Смска пришла в пятницу, уже в 21.30. А утром в субботу единственный счет, куда приходила пенсия оказался заблокирован. Благо, что дед Олег был человеком старой закалки и все деньги подчистую сразу же снимал с книжки, куда приходила пенсия, в отделении банка. Через кассу, несмотря на яростные протесты сотрудников, которые уже отчаялись приучить упрямого клиента пользоваться техническими достижениями современной цивилизации. Дед был уверен, что живая деньга-это сила, не то, что этот кусочек пластика. Вот и не подвело его чутье.
В понедельник, с самого утра дед уже стоял у порога банка с зелено горящими окнами и дожидался открытия, опираясь на свою клюку. Ровно в 9.00 он уже сидел напротив оператора и протягивал свой аккуратно упакованный в пакетик паспорт.
- Милая, ты посмотри, чего у меня там!Пишут, что заблокировано. Это что же, я теперь и пенсию не получу?
Оператор вздохнула, поправила униформенный шейный платочек и застучала по клавишам. Дед Олег смотрел на большие часы на зеленой стене напротив.
- Да, Олег Петрович, заблокировали ваш счет по решению судебного пристава. – наконец сообщила оператор
- Какого такого пристава? – насторожился дед, аккуратно выговаривая новое для него слова
- Судебного пристава. – вздохнула оператор предчувствуя испорченное настроение
- Так я не судился ни с кем. –пояснил дед
- Значит кто-то другой с вами судился. А пристав исполняет решение суда.
- Так я-то и не знаю ничего, не судился я! Разблокируй меня, а то пенсия должна прийти.
Оператор вздохнула и предложила:
- Мы ничего сделать не можем. Пристав-лицо официальное, государственное. Он нам бумагу присылает, мы исполняем. Вы к приставу сами сходите, может выяснится что-то, кто с вами судился и за что.
Она снова застучала по клавишам, загудел и заскрипел принтер.
- Вот, судебный пристав Тажукова Джульетта Витальевна. Красноармейская улица, 12. Вы, Олег Петрович к ней едьте, она все объяснит. – оператор совала деду распечатанные бумажки с подчеркнутыми строками и его паспорт.
Дед пошевелил губами, аккуратно сложил пополам листы, упаковал паспорт и двинулся к выходу.
- Не разблокируют значит, ага. Красноармейская,12, ага. Это где раньше электромеханический что ли был?
На Красноармейскую дед добрался к обеду, отсидел очередь, несколько раз отлучаясь в уборную и наконец попал на прием в кабинет, где стояли три стола и только два были заняты женщинами.
- Мне бы Джульетту Витальевну. – с порога обозначил позицию дед
- Это ко мне! – отозвалась молодая брюнетка за столом у окна.
- Вот тут какое дело…- начал дед, протягивая паспорт и бумаги, выданные в банке. – Заблокировали меня значит.
- Если заблокировали, значит правильно. – равнодушно отозвалась брюнетка, похлопав густыми и ровными как зубная щетка ресницами.
- Не правильно. Не судился я ни с кем. Нельзя меня блокировать. – не согласился дед.
- Вы, может, и не судились, а государство с вами судилось. В лице ФНС. Долг за вами, транспортный налог за 5 лет. С пенями, судебными расходами и исполнительным сбором 18 345 рублей 18 копеек – разъяснила пристав, уткнувшись в монитор.
Дед посмотрел на пристава, на монитор, пошевелил губами, подумал, что такое ФНС и повторил:
- 18 345 рублей 18 копеек. С пенями.
Потом что- то посоображал и переспросил:
- Какой такой налог транспортный?
- Обыкновенный. За автомобиль Москвич 412 ИЖ 1985 года выпуска. – рыкнула на деда пристав
- Так нет у меня никакого Москвича! Лет 20 как раз и нет. Продал я его армянам с рынка, овощи возить. – обрадовался дед. – Ошибка вышла. Разблокировать меня надо! Нет у меня Москвича. И налога, стало быть нет.
- Это вы налоговой рассказывайте, а не мне. – обозлилась пристав. – Каждый день одно и то же! Чего вы от меня хотите? В налоговую идите! Они на вас подавали.
Она порылась в своем компьютере, снова загудел принтер, на этот раз равномерно и деловито, и выплюнул деду прямо на колени горячий лист.
- Вот, инспектор Синельникова Инна Юрьевна. Она на вас в суд подавала, с ней разбирайтесь! 3я Парковая аллея,8.
- Значит не разблокируете? – переспросил дед, аккуратно сгибая листок и сгребая со стола паспорт.
- Нет! Задолбали, ходят каждый день, одно и то же! – огрызнулась уже ему в спину пристав.
К инспектору Синельниковой дед Олег уже не попал, прием закончился, но знающие люди из очереди пояснили, что она тоже не поможет, а ехать надо в МРЭО, ГАИ, по-новому, там справку брать, что не числится за ним никаких Москвичей. И уже с этой справкой ехать обратно в налоговую.
В МРЭО, куда дед отправился на следующее утро, все прошло просто. Краснощекий упитанный лейтенант посмотрел в своем компьютере что-то, подтвердил, что тот самый злосчастный Москвич 421-ИЖ, цвет бежевый, 1985 года выпуска за Павловым Олегом Петровичем не числится и выдал ему справку. Настоящую, с тремя печатями и подписью. Пожелал удачи и выругался, тихо и нецензурно, в адрес приставов и налоговой в целом.
Обрадованный этим обстоятельством дед отправился на двух автобусах и трамвае снова на 3ю Парковую. Но инспектора Синельникову снова не застал. Она оказалась на больничном. Молодой худой парень, который вел прием вместо нее, справку у деда принял, но сообщил, что разблокировать его счет они не могут.
- Как это не можете? – недоумевал дед
- Ну вот так. Пристав вам счет заблокировал, он должен и блокировку снимать. – пожал плечами худой парень
- Так ведь ошибка у вас вышла! Приставша эта мне так и сказала. Ехай, мол, в ФэНэЭс, там решают. – не унимался дед.
- Все верно, мы от своей вины не отказываемся, но счет разблокировать не можем. Только они могут. А ошибку мы исправим, больше за вами ничего не числится, не беспокойтесь. – развел руками тощий.
- Как же мне теперь быть? Ведь пенсию подчистую снимут! – переживал дед
- Это да, они снимут- подтвердил налоговик
- Несправедливо это. Невиноват же я! Не моя это ошибка! Ваша Инна Юрьевна напутала.
- Мы сотрудника примерно накажем. Но ничем помочь не можем.
- Значит, не разблокируете… - подытожил дед, собирая свои бумаги.
У самой двери он обернулся и спросил невзначай:
- А тебя-то как зовут, молодой человек?
- Жаловаться будете? – вскинулся тощий
- Нет, не буду. – пообещал дед
- Тверцов Алексей Анатольевич, ведущий специалист.
- Понял, Алексей Анатольевич. – кивнул дед и поехал из ФНС прямиком домой.
Жил дед в чудом сохранившемся в бурно растущем городе небольшом частном секторе, тихом островке посреди протыкающих небо многоэтажек. За невысоким штакетником на крылечке его уже встречали трое кошек с высоко задранными хвостами. Они кружились вокруг деда, снимающего ботинки с помощью своей клюки.
- Голодные? Сейчас-сейчас, насыплю вам, кисоньки мои, полосатенькие.
Дед затопал по крыльцу в толстых шерстяных носках собирая какие-то баночки, пакетики из буфета, стоящего на крыльце, складывая все попутно в старую корзинку с ручкой, накрепко перетянутой синей изолентой для надежности. Когда корзинка заполнилась, он зашел в дом, пропуская впереди себя кошек. До темна дед не выходил из дома, а появился на крыльце снова только когда на темно-синем бархатном небе проступила тонкая звеневшая серебром луна. Он выпустил кошек на улицу, поднял голову на небо и беззвучно зашевелил губами. Потом потоптался на крыльце снова и уже ушел в дом до утра.
С утра, запустив домой вернувшихся с охоты кошек, дед собрался в поход на приставов. С собой у него была объемная сумка, в которой что то погромыхивало и позвякивало. Отсидев положенную очередь, дед, наконец оказался перед столом уже знакомой ему Джульетты Витальевны. Он порылся в сумке и выложил перед ней справку, добытую в МРЭО и упакованную в прозрачный пакетик.
- Вот, значит, как. Не виноват я. Нету у меня никакого Москвича. Вот она, справочка! – торжественно заявил дед.
Пристав надула губы и брезгливо подвинула к себе справку.
- И что мне с ней делать? – фыркнула пристав
- Разблокируйте теперь. – уточнил дед
- Нет! Раньше надо было думать. До суда не доводить! – и она откинула от себя справку.
- А начальство ваше где сидит? – прищурился дед
- Начальство не поможет. Суд был. Вас признали виновным. Вы виноваты, вы и никто другой. Подавайте теперь в суд, опротестовывайте. Доказывайте, чего хотите, не надо мне свои справки тыкать Не мои это проблемы. Окончен разговор. Покиньте кабинет, мне работать надо. – закричала на деда пристав.
- Несправедливо это. – вздохнул дед - Значит не разблокируете, Джульетта Витальевна?
- Освободите кабинет. А то сейчас позову охрану! – вскочила из-за стола она
- А, ну ладно. Ухожу. - и дед неловко повернулся, вывернув из сумки прямо на пол стеклянную банку. Банка с глухим стуком упала на пол и все ее содержимое рассыпалось на туфли и под стол пристава.
Дед Олег медленно вышел в коридор и поковылял по лестнице, опираясь на клюку. За ним тянулся тонкий след из земли, какого-то сена, шерсти или пыли, сыпавшийся из сумки.
На крик Джульетты Витальевны в кабинет заглянул коллега из соседнего кабинета, заместитель начальника Квасов
- Ты чего разоралась? - поинтересовался Квасов – Что это такой бардак?
- Да дед этот опять приходил, бумажками своими тряс. Разблокировать требовал. Намусорил, банку свою разбил. – сообщила Джульетта, отряхивая туфли.
- Дед? Который только что ушел? Дед Павлов???? – и замначальника Квасов попятился назад, стараясь не испачкаться в земляном следе.
- Ага, он. Павлов Олег Петрович. – подтвердила Джульетта, сгребая мусор листом бумаги
- Ой-ой, как плохо! – запричитал Квасов и скрылся в своем кабинете, многократно крестясь.
Джульетта наконец справилась с мусором, собрав осколки банки и выбросив все это в ведро под столом.
К обеду половина районного отдела судебных приставов по субъективным причинам разной степени важности и достоверности ушла с работы, а оставшиеся на рабочих местах обсуждали услышанные от Квасова, сбежавшего первым, новости.
- Так вот она деда разозлила, и он ее проклял. Землю видели? Кладбищенская! Точно вам говорю, у меня так тетку в деревне ведьма прокляла. Болела три месяца, а потом всё…-тихо рассказывал в курилке на улице под козырьком охранник Никита
- Да, я тоже про него слышала, он еще Квасовым с ребенком помогал. И секретарше суда Фирсовой снимал венец безбрачия. Она после этого сразу замуж вышла, за судью. Ну за этого, который маленький такой, Медведева. Сильный колдун этот дед Павлов. Он все может. – подтвердила пристав Наташа Вязова.
- Главное теперь нам в эту землю не наступить. Там-то вся зараза эта от проклятия. Главное не коснуться. – авторитетно заявил Никита
- А Джульетта вся в этой земле – испуганно таращила глаза сидящая в одном кабинете с Джульеттой Ольга. – И я, кажется, тоже наступила…
- Это ничего, проклятие-то на нее одну сделано. А ты для профилактики в церковь сходи, святой водой окропиться. Точно говорю. Это первое дело в таком случае! – посоветовал Никита
- Ой, я тогда побегу, да? – безжизненным голосом сообщила Ольга. – Вы прикройте меня, НинРоманне скажите, что у меня ребенок заболел. Из садика типа позвонили.
- Да нет ее, они с Квасовым в первых рядах рванули, как только все случилось. – рассмеялся Никита – Иди-иди, в церковь первым делом!
На следующий день на работу не вышла вторая половина сотрудников, которых сразил реактивный понос. Зато сама Джульетта Витальевна была на рабочем месте. Она сидела одна в кабинете, за своим столом, и невозмутимо перебирала бумаги. Заглянувшему в кабинет Квасову она сразу же заявила, что в эти глупости не верит и все это суеверия. А если бы она так реагировала на каждого, кто приходит к ней в кабинет и грозит чем-то, то давно бы была уволена за служебное несоответствие.
- Напрасно. Дед Павлов-это не каждый! – упрекнул ее Квасов, предупредительно подняв палец.
Вечером того же дня на книжку деда Олега пришла пенсия, которую немедленно заблокировали, а потом и списали, по установленной приставами системе. Даже если формально долг был погашен, ровно такая же сумма была заблокирована на счету до момента, пока приставская бухгалтерия разберется. Таким образом невиновный человек, мало того, что был наказан дважды, но и к тому же полностью лишен средств к существованию.
Денег для покрытия долга не хватило. На третий день после визита деда к приставам, Джульетта Витальевна решила выехать к нему на адрес, для описывания имущества. Она была настроена серьезно, нужно было закрывать дело. Не хватало трех тысяч. Ждать до следующей пенсии деда он не хотела, к тому же ее здорово напрягали косые взгляды коллег, негласно считавших ее полностью виновной в том, что половина отдела сидит дома с кишечным расстройством. В том, что это сработало проклятие, верили все.
Дед Олег сидел дома. Жаловаться не ходил. В магазин тоже. Время от времени выходил на крыльцо, выпускал и запускал кошек, смотрел в небо, которое становилось все более и более прозрачным с подступавшими осенними холодами.
На опись имущества полагалось ехать вдвоем. Никто вместе с Джульеттой ехать не захотел, пришлось ехать Квасову, как заместителю начальника. Но он сразу предупредил, что останется в машине.
- Ты у нас человек новый, к тому же неместная. Сегодня здесь, завтра нет. А нам тут жить. У деда репутация на весь город, а я в этом участвовать не хочу.
К обеду машина Квасова подъехала к дому деда. Джульетта решительно подошла к калитке и по-хозяйски взялась за шпингалет, просунув руку между штакетником.
- Гражданин Павлов! – позвала она – Вы дома? Это служба судебных приставов!
За окном зашевелилась голубая занавеска и в окне показалась одна из дедовых кошек, вспрыгнувшая на подоконник, а потом и сам дед, открывающий форточку.
- Дома я. Только вас я не пущу. – закричал он в ответ
- Не имеете права! Вы задолжали Российской Федерации! По решению суда! – ответила Джульетта, борясь со шпингалетом, который никак не желал поддаваться, а ломать длинные акриловые ногти ей совсем не хотелось.
- Никому я не должен, у меня справка есть! – ответил дед, поднимая на руки кошку и отошел от окна, задернув занавеску.
Джульетта вернулась к машине и потребовала от Квасова, чтобы тот открыл шпингалет. Замначальника выходить и показываться на глаза деду категорически отказался. Джульетта попробовала переубедить его, но ничего не вышло. Она снова вернулась к калитке и продолжила дергать шпингалет.
- Гражданин Павлов! Откройте по-хорошему, иначе я буду вызывать участкового! – снова закричала она
На этот раз дед даже не удосужился подойти к окну. Зато около забора начали собираться любопытствующие соседи:
- Чего это там у Олега Петровича?
- Да вот пристава к нему ломятся!
- Неужели задолжал? Да быть не может! Наверняка ошибка!
Джульетта наконец пнула калитку, дернув шпингалет из последних сил и сломала-таки два ногтя. Она решительно направилась к крыльцу, но поскользнулась на налетевших мокрых кленовых листьях, которыми была устлана дорожка к дому. Форменные брюки оказали разорваны на коленке, а ладони испачкались. Папка с документами отлетела куда-то под голый смородиновый куст. Видевший все это безобразие из окна Квасов перекрестился.
Но упорная приставша не желала сдаваться. Она встала, отряхнулась, подобрала папку и злобно зыркнула на толпу соседей из-под щетинистых ресниц.
У крыльца она остановилась и снова закричала:
- Гражданин Павлов! Выходите или я вызываю участкового!
Дед молчал. На крыльце сидела жирная полосатая кошка и старательно намывалась левой лапой с белоснежным носочком, мешая пройти.
- Ах, ты тварь!- замахнулась папкой на кошку Джульетта, не терпевшая проигрышей, и уже так некрасиво пострадавшая за свое дело на глазах зевак.
Кошка и ухом не повела, но зато откуда-то из глубины Джульеттиного нутра тревожно и гулко раскатисто раздался не вызывающий сомнения звук. Продолжительный и раскатистый, похожий на попытки завести древний и долго стоявший без движения трактор. Потом еще и еще, но уже не такой долгий. Зрители за забором замерли. Такого позора она еще не испытывала. Организм кричал о своем бедственном состоянии, требовал выпустить наружу все, что должно было питать его и поддерживать в аварийном порядке. Джульетта, предчувствуя беду, перемахнула через кошку и забарабанила в дверь:
- Откройте! Откройте скорее!!!
Дед высунулся в ближайшее окно и осведомился:
- Что, участковый уже приехал?
Толпа за забором радостно зааплодировала.
- Пустите скорее! Мне НАДО! – взывала с улицы Джульетта
- Нет, без участкового не могу. Заблокировано! – сообщил дед и удалился.
Джульетта бросилась к Квасовскому автомобилю, но как только она выбежала за калитку, проклятье настигло и ее. Форменные брюки не помогли сдержать позор, предательски намокли и распространяли вокруг себя зловоние.
Смущенные соседи, ставшие свидетелями прилюдного унижения представителя государственной власти, стали расходиться. Квасов и вовсе развернулся и уехал, не желая иметь с этой дурно пахнущей историей ничего общего. Сердобольная дедова соседка, Зинаида Степановна, выдала рыдающей в кустах Джульетте старое полотенце и видавшие виды тренировочные штаны, и посоветовала вызвать такси.
К вечеру уже все знали о происшествии у деда Павлова, а еще и о том, что налоговую инспекцию тоже накрыло отголоском проклятия. Скорая помощь массово увозила в инфекционную больницу сотрудников прямо с рабочих мест. Меньше всего пострадал коллектив районного суда. Там только прорвало канализацию и все унитазы в здании фонтанировали нечистотами, заливая коридоры и служебные помещения. Единственным пострадавшим был судья Раков, тот самый, что выносил решение по долгу деда Олега. Его, в полном судейском облачении, снесло фонтаном из унитаза, он упал и сильно разбил голову.
Проклятие работало на полную.
На следующее утро начальница службы судебных приставов лично съездила в суд и отменила судебный приказ, приказала разблокировать и вернуть все списанные у деда деньги. В качестве голубя мира к деду был отправлен Квасов, с корзиной, полной деликатесов и извинениями.
С дрожащими коленями и огромной корзиной Квасов нерешительно топтался у дедова забора, не решаясь зайти. Два отломанных Джульеттиных ногтя немым предупреждением сияли на земле у калитки. Наконец дверь открылась, на улицу радостно выскочили все три дедовы кошки, а за ними и он сам, в меховой жилетке и шерстяных носках.
- Добрый вечер, Олег Петрович! Примите, пожалуйста, наши извинения, и вот, подарок! Мы полностью свою вину признаем, и все аресты и блокировки сняли. Деньги вернули. Простите пожалуйста! – подбирая слова начал замначальника
- Кто это там? Не вижу- подслеповато прищурился дед
- Квасов я, Андрей Сергеич. Вы нам с женой в том году с ребенком помогали!
- Аааа! Квасов! Ну и как малец ваш? Ходит уже? – обрадовался дед
- Начинает! За стеночку держится. Хороший пацан, крепкий!
- Как назвали? – поинтересовался дед
- Данилом. Данил Андреич. – сообщил Квасов и несмело зашел в калитку – Вот, это вам!
Он осторожно поставил на крыльцо корзину, откуда торчала колбаса, ананасовая ботва, пузатые банки с красной икрой, упаковки с рыбой и дорогущие австрийские конфеты
- Простите нас, недоглядели, наша вина! – снова попросил Квасов
- Чё это? Никак ананас? – дед вытащил колючий плод из корзинки и осторожно понюхал. – Ишь ты!
- Олег Петрович, снимите проклятие, а? Пол отдела полегло, налоговики тоже, судей гов…фекалиями затопило. - тихо сказал Квасов – А виновных мы накажем, уволим по всем статьям за несоответствие
- Так и так уже наказаны. – многозначительно сказал дед. - Какое проклятие, ты что, Андрей Сергеич? Ротавирус народ косит. Вон средства массовой информации пишут. Эпидемия. Руки надо мыть чаще. Ага?
Он внимательно посмотрел на Квасова и протянул ему ананас.
- На вот. Пацану твоему витамины, хорошим человеком чтоб вырастал. Ага.
- Понял, Олег Петрович. Спасибо, все понял. – кивнул ничего не понимающий Квасов, забирая ананас.
Через неделю болевшие начали возвращаться на работу, суд закрылся на ремонт, а Джульетта Витальевна уволилась письмом и переехала в другой город, не вынеся публичного позора.
- Эх, жаль нас опередила, надо было ее по статье…- вздыхал Квасов в кабинете у начальницы.
С экранов сообщались о невиданной эпидемии мощнейшего вируса, но непосредственные участники были уверены, что вирус тут совершенно не при чем.
Дед Олег победил в войне за справедливость окончательно и с разгромным счетом.