Каждому известно, что в будущем неизбежно случится нечто страшное, материальное и предельно отчётливое. То будет торжественный миг смерти. Хотя сей миг еще не наступил, но гарантированно наступит, и потому он как бы уже есть, предрешён, отмечен на карте существования. От него невозможно уклониться, его нельзя избежать.
Люди обоснованно стараются, и вполне небезуспешно, отстраниться и забыть об этой точке. Другие начинают истово верить, практикуя религиозные ритуалы с тем, чтобы обеспечить себе местечко в вечности. Но существует метод самореализации; может статься, мало кто применяет его, а он работает! Суть его выражена в ёмкой фразе «memento mori».
Медитация на смерть, разворот к этой точке открывают перед человеком путь, имеющий сердце. Опишу события, которые подтолкнули меня к поиску такого пути.
Я называю их трёхтактным травмирующим принуждением. Первый акт — это рождение в человеческом теле, что само по себе считается большой удачей, хотя были моменты, когда я сам, будь на то моя воля, предпочел бы вообще не рождаться в этом мире, полном боли, а подождал бы, пока откроется вакансия в обители разумных лиловых цветов. Но, как сказали бы мои друзья-буддисты, «не хватило заслуг». Зато в момент воплощения случилась утечка данных — то ли баг, то ли фича, — но вместе с собой в эту жизнь я протащил воспоминание о последних очень интенсивных секундах жизни предыдущей. Это был кошмар. С ранних лет меня мучил сон-рефрен о том, как я погибаю в автокатастрофе. Я мчусь в гоночном болиде. Чувствую его, как свое тело. По обе стороны летящей трассы трибуны сливаются в дорожки винилового диска. Ко мне приковано внимание тысяч болельщиков. Рёв двигателя пронизывает меня, как непрерывный разряд электрического тока. Сжимаю наклонный руль, а он пульсирует, точно живой, брыкается в руках! Достигаю предела скорости и преодолеваю его. Впереди появляется черная точка, она целится в меня, как игла! Я вдруг отчетливо понимаю, что это и есть моя смерть, и теряю управление. Мгновение, и руль внезапно сливается с шиной колеса в бешенном вращении, взрывным скачком превращается в огромный белый шар, который поглощает меня, продолжает яростно ускоряться! Шар сначала мягкий, пушистый, внезапно слипается, сжимается, затвердевает, скрежещет сталью, каждая пушинка оказывается тончайшим лезвием, режет мою плоть, жестоко рвет, бьет, дикая хаотичная мощь выворачивает суставы, ломает кости. Я просыпаюсь.
Итак. Нечто внутри меня просто знает: этот сон — гремучий хвост предыдущей реинкарнации, который я проглотил, протискиваясь через родовые пути. В прошлой жизни я был смелым парнем, а в этой — малость трусоват: ненавижу быструю езду, отказываюсь от предложений прыгнуть с парашютом, уклоняюсь от соревновательности в любых формах. Отважен я лишь в том, чтобы жить свою жизнь, быть самим собой. И, кажется, это особый, редкий тип смелости.
(продолжение следует)