонимика района путешествия
Монды – посёлок «Горный», где мон «гора» (древне тюркск), а ды (ты) суффикс.
Мунку-Сардык (гора) – «Вечный голец»; на бурятском мүнхэ «вечный, вековечный, извечный», сардык «голец».
Иркут – «Река, берущая начало на самой высокой горе», такая гора Мунку-Сардык.
Хулугайша – гора над посёлком Монды с севера, дословный перевод хулгэша «воришка, вороватый» (монг). Однако, когда мы были на этой горе, я общался со стариком сойотом (раньше их всех называли бурятами). Старик очень уважительно относился к горе и советовал нам обязательно чем-то задобрить духа, который на ней живёт. Со слов сойота дух горы больше всего любит водку или спирт. Пришлось нам перед тем, как опрокинуть по стопке спирта, щепоткой побрызгать из неё по сторонам. Поэтому предлагаю свою версию названия горы – Хулугайша «Гора, где властвует дух беды»; образовано от бурятских слов хуули «власть» и гай «несчастье, беда, горе, неудача, потеря». Впрочем, обе версии близки по смыслу.
Почти под самой вершиной на горе расположилась астрофизическая обсерватория, к ней пробита тракторная дорога.
Хубсугул – озеро в Монголии; в переводе с тюркского – «Многоводное озеро».
Хулугайма – ручей, стекающий с горы Хулугайша.
Ихэ-Ухгунь – левый приток реки Иркут; «Большая вода (река)»; ехэ «большой» (бурят), уhан – «вода» (бурят). Или «Каменная река», где ихэ «камень» (эвенк).
Тумелик (Тумэлиг гол) – левый приток реки Иркут; этимология не проработана, но словом тумелик сойоты называли «летний загон для скота». Поэтому Тумелик – «Река летовок». В словаре сойотов есть слово тумаалыг «сопляк, сопливый», тогда название реки можно перевести, как «Сопливая Река», возможно, от очень частых дождей в данном районе.
Толта озеро, Толта левый приток реки Иркут в верховьях; из бурятского толта «стоячая вода».
Тунку-Нур; Тункинское озеро в горах Тункинские Белки. Название образовано из слов тунхэн «барабан, шаманский бубен» (эвенк) и нуур «озеро» (бурят), возможно, культовое место шаманизма.
Ильчир – озеро, из которого вытекает река Иркут. Этимология названия не проработана, бурятские топонимисты (Мельхеев М. и др.) просто не включают данное название в свои словари по топонимике.
Сначала существующая у сойотов легенда: Ильчир – мать богатыря, Мунку-Сардык его отец, а Иркут – сын богатырь. Однако она, по сути дела, совершенно не объясняет значение топонимов, лишь гоаворит, что название Ильчир женского рода.
Попробуем прояснить этимологию названия озера, исходя из языков коренных жителей района сойотов, а также из родственных им языков тувинцев, хакасов.
Можно представить название состоящим из двух лексем Ильчир = Ил + чир. Слово ил в переводе на русский означает «отчётливый, чёткий, хорошо видимый, ясный»; слово чир – «сильно шуметь». В итоге название – «Озеро с отчётливым сильным шумом». Однако, мы провели на берегах озера почти сутки, заметного шума воды не слышали, правда, не было и ураганного ветра.
У сойотов и тувинцев есть слово илчирэ «гноиться; разлагаться; портиться от прения». Тогда название озера можно перевести, как «Гнилое». Эта версия более подходящая, тем более в Туве есть гидроним Илчир, топонимисты выводят его от хакасского слова iлчир «студенистый», то есть вода с взвесями. Но в реалии вода озера Ильчир, конечно, не хрустально прозрачная, но заметной мути и взвесей в ней не наблюдается. В озере ловится некрупный хариус и елец, есть налим, щука. Правда, берега у озера низкие, покатые, на юге, востоке и севере представляют собой сырую болотистую тундру. Во время дождей в озеро попадает много органического мусора, который и перепревает в воде. Дно водоёма заилено. Да и река Иркут, вытекающая из озера, вплоть до слияния её с рекой Белый Иркут местными жителями называется Чёрный Иркут.
Попытки вывести название из эвенкийского языка, где есть слова ил «верёвка от рыбацкой сети»; илки «цветок»; ильчурвэ «цепочка» вряд ли являются правильными. Сюда же относится и попытка видеть в названии бурятский термин бильчир «перекрёсток», дескать, с озера легко выйти на реки Иркут, Китой, Урик, даже Оку.
Китой – по местной легенде «Волчий проток» или «Волчья пасть», где кыт «волк» (кеты), ой «ручей в горах, распадок» (тюрк). По-бурятски река называется Кетя, слово ничего не значащее в их языке. М. Мельхеев усматривает в нём название народности кеты, которые жили раньше в этих местах до миграции на Средний Енисей, однако это не верно.
Самарта – левый исток реки Китой. На реке посёлок золотодобытчиков Самарта. Дословный перевод названия реки «Ореховая» или, точнее, «Богатая кедровым орехом»; в основе бурятское слово hамар (самар) «орех (кедровый)».
Улзыта – правый исток реки Китой, начинается от слияния рек Урда-Улзыта и Хойто-Улзыта. Дословно с бурятского языка название реки Улзыта означает «Счастливая». Бурятские слова улзытэ «счастливый, приносящий счастье»; урда «юг»; хойто «север».
Холбо – правый приток реки Урик, начинается от слияния ручьев Зун-Холбо и Барун-Холбо, вдоль всей речки и её истоков проложены конные тропы, соединяющие долину реки Урик с долинами рек Китой и Иркут. Поэтому название реки Холбо – «Связующая» от бурятского слова холбо (холбон) «связь, перемычка». По-бурятски слово зуун – «восточный», баруун – «западный».
Урик правый приток реки Большая Белая. В словарях по топонимике приводится две версии образования названия:
1. От бурятского слова уураг «молоко только что отелившийся коровы». Маловероятно, даже в паводок вода реки не очень напоминает молозиво.
2. От эвенкийского слова урикит «стойбище». Это больше похоже на истину. По берегам реки Урик много летовок. В бассейне реки Лена есть река Урикит.
Топонимов с основой ур очень много не только в Восточной Сибири, Дальнем Востоке, но и на Урале, в Поволжье, Западной Европе и т.д. Возможно, это древний термин ещё до разделения языков на семейства. Это серьёзная работа лингвистов, пока же удовлетворимся этимологией Урик – река «Стоянок».
Притоки реки Урик
Хара-Гол (прав) – «Чёрная река», так буряты называют незамерзающие зимой речки из-за наличия ключей с тёплой или минеральной водой.
Хабтагай-Шулута (прав) – «Каменистое ущелье», где хабсагай «теснина, ущелье» (тюрк, бурят), шулуун «камень» (бурят).
Амбарта-Гол (прав), этимология названия не проработана; не исключено, что это «Лабазная река»; по-бурятски амбаар «амбар, склад, лабаз», та (ты) – суффикс, гол «долина, река». По всей долине реки проложена охотничья конная тропа, стоят охотничьи избушки. Другая версия – в основе названия
бурятское слово амба «большой, крупный», впрочем, особо крупным этот приток назвать нельзя, речка явно не очень сплавная. Однако её именем названо серьёзное препятствие на реке Урик – Амбартагольские Щёки, 3-х километровый каньон, забитый каменными глыбами. В самих Щёках в Урик справа впадает ручей Хабтагай-Шулуута.
Гозондо (прав) – ручей «Одинокий»; гозон «одинокий» (бурят), от названия горы Гозондо, одиноко возвышающейся справа над рекой Урик. Гора хорошо видна от устья реки Амбарта-Гол.
Гармайн-Жалга (лев), этимология названия не проработана. По бурятски hармай(н) «слабый, обессиленный», жалга «падь, овраг, лощина». Тогда название – «Падь со слабым ручьём».
Возможно и другое толкование названия ручья: испорченное (сокращённое) бурятское словосочетание балжан гарма «ромашка», тогда название ручья «Ромашковая лощина».
Мангат-Жалга (прав), этимология не проработана. Есть в эвенкийском языке слова манги «медведь»; манга «трудный, тяжёлый», они вполне могли бы быть основами данного гидронима.
Кроме того, у бурят слово мангат означает «иноплеменник, представитель чужого племени», оно может относиться и к русским, имеет негативный смысл, ассоциируется с чем-то враждебным, тёмным, мрачным. В шаманизме Мангат-Жалга вполне может означать «Падь злого духа»
Окончательное решение об этимологии названия притока остаётся за профессиональными лингвистами.
Хунды-Гол (лев), этимология не проработана, вероятно, от слова хунды «пустой, полый» (бурят, монг). «Пустая река». Однако, вероятно, правильней будет «Утомительная Река», где хунд «трудный, утомительный, серьёзный» (бурят), гол «река» (бурят), что связано с трудностями движения вдоль реки.
Эбэр-Губдол (лев), этимология названия не изучена. В качестве гипотезы можно предположить, что в основе названия бурятские слова эбэр (убэр) «южный склон горы» и губи (гоби) «сухая степь со скудной растительностью». Тогда название будет «Ручей сухой степи южного склона горы», что соответствует действительности, ручей летом совсем пересыхает. Не исключено, что в названии задействовано слово дала (тала) «степь; открытое пространство».
Нам-Дабан (прав) «Ручей Низкого Перевала», где нам «низкий» (бурят), дабан «перевал» (бурят). По ручью уходит в горы скотопрогонная тропа.
Сахирта-Жалга (прав) – «Кремнёвая долина», где сахюур «кремень» (бурят), жалга «падь, овраг, лощина» (бурят).
Хонхобой (лев) – возможно, ручей «Звонкий», от бурятского слова хонхо «звонок» и суффикса бо(й).
Хоньчин (лев) – «Чабанья», от слова хонишон «чабан», так буряты называли сойотов, которые не только охотились, но и разводили овец.
Ехэ-Шигна (лев), этимология не проработана. Немного ниже в Урик слева впадает Ара-Шигна. Слова ехэ «большой» и ара «задняя, теневая сторона (северная)» бурятские, что нельзя сказать о термине шигна. У эвенков есть слово шигни «любимое место в тайге». Действительно, ниже устья реки Ехэ-Шигна горы далеко отступают от реки Урик, здесь очень удобные места для стойбищ и выпаса оленей. В устье реки раньше была деревня, сейчас летовка и охотничье зимовье. Несколькими километрами ниже по реке Урик был крупный посёлок геологов под названием Новая Шигна. Альтернативное название «Чёртовы ворота» от каньона на реке Урик.
Янхор (прав), этимология не проработана, возможно, от бурятского слова ёнхор «впадина, выемка», имеется в виду глубокая и узкая долина реки.
Даялык (прав), этимология названия не проработана, возможно, в основе лежит эвенкийское слово дая «жимолость». В тюркских языках (тув) есть слово даяла «убивать медведя». Пока не ясно, дали ли название реке эвенки из-за ягод жимолости в её долине, или сойоты охотились там на медведей и дали реке такое название. Впрочем, оба названия могут быть взаимосвязаны – «Река, где убивают медведей в зарослях жимолости».
Зэгэн-Гол (лев) – «Сигнальная река»; по-бурятски заган «сигнал», гол «река» (М. Мельхеев). На скальных участках хребта над этой речкой разводили сигнальные костры, чтобы предупредить людей в стойбищах выше по реке Урик о нашествии завоевателей.
Зигыл (прав), этимология названия не проработана, возможно, та же, что для реки Зэгэн-Гол (смотри). Речки впадают в реку Урик практически в одном и том же месте за хребтами по левому и правому берегу.
Дэдэ-Борто (лев) – ручей «Верхний Дождливый», по-бурятски дэдэ «верхний», бороо «дождь», то (ты) – суффикс, образующий прилагательное от существительного.
Хая Малая и Большая (прав), этимология не проработана. Возможно, в основе названия эвенкийское слово хаи, хайкта «жимолость», но более вероятно тюркское кай = бурятскому хай – «скала, утёс, гора».
Нарин (лев) – ручей «Узкий», из бурятского нарин «узкий, тонкий».
Аганай (лев), этимология названия не проработана, вероятно, от эвенкийского слова аги «равнина местами открытая, местами таёжная», кроме того, аги «лес» (эвенк), агы «пещера, грот, углубление в скалах» (бурят). По характеру местности, если судить по низовьям данной речки, больше подходит первый вариант – «Равнинная, лесная речка»
Хужир (лев) – «Солончаковая», от бурятского хужир «солончак».
Елахой (прав), название от бурятского слова елойхо «светиться сквозь щель, просвет в стене гор».
Большая Белая – сливаясь (слева) с рекой Малая Белая, образует реку Белая – левый приток реки Ангара. Начинается река Большая Белая от слияния речек Барун-Саган-Бильчир и Саган-Бильчир. Слова баруун «западный», сааган «белый», бильчир «слияние, перекрёсток» бурятские. Этимология же названия Белая окончательно не проработана.
Бурятское название реки Белая – Булун из тюркского – «угол, излучина реки» или Хан-Модон, где хаан «хан, царь», а модон «дерево, лес, деревянный» (бурят). Однако, скорее всего, данные названия относится лишь к нижней части реки Белая, где она делает перед впадением в реку Ангара большую характерную петлю. На этой петле расположено село Мальта, название которого произошло, скорее всего, от эвенкийского слова малту «излучина». Мотивы же названия Хан-Модон требуют дополнительной проработки лингвистами и историками. Бурятский учёный М. Мельхеев считает, что русские казаки исказили бурятское или эвенкийское название реки Булун, записав его, как Белая, но это маловероятно, сами же буряты чётко называют истоки реки словом саган, то есть «белый».
Е. Поспелов связывает название реки Белая с выходом на ее берегах горных пород белого цвета – известняков и белой керамической глины. Такие выходы на реке действительно есть, а глина могла иметь для древних людей большое хозяйственное значение, чтобы по незначительному участку дать название всей реке, даже нескольким рекам её бассейна. Но тогда получается, что гидроним Белая получил своё название ещё и до прихода русских казаков, и до бурят, и до эвенков. Такое возможно, если учесть, что 20 тысяч лет назад на берегах реки жили племена с гаплогруппой R, от которых впоследствии произошли протоарии. По всему пути их последующей миграции, во всех индоевропейских языках есть гидронимы Белая, например, Эльба в Германии. Слово белый у ариев носило, скорее всего, сакральный характер – великолепная, блестящая, божественная.
Инга – левый приток реки Б. Белая и населённый пункт. Топоним образован от эвенкийского слова инга «камень, галька, песчано-галечный берег», чем характеризуются речки, носящие это название. Посёлок назван по реке, на которой он расположен.
Голуметь – село, расположенное на реке Голуметь. Название образовано от эвенкийского слова голомо «жилище конической формы из деревянных плах, коры, обложенных кусками дёрна и землёй», то есть, зимнее жилище. Не исключено, что в основе названия бурятский термин голомто (гуламта), что означает «очаг», опять же место стоянок кочевых племён.
Черемхово – город в Иркутской области, центр угледобычи. Название дано по реке Черемшанка. Однако у некоторых топонимистов есть мнение, что это русское название речки вторичное, у бурят местность называлась словами шэрэм хθθ, где шэрэм «чугун, печь», а хθθ «уголь», то есть, уже в древние времена здесь добывали уголь и существовали кузни.