Старая квартира, казавшаяся раньше такой уютной, теперь давила на Ольгу безжалостными воспоминаниями. Каждый угол, каждая мелочь напоминала о Павле. Вот его любимое кресло... А здесь висела та дурацкая картина, которую ему подарили партнёры по бизнесу в Праге когда-то давно. Теперь от неё остался только светлый прямоугольник на стене.
— Компьютер я заберу, — Павел методично складывал вещи в коробку. — И документы все мои...
— Конечно, забирай, — Ольга старалась, чтобы голос звучал ровно. Спокойно. Равнодушно.
Но внутри всё дрожало. Десять лет... Десять лет совместной жизни умещались теперь в несколько картонных коробок.
— Аню я буду забирать по выходным, — он даже не поднял глаз. — Если ты не против.
— Против? — горько усмехнулась Ольга. — Какое это теперь имеет значение...
Входная дверь захлопнулась с глухим стуком, и тишина накрыла квартиру плотным одеялом. Ольга медленно опустилась на диван. Слёзы, которые она сдерживала при Павле, теперь хлынули потоком. Она вспомнила, с чего всё начиналось.
***
Ещё совсем, казалось, недавно она сидела на этом же диване, погружаясь в мысли о том, что отношения стали какими-то пресными. Звонок в дверь заставил её вздрогнуть. На пороге стояла Лиза — растрёпанная, запыхавшаяся, с пакетом из супермаркета.
— Я тут... — она помахала бутылкой вина, — подумала, тебе компания не помешает.
Они устроились на кухне. Лиза суетилась, доставая бокалы, нарезая сыр...
— Слушай, Оль... — она явно колебалась. — Ты знаешь про Светлану?
— Какую Светлану? — Ольга почувствовала, как холодеет спина.
— Ну... Они с Пашей на той конференции вместе работали. В марте ещё.
Ольга замерла. Март... Именно тогда начались их бесконечные ссоры. Павел всё чаще задерживался на работе, всё больше раздражался из-за пустяков.
«Тебе обязательно контролировать каждый мой шаг?», — звенел в ушах его голос. — «Я же не твоя собственность!».
— Лиз, — Ольга сжала бокал так, что побелели пальцы, — говори прямо. Что ты знаешь?
— Ничего конкретного, — подруга отвела глаза. — Просто... они много общаются. В соцсетях, по работе...
***
Первый месяц после развода превратился в бесконечную череду серых дней. Ольга механически ходила на работу, готовила ужины для Ани, пыталась улыбаться... Но внутри была пустота. И вина. Бесконечная вина. Он сам предложил развестись. Сказал, что остыл, что больше не любит. А она? Кто её спросил? Как ей теперь быть?
«Может, действительно слишком давила? Слишком многого требовала?».
Ольга бесконечно продолжала винить себя. Она закрылась от всех. Даже от любимой подруги. Присутствие родной дочери становилось еле заметным в её жизни. Девочка десяти лет старалась с пониманием относиться к матери и, молча жалела её.
— Мам, я тебе тут твои любимые горячие бутерброды приготовила. Ты ешь, пока не остыли. А я тебе станцую твою любимый танец из индийского кино, который тебя всегда смешит.
И тут Ольга поняла, как она не права по отношению к дочери. Она решила сейчас же взяться за себя и больше не давать себе грустить. Не должна дочь быть для матери нянькой! Ольга обняла Анечку, разрыдалась с улыбкой и сказала, как сильно любит её.
— Спасибо тебе за то, что ты есть, маленькая моя!
***
А потом случилось то злополучное кафе, которое снова откинуло на несколько шагов назад, словно одним могучим ударом кулака в самое сердце. Ольга зашла выпить кофе и застыла на пороге: за столиком у окна сидел Павел. А рядом молодая женщина с длинными светлыми волосами.
Ноги сами понесли её к их столику.
— Привет, — голос прозвучал неестественно звонко. — Как дела, Паш?
Он вздрогнул. Побледнел. А женщина — та самая Светлана — спокойно подняла глаза:
— А вы, должно быть, Ольга? — в её голосе звучало что-то похожее на жалость. — Знаете, Павел часто мне рассказывал, насколько с вами было... непросто.
Мир покачнулся. Ольга развернулась и вылетела из кафе, не разбирая дороги. Домой она добралась как в каком-то тумане.
А ночью случилась истерика. Настоящая. С битьём посуды и удалением всех совместных фотографий из соцсетей. Развод. Она впервые осознала, что он реальный! А потом... потом пришло озарение.
— Нет, — сказала Ольга своему отражению в зеркале. — Я больше не буду жертвой.
Она записалась на курсы SMM-менеджеров. Завела блог. Начала писать — честно, открыто, без прикрас — о том, как выживает после развода. И люди... откликнулись. Ведь в каждой её строчке была настоящая жизнь, реальная боль, которую переживала почти каждая женщина при расставании с мужчиной.
«Знаете, — писала она, — развод похож на смерть. Только умирает не человек, а целая жизнь, которую вы планировали вместе. И нужно научиться жить заново».
Её тексты находили отклик. Подписчиков становилось всё больше. А потом появились первые заказы на ведение соцсетей.
— Мам, — сказала как-то Аня, — а ты стала другая. Наконец-то ты радостная.
Сообщение от Павла пришло субботним вечером: «Можем встретиться? Надо поговорить».
В кафе — другом, не в том — он выглядел осунувшимся. Постаревшим.
— Мы со Светой расстались, — сказал он, глядя в пол. — Знаешь... ты была права. Я не умею ценить то, что имею.
Ольга смотрела на него — и… не почувствовала ничего. Ни боли, ни злости, ни радости.
— Паш, — она мягко улыбнулась, — мы оба наделали ошибок. Но возвращаться... Нет. Я больше не хочу в прошлое.
Полгода спустя
— Мам! — Аня влетела в новую квартиру, размахивая телефоном. — У тебя уже сто тысяч подписчиков! Представляешь?!
Ольга рассмеялась, обнимая дочь. За окном шёл снег — первый в этом году. Чистый. Новый. Как её жизнь.
Вечером она открыла ноутбук и начала писать новый пост:
«Знаете, что самое сложное в разводе? Не сам развод. Не одиночество. Не бытовые проблемы. Самое сложное — это поверить, что ты имеешь право на новое счастье. Что твоя история не закончилась. Что она, может быть, только начинается...»
В комментариях тут же появился первый отклик: «Спасибо. Вы словно про меня написали».
Ольга улыбнулась. Когда-то она думала, что развод — это конец. А оказалось — начало. Начало новой истории. Её собственной истории.