Роман Ильи Ильфа и Евгения Петрова "Золотой теленок" называют энциклопедией советской жизни, какой она была на рубеже 1920-1930-х годов. Возможно, это так, но у такой дефиниции есть существенный недостаток. Энциклопедия каждое слово разжует и в рот положит любознательному читателю. А нам, жителям ХХI века, значения многих упомянутых в тексте романа явлений приходится искать во Всемирной паутине, которая знает все.
Поиски всегда приводят к любопытным открытиям. Обнаруживается, что жизнь в молодом СССР была гораздо интереснее и разнообразнее, чем описано в любом учебнике истории.
Сегодня рассмотрим несколько забытых явлений ранне-советского прошлого: РКК и примкамера, "Общество друзей кремации", "Лига времени".
РКК и примкамера.
Помните такого колоритного персонажа, Хворобьева, который хотел видеть сны о былой жизни и любимом монархе? Вместо любезных сердцу сновидений Хворобьеву снятся эпизоды производственной жизни. Вот например:
"...А я так и сказал: на ваше РКК примкамера есть, примкамера…"
Оказывается, загадочная аббревиатура РКК расшифровывается как "расценочно-конфликтная комиссия". Во времена нэпа такие комиссии создавались на предприятиях, для решения производственных споров и конфликтов. РКК состояла в равных частях из работников и представителей администрации, партийной организации и профсоюзного комитета.
Примкамера, или примирительная камера создавалась при Наркомтруде, и выносила окончательный вердикт в споре, если РКК не справилась с задачей.
РКК, как и примкамера, были нижними инстанциями в трудовых спорах. Сама же "лестница", как гласил Кодекс законов о труде 1922 года, состояла из трех инстанций. Третья вступала в дело, если две первых не приводили стороны к примирению - это третейский суд. Вердикт третейского суда по существу спора и был окончательным.
Кстати, структура, подобная РКК, существовала в деревне, для рассмотрения споров батраков с нанимателями - зажиточными селянами.
Угрожающая фраза "На ваше РКК примкамера " в тексте романа, точно отражает ситуацию, что сложилась в системе рассмотрения производственных споров. РКК в 1920-е в этой системе была, если можно так выразиться, слабым звеном. Работодатели ( часто ими были частники) еще не научились почтительно относиться к законодательству от труде, иные вообще не знали, что на свете существует КЗоТ.
Так что ничего удивительного нет в том, что спор решался, как правило, в пользу работодателя. Ну а дальше все зависело от упорства недовольного работника.
Трудовое правосудие "охватывало" только членов профсоюза. А как же быть остальным? К всеобщему удовлетворению, работники, не вступившие в профсоюз, тоже имели возможность защищать свои интересы. Для этого обиженному работнику нужно было обратиться в народный суд.
Суд был последней инстанцией в решении трудовых споров и в тех случаях, когда спор рассматривался в обычном порядке ( с членами профсоюза). Кроме того, в суд имел право обратиться работодатель, буде он оставался недоволен вердиктом третейского суда. Любой частник имел равные права со своими работниками.
С течением времени первая советская система "трудового правосудия" стала менее громоздкой, и в несколько измененном виде дошла до наших дней. Низшее звено в рассмотрении трудовых споров так и называется- комиссия по трудовым спорам (КТС).
Общество друзей кремации.
Упомянутое в "Золотом теленке "Общество друзей кремации", через несколько десятилетий после опубликования романа, стало для новых поколений читателей чем-то вроде очередной хохмы остроумных авторов. Ан нет, такое общество не выдумка, а наоборот, весьма серьезная штука.
Во время написания романа ОРРИК (Общество развития и распространения идей Кремации) было довольно новым явлением в жизни СССР, но его деятельность набирала обороты.
Общество было создано в 1927 году, и своими задачами ставило пропаганду идей кремации. Функционировало привычным для тех лет способами: читались лекции, для желающих проводились экскурсии в крематория и колумбарий.
Активисты общества писали объемные доклады и научные труды, доказывающие полезность и необходимость кремации.
Публикации о кремации и крематориях появлялись в самых неожиданных местах. Например, в "Пионерской правде". К чести пионеров, они к теме отношения не имели, статьи писали редакторы. Так или иначе, "Пионерская правда" регулярно рассказывала подопечным информировала детей о строительстве и даже работе московского крематория.
К тому времени, когда в Москве построили Донской крематорий, "взрослая" агитация за идею кремации уже увяла. Зато в пионерской прессе все только начиналось. Более того, пионерам, как новым советским людям, торжественно была поручена агитация "за прогрессивную идею":
"Задача молодежи - растолковать и объяснить все то хорошее, что несет с собой крематорий..." - писал в брошюре "Огненное погребение" инженер Гвидо Бартель.
Инженер не вдавался в детали, кого и как должна агитировать молодежь. Главное, от пионеров требовалось твердо усвоить, что обычный способ захоронения некультурный, отсталый. Поборник прогресса в погребальном деле упирал на то, что кремация есть торжество технического прогресса . И главное, кремация именно то, что делают в развитых западных странах!
Что и говорить, развитые западные страны ставились нашим гражданам в пример довольно часто. Чем это закончилось, ни для кого нынче не секрет...
Надо сказать, неокрепший разум пионеров обрабатывался весьма изобретательно: крематорий описывался как важный объект индустриализации. А к индустриализации в стране относились с большим энтузиазмом с малых лет.
Помимо прочего бреда, Гвидо Бартель писал следующее:
"В нашу эпоху победоносного пробивания знанием дороги даже в гущу наиболее отсталой части населения, знаменем которой становится просвещение и наука -нет у нас больше места для суеверий, предрассудков и косности! Вместе с автомобилем, трактором, электрификацией—дорогу кремации!"
Однако торжества "прогрессивного" способа захоронения усопших не случилось. Проект настойчивого инженера не стал популярным. В крематории свозили в основном невостребованные останки.
Процесс кремации вызывал у обывателей больше недоумение, и веселый интерес. Это заметили и остроумно показали в романе Ильф и Петров:
"В Черноморске собирались строить крематорий с соответствующим помещением для гробовых урн, то есть колумбарием, и это новшество со стороны кладбищенского подотдела почему-то очень веселило граждан.
Может быть, смешили их новые слова – «крематорий» и «колумбарий», а может быть, особенно забавляла их самая мысль о том, что человека можно сжечь, как полено, но только они приставали ко всем старикам и старухам в трамваях и на улицах с криками: «Ты куда, старушка, прешься? В крематорий торопишься?» или: «Пропустите старичка вперед: ему в крематорий пора».
И удивительное дело, идея огненного погребения старикам очень понравилась, так что веселые шутки вызывали у них полное одобрение. И вообще разговоры о смерти, считавшиеся до сих пор неудобными и невежливыми, стали котироваться в Черноморске наравне с анекдотами из еврейской и кавказской жизни и вызывали всеобщий интерес..."
Во второй половине 1920-х годов публикации о кремации появлялись в разных изданиях: "Огонек", "Безбожник", "Строительство Москвы", "Вестник знания". В каждой публикации крематорий хвалили на все лады.
Более всего старался "Огонек", редактируемый Михаилом Кольцовым. В "Огоньке" крематорий изображался как некий суперпроект.
"Вот оно, это новое: величественное, урбанистическое здание крематория. Вдали вышка радиостанции им. Коминтерна!... Крематорий — это конец мощам нетленным и прочим чудесам. Кремация — это гигиена и упрощение захоронения, это отвоевывание земли от мертвых для живых... "
Идеи кремации продвигал всеми любимый журнал "Крокодил". В 1930 году "Крокодил посвятил делу "огненного погребения" массу карикатур и фельетонов, которые клеймили нерадивых сов. служащих, тормозящих развитие кремации.
Как-то так совпало, что и Бартель, и Кольцов, и иные творческие личности, кто надрывался на ниве популяризации кремации, оказались замешаны в борьбе оппозиции с действующей властью. Впрочем, это обстоятельство ничуть не мешает нынешним историкам называть назойливую популяризацию кремации исключительно прерогативой "тоталитарного" большевистского государства.
Между тем старания "друзей кремации" не увенчались успехом. К 1929 году в Общество вступило всего лишь 2,5 тысячи граждан СССР, и оно тихо исчезло к середине 1930-х.
"Лига Времени" и товарищ Керженцев.
О Лиге читатель романа узнает, когда великий комбинатор и его спутники играют роль участников автопробега "Москва-Харьков", и их встречают радостные жители одного из городков:
"Вдоль улицы стояли школьники с разнокалиберными старомодными плакатами: "Привет Лиге Времени и ее основателю, дорогому товарищу Керженцеву"..."
Дорогой товарищ Керженцев был личностью хорошо известной в Советском Союзе. Платон Михайлович Керженцев (1881-1940) был не последним человек во власти. Работал в разных областях - государственной пропаганды, радиовещания, дипломатии. А кроме того, Керженцев, что называется, стоял у истоков научной организации труда.
Керженцев считал, что научная организация труда - это серьезное оружие для переустройства общества и даже для создания нового человека. В 1923 году по его инициативе была учреждена Лига "Время", которая стала самой массовой общественная организация в СССР . Почетным председателем Лиги избрали В.И. Ленина. Сам Керженцев стал действующим председателем.
Через Лигу "Время" Керженцев продвигал идеи повышения производительности труда через его научную организацию в "широких массах":
"Нам надо раз навсегда установить тезис, что НОТ в СССР сможет приобрести значение и смысл и принести результаты только в том случае, если мы заинтересуем проблемами НОТ широкую массу трудящихся и вовлечем ее в активную работу по НОТ"
А почему "Время"? Дело в том, что Керженцев придавал фактору времени особое значение, считая, что научная организация означает, прежде всего, тщательное и бережливое отношение к нему.
"Борьба за время олицетворяет собой борьбу за хозяйственное восстановление страны... Она является синонимом протеста против разгильдяйства и обломовщины".
Герои Ильфа и Петрова тоже на свой лад боролись с разгильдяйством: "Ударим автопробегом по бездорожью и разгильдяйству!" Так что плакат с приветствием в адрес Лиги времени, и лично товарища Керженцева, не случайный эпизод романа. Как и не случаен в нем каждый абзац.
Лига "Время" существовала недолго, всего три года, и в 1926 году была упразднена.
А товарищ Керженцев продолжал работать над теорией увеличения производительности труда. Введенное им понятие научной организации труда сохранилось, и оставалось востребованным, до самого конца Советского Союза.