Если бы я писала рассказ на эту тему, именно рассказ, а не эссе или очерк, то начала бы так: «Это были те несколько лет, когда мы все немножечко сошли с ума». Я счастлива поддерживать связь со всеми своими добрыми знакомыми, но с некоторыми, к сожалению, вижусь крайне редко. Моя замечательная однокурсница, талантливый педагог, умная певица и прекрасный работник приехала ко мне на рождественскую службу. Когда-то мы работали вместе на другом конце Москвы, там она и живет. А сейчас, спустя пять лет, она приехала ко мне. Когда она встала в хор, слёзы чуть совсем не придушили меня — как же я соскучилась по ее голосу, по шуткам и атмосфере, которую она создаёт своим присутствием. В хор она вписалась лихо и складно и украсила своим полётным сопрано богослужение в эту рождественскую ночь.
Потом мы долго болтали, пытаясь обменяться всеми новостями, захлебнувшись в эмоциях. Это были те несколько лет, когда нам всем исполнилось 40… И мы, прожив половину жизни и подведя первые итоги, изменились. Катя, да, эту девушку зовут Катя, рассказала мне, что вынуждена была прекратить отношения со своей многолетней подругой — дружили всерьёз и, что называется, домами, с мужьями и детьми. Причина звучала так: «Ты знаешь, мне показалось, что у неё проблемы с головой». Не буду вдаваться в подробности, но было ясно, что человек действительно сильно изменился, учитывая, что все годы он был для нас образцом практичности и адекватности.
После нашего разговора с Катей я подумала, что мы и правда вступили в какой-то новый этап. Кто-то неожиданно развёлся, пропал сам и увёз детей. Кто-то сменил профессию, отказавшись от всех прошлых наработок. Кто-то «дауншифтнул» в деревню или небольшой город. Прожита половина, а это, выходит, время перемен. Катя моя тоже изменилась. Нет, она не исчезла и не развелась, но голос ее обрёл педагогический напор и полную уверенность в собственных силах, в то время, как она всегда была самой нежной и милой девчонкой на курсе. Теперь мне страшно интересно, как же изменилась я. Так вышло, что мне и спросить некого. Те, кто знает меня много лет, вряд ли заметили изменения из-за частого общения. Да и люди, в основном, зациклены на себе, мало смотрят вокруг. Со стороны, конечно, виднее, но сама о себе я могу сказать следующее — я стала профессиональным сновидцем. С вещими снами все ясно, это происходит постоянно и даже не удивляет. Дело в том, что мне снятся сюжетные эпизоды и регулярно приходят и что-то передают покойные. Так мой дед попросил меня не сомневаться, что нужно учиться на драматурга. Но велел во все сюжеты вписывать стариков. «Пиши о стариках. Это главное», — сказал дед, сидя в своём вертящемся кресле за столом среди книжных стеллажей. За рабочим столом в этом кресле я видела его большую часть жизни.
После этого сна я, не сомневаясь, поступила на ВКСР.
Мне снился трагически погибший протодиакон нашего храма, который просил передать его семье, чтобы они больше радовались. Я приятельствую с его дочерьми. После моего рассказа у них мороз пошёл по коже.
Мне постоянно снятся и мои родные, и мои ушедшие учителя. Я почему-то постоянно во сне оказываюсь в каком-то «междумирье», хотя я вовсе не увлечена эзотерикой и магией.
А о последнем странном сне я, пожалуй, напишу чуть подробнее, потому что это… сериал! Или хотя бы годная идея для хорошего фильма.
У меня был друг, очень близкий мне человек. Сейчас его нет.
Но во сне он приходит частенько, и именно о нем был мой самый необычный сон. Я иду. Во сне. И вхожу в помещение, которое больше похоже на операционную — белые стены, белый потолок. Вокруг — люди в белых одеждах. Очень похожие на врачей. На кушетке в центре помещения лежит мой друг, накрытый простыней. Я вижу только его голову и ступни. Он без сознания. Я смотрю на него издали.
«Он умер?» — спрашиваю я людей в белых одеждах.
«Нет, вы успели. Давайте, вы принесли?» — отвечают они. Я им отдаю белоснежный непрозрачный пакет. И я не знаю, что в нем.
Люди в белом что-то извлекают из пакета, я не вижу, что это. Один из них говорит: «Сейчас мы пересадим ему чистую детскую душу». Пакет из-под детской души вернули мне пустым. «Возьмите пакет, упакуйте его старую душу», — волнуюсь я. Почему-то во сне я подумала, что душу можно упаковать, словно ношеную обувь. «Нет», — отвечают трансплантологи душ. — «Его душа уже ни на что не пойдёт, ее только в мусор выкинуть».
Проснулась я в смутном беспокойстве. Записала сон и сделала наброски рассказа. Рассказала про сон мужу. Он умный и интересующийся человек, поэтому не отмахнулся, а задал мне вопросы, которые в итоге помогли составить мне сценарную заявку. А вы смотрели бы фильм или сериал о трансплантологах душ?
Вывод или мораль.
Да, наверно, мы очень изменились. Я не знаю, как спастись от снов. Практически каждую ночь у меня перед глазами проносится связное кино. Может, это дедовы подсказки? Или я драматургией перезанималась? Или… у меня тоже «крыша течёт», но я этого пока не знаю?…
