Ростовский драматург и журналист Сергей Медведев написал постапокалиптический роман «Второй», действие происходит в Ростовской области. По словам собеседника N, для нового произведения он использовал свой любимый язык абсурда, который помогает не сойти с ума в любые времена.
Ростовский драматург и журналист Сергей Медведев представил ростовской публике главы из нового романа «Второй» на фестивале «Слово на Дону» в художественной галерее «Ростов». Впервые на местном материале создано фантастическое произведение о жизни после апокалипсиса. История получилась трагикомическая. Главы из романа читал актер Евгений Фарапонов, публика аплодировала. К созданию романа Сергея Медведева подтолкнула пандемия ковида и трагедия, случившаяся в 2020 году, когда грабители напали на пожилых людей в селе Новомаргаритово. Произведение опубликует столичное издательство «Азбука» крупной издательской группы «Азбука-Аттикус».
N: — Что вас подтолкнуло написать постапокалиптический роман?
С.М.: — Есть такой режиссер Виктор Рыжаков, в свое время он был главным режиссером театра «Современник», мы познакомились, когда он ставил мою пьесу «Парикмахерша» в Венгрии. Когда начался ковид и все стали думать, чем же им заняться, он захотел снять фильм, где главные роли играли бы какие-то выдающиеся возрастные актеры, он не сказал, какие именно. Мы с ним долго говорили по телефону, обсуждая эту идею. И я вспомнил историю о том, как неизвестные напали на Юрия Пескова и его сестру в их доме в селе Новомаргаритово. За несколько дней набросал план и предложил ему сюжет о нападении подростков-зомби на пенсионеров в Маргаритовке. В таких поселках много пожилых людей, они живут по каким-то своим порядкам пенсионерским. По моему первоначальному замыслу, в их жизни сохранялись рудименты советского общества. Например, телефон у них — даже не автомат, а еще тот аппарат, в котором надо было крутить ручку — такой симбиоз телефона и динамо-машины. И с помощью него можно подавать сигнал бедствия. Думаю, сегодняшние подростки даже не смогут понять, что это за приспособление такое. Я предложил Рыжакову мой план, ему не понравилось, а мне — понравилось. И я решил сделать текст. И ведь как обычно бывает — начинаешь писать одно, а идея видоизменяется под влиянием того, какую информацию получаешь о внешнем мире. А мир сильно менялся. И уже Рыжаков перестал быть главным режиссером «Современника», и все пошло по непредвиденным дорогам. А еще когда пишешь такую историю, стихия языка в какой-то момент начинает диктовать свои правила. Уже не сюжет тобой движет — хотя, конечно, его тоже имеешь в виду, — но язык. Тебе хочется сказать каким-то особенным образом, другим языком, которым до тебя особо не говорили. В итоге получился постапокалиптический абсурдистский роман.
N: — Почему вы выбрали именно язык абсурда?
С.М.: — Я с детства на нем говорю. Я применял этот язык в разных сферах — вплоть до исторических рассказов или лекций. И понял, что это универсальный язык, который позволяет говорить совершенно на любые темы. Думаю, он близок любому времени.