13 января (по н. ст.) 1510 года Псков стал вотчиной Великого князя Московского Василия III… Впрочем – по порядку.
…Исторически Псковская республика, как её принято называть, была не только крупным торговым центром, но и оборонным форпостом. (Последним строителем здешних стен станет Пётр, собиравшийся останавливать под ними Карла XII – по иронии судьбы, именно дальнейшее успешное продвижение царя-реформатора на Запад приведёт город к утрате преимуществ своего пограничного положения – и, как следствие, значения).
…Однако, это произойдёт ещё нескоро – на протяжении всех Средних веков Псков оставался крупным и влиятельным городом (какое-то время он формально относился к более сильному Новгороду – но потом они практически сравнялись). При этом, подобно соседям, в Пскове собиралось вече и царила демократия. (В правильном понимании слова – то есть, заправляли-то всем местные бояре и их коалиции, но народу разрешалось погорлопанить, а иногда – даже вволю подраться под гул вечевого колокола).
…Тем временем окрепнет Москва – и с середины XIV века в значительной степени приберёт республику к рукам. Впрочем, не до конца – московским наместникам приходилось и мириться с вечевыми традициями, и как-то лавировать среди псковских элит… а случись им перегнуть палку – местные начинали бунтовать…
…У Василия IIIбыл перед глазами пример родителя, Ивана Великого – тот, тремя десятилетиями раньше, вдребезги разгромил новгородцев и отобрал у них пресловутый вечевой колокол… но, то ли Василий был более тонким политиком – то ли просто не мог найти подходящего повода. (Псковичи бунтовать-то бунтовали – но как-то аккуратно; во всяком случае, ратей против Москвы не собирали).
…Наконец, в 1509 году Великий князь находит выход – и назначает псковским наместником князя Репню-Оболенского – человека военного и абсолютно нетолерантного. Этот «варяг» въезжает в город, игнорируя всякую местную специфику: например, традиционную присягу перед вече … (Псковичи обнаружат его уже прочно обосновавшимся в резиденции, и прозовут «Найдён»). Далее начнётся «закручивание гаек», пойдут конфликты – и уже к концу года к царю одновременно прибудут два посольства с взаимными претензиями.
(Надо сказать, тот очень удачно окажется неподалёку – в Новгороде; и не без войска – тогда иначе не ездили). Поначалу Василий посылает комиссию – но та быстро возвращается с вестью, что «…псковичи с наместником не мирятся». Что делать?.. Князь требует псковских бояр к себе (заметим, что в дальнейших событиях они отчасти виноваты сами, поскольку вместо того, чтобы проявить единство, начнут стучать ещё и друг на друга).
…По прибытии им сначала вежливенько объявят: «Пойманы вы богом и великим князем Василием Ивановичем всея Руси» – а через некоторое время, убедившись, что те дозрели, сообщат великокняжескую волю: «Вы достойны за свои вины казни и опалы; но государь вам готов оказать милость, если вы исполните его волю: вечевой колокол свесите, чтоб впредь вечу не быть…»
И далее: «Если же государева жалованья не признаете и воли его не исполните, то государь будет делать своё дело, как ему бог поможет, и кровь христианская взыщется на тех, кто государево жалованье презирает и воли его не исполняет».
P.S. Обратим внимание, что псковская элита отнюдь не сидела в застенках – а пребывала, так сказать, «в гостях» у московских коллег… ну хорошо – можно назвать это немножко «домашним арестом». Однако, спорить никто не решится – в город пошлют гонцов; и псковичи, от души погоревав на последнем вече, сдадут колокол. Его (а потом и триста знатных семейств) увезут в Москву, а в Псков нагрянут московские чиновники… Впрочем, это – совсем другая история.