По мотивам реального уголовного дела.
Небольшая деревня, вроде не далеко от города, однако центром притяжения городских, желающих иметь домик в деревне, но поближе к квартире, не стала. Не самые удобные подъездные дороги, из сетей только электричество, за любой мелочью надо гонять в город, либо покупать втридорога в небольшом местном магазинчике, только за счет этого и держащийся пока на плаву, и ладно, если есть своё авто, но большинству приходится пользоваться пригородным автобусом, до остановки коего надо ещё тащиться километра два, либо садиться на хвост более удачливым, имеющим машину односельчанам.
Он старше её лет на 15, при деньгах, даже по городским меркам, немалых, как раньше говорили, справный хозяин, но не бирюк, чурающийся людей, с женой ласков и, опять же по деревенским понятиям, щедр. Всё, что зарабатывал, а зарабатывал неплохо, тратил на детей и жену, на её капризы, просьбы, порой даже хватало мечтательного взгляда на понравившуюся вещь и она её тут же получала. Единственную трату, которую он позволил на себя это купил у соседа старый мотоцикл, сам его отремонтировал и довёл до ума, собирался ездить на на нём на рыбалку, чтобы не убивать почти новый седан, купленный им для поездок в город, но когда мотоцикл был готов, оставлять жену одну на долго Он уже не решался.
Она красивая, с ладной, стройной даже после рождения троих детей, фигурой, заботливая мать, любящая жена и рачительная хозяйка. Весёлая, неунывающая, хлебосольная. Успевала вести хозяйство и при этом нянькать на руках младшего, поиграть со средним, помочь с уроками и обсудить школьные новости со старшей. А какие пироги она пекла и даже торты...!
Короче жизнь у них было как в песне:
И все вокруг говорили,
чем не муж и жена,
И лишь одна ерунда
Его сводила с ума,
Он любил ее,
А она любила летать по ночам.
Раз в в два-три месяца у неё словно тумблер щёлкал в голове и, позабыв о муже и детях, ноги сами несли её "вторые девяносто", впрочем и "первые" тоже, на поиски приключений и единственной любви, а потом по утру, ладно, если следующего дня, бывало, что и через неделю, она как ни в чём не бывало появлялась на пороге, стоически выносила упрёки мужа, слезы детей, просила прощения у него, у детей, и клялась, что вчера это был последний раз. Потом Она опять исчезала, иногда на ночь, иногда на несколько дней, о её исчезновениях всегда как-то узнавала вся деревня.
Первое время было понятно откуда, Он бегал по деревне, обшаривал окрестности, искал у родни, расспрашивал немногочисленных подруг, обрывал её телефон, впрочем на звонки Она никогда не отвечала. Потом привык к неожиданным отлучкам, они всё равно заканчивались её возвращением, искать не перестал, но старался больше никого не расспрашивать, но откуда-то ВСЁ и ВСЕМ становилось известным.
То кто-то видел как Она за околицей садилась в незнакомую машину, то торгующие на трассе огурчиками, помидорчиками, лучком со своего огорода бабки усмотрели её в салоне проезжавшего мимо автомобиля, то деревенская детвора, отправившаяся купаться, заметила как Она в компании приезжих жарила шашлыки на Дальнем пруду.
Был ещё Ближний, почти на околице, но он был поменьше, грязный, оставшуюся немногочисленную скотину гоняли к нему на водопой. Дальний был почище, побольше, в нём даже рыба водилась, поэтому он хоть и был подальше, почти три километра, если напрямки пешком, и вдвое больше, если добираться на колёсах по просёлочной дороге, но как место отдыха у деревенских и приезжих пользовался популярностью именно Дальний.
Изредка ему удавалось перехватить Её, но толку от этого было немного, Она лишь удивлённо улыбалась в ответ на его упрёки и подозрения, ты что, я же тебя только люблю, а сама попытка повторялась до тех пор, пока ей не удавалось сбежать. Лишь после этого, точнее после её возвращения, всё, хотя бы на время, возвращалось на круги своя. Пару раз Ему удалось не просто перехватить Её по пути к месту преступления, а схватить с поличным. Оба раза закончились дракой, но Он хотя бы узнал как Она знакомится. Во второй, раз соперник оказался вёртким и крепким, хотя и ниже почти на голову. Он ловко уклонился от Его удара и сам ответил таким, что у Него на мгновение помутилось в глазах, отпрыгнул в сторону и, встав в стойку, рявкнул:
- Чего тебе, урод?
- Это моя жена, сволочь, - приходя в себя от удара ответил Он.
- Жена? - противник удивлённо опустил руки и с виноватой интонацией в голосе добавил:
- Извини, братан, она в профиле написала, что не замужем.
- В каком профиле? - не понял Он.
- Ну, на сайте знакомств, - пояснил конкурент за место в постели Его жены.
После чего быстро сел в машину и уехал.
Вернувшись домой Он отобрал у Неё гаджет, подарок на день рождения, и просто швырнул его в горящую печь, всё равно Он ничего не понимал ни в подаренном дорогущем аппарате, ни в этих интернетах, понял лишь, что она через него как-то находила себе любовников. Больше он ей телефонов не покупал, отобрал даже кнопочный у старшей дочери, хотя и понимал, что отпускать без связи подростка в школу в райцентр, пусть за ней на остановку и заезжал школьный автобус, рискованно. Он понимал это, ругал себя последними словами, но боялся даже дать Ей малейший шанс опять сговориться с кем-то и исчезнуть. Правда, через два месяца телефон дочери он всё же вернул. Завуч позвонила Ему и настоятельно попросила это сделать, да и Она опять сбежала из дома, так, что ему стало ясно, что это не поможет.
Она несколько раз поднимала разговор, что неплохо бы в город переехать. Да он и сам понимал, что заработки там выше, школы лучше, больницы не сравнить с их районной, пусть в неё и вложили немало денег за последние годы, но боялся. Боялся, что оказавшись в городе, где много соблазнов, где легко затеряться, он потеряет её навсегда или, как минимум, она будет исчезать каждую неделю.
Он её искренне любил, своей мужицкой, грубовато-нежной любовью, не представлял как будет жить без неё, поэтому прощал и всё возвращалась на круги своя. Правда деревенские кумушки мыли Ей косточки, обсуждая очередное иисчезновение, замужние ровесницы хмуро косились на неё, опасаясь за своих мужей. Хотя тут Она проявляла редкое благоразумие и ни с кем из местных романы не крутила, но может потому и не крутила и сбегала из дома подальше, что искала романтику и новизну, а что может быть нового и романтичного в соседе с обветренным лицом, вечно примостившейся в уголке рта дешёвой сигареткой и мозолистыми руками, которого с детства таким и помнишь, либо его прыщавого, только вступающего за порог половой зрелости и потому озабоченного сына. Мужики за глаза посмеивались над её мужем, обсуждая, что на его месте давно бы задали такой жене перцу, но в глаза ему не говорили, здраво рассуждая, что это не их дело и благоразумно опасаясь его кулаков. При этом завидовали тайком, не решаясь признаться в этом друг другу, слишком уж хороша Она была по сравнению с их жёнами и, как была уверена вся мужская часть деревни, много чего умела.
А он и в правду её не бил. Нет, бил. Два раза. Первый когда она после очередной ночёвки вне дома явилась и, как ни в чём не бывало, "ну, чего ты злишься, дурачок, всё ж нормально" стала ластиться к нему, как всегда делала до этого и это срабатывало. Чуть не сработало и в этот раз. Он привычно, хоть и с горьким чувством обиды, подался, чтобы обнять её, и тут ему прямо в лицо ударил чужой мужской запах. Точно мужской и точно чужой, он никогда в жизни своей не пользовался мужским парфюмом, только после бритья щедром омывал лицо самым дешёвым и ядрёным одеколоном. Он отшатнулся, а Она ещё не поняв причину, продолжала тянуться к нему и тогда он дал ей пощёчину. Потом целовал её руки, униженно просил прощения и давал клятвы, что больше ни за что и никогда.
Второй когда она вдруг исчезла на неделю. Просто исчезла, вроде бы только, что хлопотала на кухне с ужином, напевая себе что-то под нос и пританцовывая под телевизор и вдруг пропала, правда, сначала накрыла стол к ужину, застелила супружескую постель и аккуратно повесила на кухне фартук.
Он не спал всю ночь. Младший, не так давно отлучённый от материнской груди, но привыкший засыпать у Неё на руках под звук маминого голоса, капризничал и ревел, пока не устал и просто не вырубился до утра. Тихо всхлипывала старшая. Зато средний, вечно озорной и шебутной пятилетка, лежал на полу и в истерике бился об пол головой, руками и ногами громко требуя подать ему маму, немедленно, сейчас, вот сию же минуту и сопровождал свои требования нецензурными словами, явно подслушанными у взрослых и пацанов чуть постарше на улице, Он дома никогда таких слов не употреблял, даже когда отчитывал жену после очередного возвращения. С большим трудом Ему удалось оторвать сына от пола, взять на руки и прижать его к себе, в ответ тот стал молотить отца и несколько раз весьма чувствительно приложился по отцовскому лицу.
Бегать искать в этот раз жену Он не стал, ибо знал, что бесполезно, да и детей бросать одних было нельзя. Утром, прежде чем отправиться на работу, Он зашёл к тёще и, глядя себе под ноги, ровным спокойным голосом попросил её посидеть с детьми до его возвращения. Та, глядя в сторону, таким же ровным голосом, пообещала прийти и даже покормить детей завтраком, так, что он может не задерживаться и идти куда ему надо.
Через неделю Она как в ничём не бывало появилась дома, обнимая, целуя и весело приветствуя детвору, одновременно наделяя её подарками, закончив с детьми, с улыбкой подошла к мужу, доставая на ходу гостинец и для него. Подошла, чмокнула в щёку, протянула ему бутылку, точнее серо-серебряный картонный футляр разукрашенный чёрными и синими узорами, с иностранными буквами и собстаенно бутылкой внутри.
Он видел такую в городе, в большом магазине когда выбрались с семьёй за покупками. Цену не запомнил, но помнил, что осень дорогая. Чем-то она Его, привыкшего к пиву, самогону и недорогой водке, зацепила, наверное, что была понятным и наглядным для него кусочком иной яркой и недоступной для него жизни. Он тогда постоял напротив витрины, посмотрел, даже в руки взял, глянул на ценник, прикинул сколько нужных хозяйству и семье вещей можно купить на эти деньги и поставил обратно. Вот гляди ж ты заметила, запомнила, не забыла, купила. Купила... Купила! Купила? Откуда же у неё такие деньги? Он ведь не только мобильного её лишил, но в деньгах на всякий случай стал ограничивать. Значит? Значит купил или деньги дал тот, с кем Она была всю неделю. Тут он вспомнил как давал соседу электропилу попользоваться и тот вернул её вместе с поллитрой в качестве благодарности. Вот и тут неизвестный мужик вернул ему Его жену после использования и тоже присовокупил к ней бутылку в качестве благодарности. И видимо благодарность его была куда больше и искренней, если судить по стоимости подарка, ну, так оно и понятно, жена же не электропила... и какая жена! Умница! Красавица! Умелица!
Как начал бить Он не запомнил, очнулся лишь от пронзительного крика старшей дочери, когда та успела повиснуть на нём, Он не заметил. Отскочил, бросил взгляд на корчащююся на полу жену, бледное и перекошенное от ужаса лицо дочери, забившегося в самый дальний угол, трясущегося сына, вылетел в чём был из дома, дошёл до тещи и не объясняя ничего попросил немедленно прийти к ним домой, а сам купил, точнее взял в долг, выскочил то без денег, в магазинчике две бутылки водки и ушёл на Дальний пруд. По холодной погоде там никого не было, и Он бездумно глядя на покрытое рябью зеркало пруда, чуть ли не залпом выпил всю водку. Водка разумеется была палёной, другой в их сельпо из под прилавка и не торговали, но он даже не ощутил ни её мерзкого вкуса во рту, ни крепости, ни опьянения, которое должно было избавить от черной тоски и тупоц боли в груди.
Никто заявлять на него не стал, ни побитая жена, ни тёща. Отлежавшись несколько дней Она снова стала порхать по дому, ластиться к мужу, возиться с детьми. Один кровоподтёк на лице удалось замазать тональным кремом, а вот второй скрыть не получилось. Однажды когда Она выскочила в магазин, заодно заменявший местным клуб, за так некстати закончившейся солью, одна из покупательниц лицемерно-сочувственным тоном сказала:
- Ой, ужас-то какой! Надо тебе заявление на него подать.
- Так посадить могут! - притворно ужаснулась другая.
- А не повадно будет жену бить, - подбоченилась первая.
Она с насмешливой улыбкой оглядела их и томно потянувшись ответила:
- Я же без мужа не могу. Придётся увести у кого-нибудь.
И таким взглядом одарила пару находившихся в магазине мужиков, что те невольно выпрямили спины и втянули животы.
До Нового года всё шло казалось бы нормально, Он и окружающие уже начали было думать, что устроенная мужем выволочка пошла Ей на пользу и добавила наконец-то ума. Тем не менее он продолжал смотреть за ней, тщетно, ибо раньше Ему это редко удавалось, надеясь угадать и перехватить Её, когда её опять замкнёт.
31-го Ему пришлось отлучиться ненадолго, а когда приехал домой, то обнаружил только растерянных детей. Мама сказала, что она пошла за шампанским и мандаринами объяснили они. Он перевёл взгляд на стол, на котором стояла бутылка шампанского и блюдо с мандаринами.
Вернулась она на следующий день, после обеда, но домой попасть не смогла. Калитка была заперта на замок. Напрасно Она пыталась докричаться мужа, детей, из дома никто не вышел, даже занавеску на окне никто не отдёрнул, чтобы выглянуть, только из близлежащих домов злорадно таращились соседки, одна даже вышла во двор и подошла к забору, чтобы ничего не пропустить. Из родного дома не вышел никто. Только средний выскочил было из дома опробовать её новогодний подарок - "ватрушку"-тюбинг, но увидев мать замер, посерьёзнел лицом, нахмурился и, отшвырнув игрушку в угол двора, скрылся в доме.
После пары часов безуспешных попыток достучаться до семьи, Она отправилась искать себе другое пристанище.
Её не пустил никто.
Ни мать, иди, у тебя свой дом есть, ни редкие подруги, пусти тебя ночевать, проснёшься утром, а ты между мною и мужем пристроилась, ни другие, вот ещё, ш*л*ву в дом пускать. В конце концов она ушла на остановку, но не учла, что дни праздничные, автобус ходит по расписанию выходного дня и последний ушёл за полчаса до её появления.
Утром на остановке её замерзшую нашёл полицейский патруль.
По факту смерти возбудили уголовное дело. Следак, точнее следачка, молодая девчонка, законница и максималистка, предъявила Ему обвинения по 105, в убийстве, дескать, Он сделал это умышленно, не пустил её домой, чтобы она замерзла, благо повод был и отправила его в СИЗО. Начальник следственного хотел надавить на неё авторитетом или передать дело другому следователю, но девчонка была не только упрямая и скандальная, но и имела родственника в региональном управлении на немалой должности, а потому плюнул и решил, что немного беды будет, если её на место поставит суд.
В СИЗО Он отсидел почти год.
Судья, всё понимающий и всё знающий, потому как одни университеты, со следователями закончивший, переквалифицировал его деяние с Убийства на Причинение смерти по неосторожности и впаял Ему срок лишения свободы близкий к сроку отбытому с учётом предварительного заключения.
Опека попыталась было лишить Его родительских прав, но тут односельчане вдруг проявили завидную солидарность, в т.ч. и бывшая тёща, которая приютила у себя детей, пока Он был в СИЗО, и обратились во все инстанции с заявлением в Его поддержку.