Почему искусственный интеллект никогда не поработит человечество

Введение

Этот текст должен был стать небольшой статьей об ошибочности представления об ИИ как о всемогущем инструменте, способном заменить человека, но в итоге небольшая статья разрослась до философского эссе.

Я понимаю, что у статьи такого объема от ноунейма найдется только пару-тройку читателей, а может быть вообще ни одного, но, в связи с этим не могу не привести изречение Монтеня: «С меня довольно очень немногих, с меня довольно и одного, с меня довольно, если даже не будет ни одного».

Ошибка выжившего

Я ИИ-скептик. По моему мнению, искусственный интеллект чрезвычайно переоценен. Имеется представление, что его бесконтрольное развитие может принести вред человечеству, популярны фантазии в духе Терминатора и Матрицы.

Между тем, ИИ широко рекламируют и пытаются применить во всех возможных сферах человеческой деятельности, но далеко не везде достигают успеха. Там, где применение ИИ было эффективным, результат широко освещают, а там, где был провал – обходят молчанием. В итоге мы очень много знаем об успехах ИИ, но совершенно не осведомлены о его неудачах. Данная ситуация, как мне представляется, есть один из случаев когнитивного искажения под названием «ошибка выжившего» (в силу большой популярности искажения не буду останавливаться на его сути подробно, об этом искажении очень много информации в Интернете). В результате такого искажения нам кажется, что ИИ скоро повсеместно заменит людей, тогда как его результат на самом деле достаточной скромный.

Для того, чтобы понять, насколько успешен искусственный интеллект, и избежать при этом «ошибки выжившего», необходимо анализировать не только то, где его внедрение произошло удачно, но и где он провалился. Появление любой новаторской идеи в XXI веке (облачные технологии, Blockchain, ИИ) неизменно приводит к тому, что любая компания, располагающая финансами и имеющая подразделения, задачей которых является развитие бизнеса и внедрение инноваций, в обязательном порядке попытается где-то новую идею/технологию применить (сам работал в одной такой). Но в большинстве случаев только деньги выбрасывались на ветер. Поскольку сегодня мир переполнен ИИ-энтузиастами, то мне трудно представить сферу деятельности, где бы его не пытались использовать. Оглянитесь вокруг, много вы видите полезного применения ИИ в своей жизни, насколько он заменил человека? Можно с уверенность утверждать – его объемы невелики не потому, что его не пытались внедрить, а потому что пытались, но из этой попытки ничего не вышло. Статистику каждой попытки внедрения ИИ и ее провала очень сложно вести, т.к. компании рапортуют об успехах, но молчат о неудачах. На мой субъективный взгляд, только 1% из всех заходов на реальное практическое применение ИИ в производстве, работах, услугах и в быту были удачными, остальные 99% провалились.

Например, ИИ много раз пытались внедрить в мою сферу деятельности – в юриспруденцию. Но в ответ на запрос о составлении юридического документа (договора, иска и пр.), ИИ временами пишет абсурд, иногда выдумывает факты. Единственное, что может сделать ИИ – это очень простые документы. Из-за скромных успехов применение данной технологии в юриспруденции мало освещается.

Есть сферы, где мы знаем о работе ИИ благодаря широкой кампании в медиа и успехах на ранних этапах, но где эти успехи в ходе дальнейшего применения оказались ограниченными. Онлайн-переводчики, вроде Google Translate, несмотря на много лет работы, не могут сделать перевода без ошибок. Беспилотные автомобили так и не заменили обычные. Технология распознавания лиц регулярно дает сбои. Медицинские советы от ИИ часто ошибочны.

На мой взгляд, ИИ хорошо работает в двух сферах: (1) в искусственно созданных людьми областях деятельности, с заранее заданными четкими правилами и границами, которые поддаются вычислению (шахматы, компьютерные игры и пр.), (2) в тех областях, где не требуется повышенная точность, и простительны мелкие огрехи, вроде генерации художественных текстов и изображений. Но только мы вступаем в область, где точность важна, а правила размыты, как тут же начинаются проблемы.

Инстинкт прямой линии

Возможности развития ИИ ограничены. Мы пока не смогли обнаружить границы этого развития, но это не означает, что таких границ вообще не существует.

Новые эффективные технологии часто показывают галопирующий рост на начальных этапах, но затем происходит пресыщение и снижение эффекта от их внедрения. Первые автомобили на начальных этапах своего развития быстро прошли путь от дорогих и громоздких механизмов, игрушки для богатых, до вещей повседневного использования, критически важных для жизнедеятельности человека. И вместе с тем, давно прошли те времена, когда автомобили от десятилетия к десятилетию кратно увеличивали скорость, мощность, эффективность. Сравните автомобили (не только характеристики, но и внешний вид) 1900-х и 1920-х, 1920-х и 1940-х, 1940-х и 1960-х, 1960-х и 1980-х. Изменения разительные. А теперь сравните автомобиль 2004-го и 2024-го. Конечно, улучшения есть, но они уже не поражают воображение. По сравнению с тем, что было сто лет назад, прогресс идет черепашьими темпами.

Аналогичная история с компьютерными технологиями, правда, с многократно ускорившимся прогрессом. Первые компьютеры прошли путь от ламповых монстров до компактных ПК. Но сегодня процесс изменений не такой выразительный. Очень наглядный и широко известный пример – это рост числа транзисторов на кристалле микросхемы. Как известно, в точности следуя закону Мура число транзисторов удваивалось каждые 2 года. В 2007 году автор закона признал, что закон больше не работает. Приходится искать другие способы увеличить производительность. Конечно, развитие IT не остановилось, но его замедление по сравнению с предыдущими десятилетиями уже заметно даже неспециалистам.

Судьба любой прорывной технологии – сначала завоевать мир, а затем постепенно замедлиться в своем развитии до такой степени, что дальнейший прогресс становится с трудом заметен.

Известный ученый Ханс Рослинг в своей книге «Фактологичность» назвал ожидание обязательного поступательного и безостановочного развития «инстинктом прямой линии», и на нескольких графиках развития какого-либо явления доказал, что это ошибка. Согласно Хансу Ролингу «если нам кажется, что кривая уходит прямо вверх, на самом деле этот ее отрезок может быть фрагментом прямой, S-образной кривой, бугра или графика экспоненты… Чтобы разобраться в феномене, необходимо удостовериться, что нам известна форма его графика. Интуитивно выдвигая предположения о том, куда кривая пойдет дальше, мы будем делать неверные выводы и принимать неверные решения».

Сегодня мы живем в эпоху стремительного роста новой технологии под названием ИИ, и нам кажется, что так будет всегда. Однако, история учит, что такой темп роста не сохранится надолго, а успехи будут становиться все скромнее с каждым годом.

Хорошо для воронов, но посредственно для людей

Взгляд на достижения ИИ напоминает оценку необычных достижений животных: люди вплоть до второй половины XX века даже представить себе не могли, на что способны животные, и сегодня, наблюдая как новокаледонский ворон изготавливает орудия труда и решает головоломки, или как горилла овладела человеческой речью (на языке жестов), мы не можем не восхититься их интеллектом. Но никто не утверждает, что если немного подождать и приложить больше усилий, то ворон или горилла смогут нарисовать натюрморт или смастерить акведук. Аналогично, вплоть до XXI века люди не знали, на что способен ИИ – сегодня мы уже знаем, что он умеет сочинять тексты, рисовать картины, водить машину и прочее, и прочее, и прочее. Но почему-то, в отличие от невообразимых ранее возможностей животных, мы не пытаемся осознать того, что у способностей ИИ есть естественные пределы.

Далее я также рассмотрю два неочевидных (по крайней мере, для меня) философских аргумента против возможности дальнейшего развития ИИ.

Часть 1. Ловушки абстрагирования

Есть интересная особенность у того, как искусственный интеллект замещает труд работников. На заре развития ИИ предполагалось, что машины заменят прежде всего грубый ручной труд, избавляя человечество от тех работ, которые оно меньше всего хочет делать, а людям, напротив, останутся профессии, которые предполагают творческую составляющую. Однако, вместо этого машины заменили людей в тех профессиях, которые лежат посредине между самым низкоквалифицированным трудом и самым творческим. До сих пор ценен труд уборщиков, каменщиков, разнорабочих и т.д., и не похоже, что их скоро заменят роботы. Есть такая закономерность – чем ближе труд к реальному взаимодействию с окружающей средой, тем меньше в нем используется ИИ. И наоборот, чем больше используется абстрактных материалов (формул, идей, образов, знаков), тем больше возможностей для деятельности ИИ.

Программный код как система абстракций

У меня есть небольшой опыт написания программного кода, поэтому я попытаюсь на примерах из этой сферы порассуждать об абстрагировании.

Машина не понимает человеческий язык – для того, чтобы запустить команду на исполнение, ей нужна последовательность нулей и единиц. Любой код может быть написан путем правильного перечисления нулей и единиц, и машина поймет, что ее просят сделать. Однако, писать такой код крайне неудобно. Поэтому были изобретены языки программирования, похожие на человеческую речь. Используемые в них слова означают команду, указание на ячейку памяти и пр. Однако, каждое из этих слов скрывает за собой последовательность нулей и единиц, которые переведены в более понятную для человека форму. Мы абстрагируемся от сырых данных, придавая им более осмысленную для нас форму, для удобной работы с ними.

С развитием искусства написания кода появилось т.н. объектно-ориентированное программирование. Из кода мы создаем объект, который по команде осуществляет внутри себя некие действия. Для обращения к такому объекту используется т.н. интерфейс, состоящий из свойств (атрибутов) и методов, доступных программисту для использования объекта в своих операциях. Идеальный объект позволяет программистам не заглядывать внутрь кода, обратившись только к его интерфейсу, не задумываясь о том, что происходит внутри. Сам объект, как правило, для своей работы использует другие объекты, те, в свою очередь, используют другие, десятки, сотни и тысячи таких объектов (в зависимости от сложности кода) образуют программу. Код, написанный в объектно-ориентированном стиле, состоит из огромного множества таких объектов, взаимодействующих между собой.

На выходе мы получаем программу, которая в законченном виде вообще не предоставляет пользователю возможность заглянуть внутрь кода, позволяя использовать только интерфейс (всевозможные кнопки, переключатели, элементы меню и пр.) Вся сложность программы скрыта внутри. Запуская какую-нибудь программу, рядовой пользователь может не подозревать о тысячах строках кода, лежащих в ее основе, а также какое огромное количество операций задействуется, чтобы на выходе иногда получить кажущуюся простой картинку. Сам код представляет собой множество слоев абстракций, под которыми скрыты те самые нули и единицы, являющиеся понятными для машины.

Как показывает практика, написание кода всегда сопровождается ошибками. Как гласит один из законов Мерфи для программистов – в каждой нетривиальной программе есть хотя бы одна ошибка. Профессор МГУ, внесший огромный вклад в развитие ЭВМ в СССР, М.Р. Шура-Бура сформулировал три т.н. аксиомы: 1. Каждая программа содержит ошибку. 2. Если программа не содержит ошибок, то неверен примененный метод. 3. Если программа на самом деле полностью и абсолютно правильна, она никому не нужна.

Чем сложнее программа, тем более вероятно обнаружение в ней ошибки, тем больше ошибок в ней будет.

Мозг человека как компьютер

Человек – уникальное млекопитающее, детеныш которого рождается лишенный первичных навыков для выживания. Мозг человека подобен отформатированному жесткому диску. Только самая базовая программа – BIOS – есть на этом компьютере, позволяющая ребенку, появившемуся из материнской утробы, дышать, глотать, плакать и пр. И при этом ребенок требует постоянное присутствие рядом с ним взрослого. Человеку нужно минимум три года, чтобы приобрести самые базовые навыки выживания без посторонней помощи хотя бы короткое время.

Если в это критичное для маленького человека время его изолировать от людей, и поместить в среду зверей, то ребенок переймет их поведение вместо человеческого, не научится говорить, не приобретет иные первичные навыки, свойственные человеку, и будет потерян для общества.

По мере роста в мозг человека начинают «закачиваться» программы, среди которых: язык, навыки выживания, религия, нормы поведения и морали, и пр. И в данном случае очень важным является, кто окружает ребенка. Человек, выросший в небольшой кенийской деревушке, будет радикально отличаться по своему мировосприятию от ребенка из нью-йоркской семьи профессора математики и главного врача больницы.

Эксперименты профессора Стэнфорда Леры Бородицкой показали, что, например, люди, в языке которых нет отдельного обозначения для голубого цвета, не в состоянии без подготовки узнать этот цвет. Австралийские аборигены, живущие в общине в Пормпуре, не различают левое и правое. Исследователи амазонцев амондава отмечали полное отсутствие у них пространственных способов обозначить течение времени. Если в нашей картине мира есть понедельник и пятница, то в картине амондава время как будто застыло, оно не бежит и не течет, оно просто есть.

В 1931 году советский психолог Александр Лурия провел серию экспериментов над крестьянами из глухих деревень СССР, в ходе которых, среди прочего выяснил, что они не поддаются иллюзии Эббингауза (два круга, идентичные по размерам, помещаются рядом, причём вокруг одного из них находятся круги большого размера, тогда как другой окружён мелкими кружками; при этом первый круг кажется меньше второго). Тогда как люди, живущие в более развитом обществе, этой иллюзии подвержены.

В течение жизни понятия, нормы поведения и морали и пр. атрибуты социализации и знаний о мире множатся и усложняются в голове человека. Такое стало возможным благодаря овладению человеком продвинутыми навыками абстрагирования: инструментом познания, не доступному в таком объеме и сложности другим животным.

Подмена абстракциями реального мира

Вот мы видим на дороге твердый серый предмет округлой формы, и именуем его камень. И рядом лежащий предмет именуем тоже камень, хотя это два разных предмета: разные по форме, по весу, по цвету, по плотности. В природе не существует ни одного одинакового камня: как минимум, количество молекул в каждом из них будет разным. Но мы выделяем некие общие свойства, абстрагируясь от других свойств, создаем абстракцию, которую потом можем применять к еще множеству предметов вокруг нас, совпадающих по свойствам. И вот два совершенно непохожих друг на друга предмета, но совпадающих в базовых свойствах, именуются одним и тем же словом.

Эти же рассуждения применимы вообще ко всем поименованным в речи предметам: стол, утка, нога, все, что приходит на ум. Бесконечно разные вещи, но обладающие общими свойствами, которые позволяют нам называть их одним именем.

Каждый индивидуальный человек – невероятно сложное существо, со своими уникальными особенностями. Но мы поименовали определенного высшего примата «человек», и вся его сложность исчезла, осталась лишь абстракция, не имеющая отношение ни к кому конкретно, и ко всем «человекам» одновременно.

Люди собираются вместе в клубы по интересам, например, в футбольную команду. Теперь они несколько человек, объединенных специфической целью – играть в футбол – называются «футбольная команда». Футбольных команд очень много, и они все очень разные, но их все можно объединить под абстракцией «футбольная команда». При этом футбольная команда состоит из множества людей, каждый из которых уникален, но мы, оперируя понятием «футбольная команда», сознательно игнорируем индивидуальность каждого, и упрощаем несколько сверхсложных сущностей, называя их одним именем. Это абстракция более высокого уровня, которая включает в себя другие абстракции.

Мы можем создавать все новые и новые уровни абстракций. Например, государство может включать в себя миллионы людей, сообществ, организаций, институтов, наций, языков, культур. Но мы легко объединяем сверхсложные явление в одно наименование.

Человек обладает разными эмоциями: страхом, гневом, радостью и пр. Эти чувства отличаются от человека к человеку, и даже один человек не может сказать, что чувствовал одно и то же в разные моменты своей жизни, хотя называл это чувство одним словом. Однако, все эти сложные переживания мы втискиваем в одно понятие.

Человек взаимодействует с реальным миром опосредованно, через сложившиеся у него в голове понятия и идеи: абстракции. Когда человек хочет поиграть с кошкой, то он абстрагируется от всех тех знаний, которые есть у него в голове: что кошка – это физический объект, у которого есть масса, и в котором протекают сложные химические процессы, что кошка – это многоклеточный организм, что она хищное млекопитающее семейства кошачьих, что она также и полезное в хозяйстве животное, которое было одомашнено несколько тысяч лет назад и пр. То есть человек в конкретный момент времени игнорирует всю ту сложность, которую представляет собой кошка, а использует свои знания о кошке, и активирует ровно ту ее игровую функцию, которая ему нужна в текущий момент, например, поглаживает кошку, взаимодействуя с доступным ему интерфейсом, созданным самой природой. (Кстати, идея заменить живого и очень сложного домашнего питомца абстракцией пришла японской компании Bandai, создавшей Тамагочи, и, судя по количеству проданных копий, эта идея нашла своих поклонников по всему миру).

Представление о другом человеке также сводится к набору абстракций, правда, куда более сложных, чем абстракция кошки. При взаимодействии мы представляем себе другого человека путем суммы его свойств (абстракций), и решаем, каким образом будем дальше иметь с ним дело: если человек дружелюбный и веселый, мы будем много шутить, если у него взрывной характер, то будем обходить острые углы, если он сверх меры практичный, то сразу перейдем к делу, а если любит поболтать ни о чем, то можно обсудить последние новости, и пр. Сказав одну вещь, мы ожидаем одну реакцию, сказав другую – противоположную. То есть для нас доступен интерфейс человека, с которым мы взаимодействуем, ожидая того или иного результата.

При этом использовать все доступные знания о человеке при взаимодействии нам необязательно: чтобы купить что-то у продавца в магазине, необязательно знать, какой он семьянин, достаточно знать то, что это продавец, отделив его функцию продавца от всех прочих возможных его функций, абстрагировавшись от них. Аналогично, чтобы попросить коллегу прислать нужный файл, необязательно быть в курсе, какой сорт чая он предпочитает пить за завтраком.

Таким образом, мы взаимодействуем не с реальным объектом, а с нашим представлением в голове об этом объекте.

Абстракции используются не только для того, чтобы опосредовать взаимодействие с живыми объектами. Абстракции начинают взаимодействовать с абстракциями. Два юридических лица заключают договор, хотя, разумеется, кроме как в головах людей никаких юридических лиц не существует. Государство, которое также не имеет материального выражения в реальном мире, объявляет войну другому государству. Человек за деньги, которые, если выражены в наличной форме, есть резаная бумага, имеющая ценность только в головах людей, покупает акцию компании, которая, как правило, также не имеет материального выражения (бездокументарная ценная бумага).

Можно также обратиться к идеям Жана Бодрийяра, из которых следует, что сегодня существует некая гиперреальность, абстракция высшего уровня, которая существует сама по себе, не имея соприкосновения с реальным миром. Из философии Бодрийяра родился фильм «Матрица» (сам Бодрийяр утверждает, что создатели фильма его не так поняли), о том что человеку в мозг можно загрузить абстракции предметов, без прямого контакта с ними органами чувств, и он будет верить, что эти предметы действительно существуют, проживая таким образом жизнь как будто в реальном мире, без реального с ним взаимодействия.

Безусловно, как и можно было ожидать, сложное нагромождение абстракций, которое представляет разум человека, как и сложная компьютерная программа, не может быть безупречна с точки зрения наличия ошибок в нем.

Нарисованная мозгом картинка вместо реального мира

Как показывают многочисленные эксперименты, мы видим мир не таким, какой он есть на самом деле, а каким наш мозг показывает его нам, производя очень сложные вычисления, и «дорисовывая» картинку перед глазами на основании своих расчетов, как, по его мнению, должно быть.

Джордж Стрэттон создал в 1896 году оптический прибор инвертоскоп. С помощью этого прибора (в виде специальных очков) изображение на сетчатку попадало в таком виде, что человек видел пространство вокруг него перевёрнутым. Стрэттон неделю подряд во время работы носил очки, переворачивающие окружающее изображение, и спустя три дня его зрительная система приспособилась к инвертированному миру, и он стал видеть мир, как если бы никакого инвертоскопа на глазах не было. После того как инвертоскоп снимался, и глаза видели в обычном режиме, мир опять становился перевернутым, однако, через некоторое время картинка также возвращалась на место.

Несмотря на то, что взрослые люди моргают в среднем 15 раз в минуту, наше зрение кажется непрерывным. Когда человек моргает, все, на что он смотрит, сохраняется мозгом, а затем визуально соединяется с тем, что он видит, когда веко снова поднимается.

Мир для нас постоянно визуально меняется из-за изменений освещения, точки зрения и др. Также постоянно движется наш глаз: мы моргаем, двигаем головой. Нервное, беспорядочное мелькание картинки — именно то, с чем мозг имеет дело в каждый момент времени. Тем не менее вместо того, чтобы воспринимать колебания и визуальный шум, мы видим стабильную картинку. В исследовании Калифорнийского университета в Беркли, опубликованном в журнале Science Advances в 2022 году, ученые Мауро Манасси и Дэвид Уитни утверждают, что вместо того, чтобы анализировать каждый отдельный визуальный «снимок», который делают глаза, мозг воспринимает среднее из того, что мы видели за последние 15 секунд. Таким образом мозг обманывает нас, заставляя воспринимать увиденное как стабильное изображение. Другими словами, мозг подобен машине времени, которая отправляет нас немного в прошлое. Он каждые 15 секунд объединяет визуальные данные в одно впечатление, чтобы мы могли справляться с повседневной жизнью. Для эксперимента ученые создали видео (есть в Интернете). Лицо с левой стороны медленно стареет в течение 30 секунд, заметить изменения очень сложно. Как выяснилось, наблюдатели воспринимают лицо как стареющее медленнее, чем есть на самом деле. Участники эксперимента почти всегда сообщали возраст лица, которое было представлено за 15 секунд до.

Наши глаза обладают особыми рецепторами (фоторецепторами) – палочками и колбочками, которые отвечают за передачу световой энергии и ее трансформацию в нервный импульс. Однако на сетчатке глаза есть область, которая не восприимчива к свету, в ней просто нет фоторецепторов. Эту область и называют «слепым пятном». Его может найти у себя каждый человек, проведя небольшой тест с картинкой, которою можно найти в Интернете. Мы не видим этого слепого пятна в обычной жизни, потому что мозг нас обманывает, производя сложные вычисления и заполняя слепое пятно изображением по аналогии с окружающим его фоном.

На такой особенности работы мозга – мы видим не то, что есть на самом деле, а ту картинку, которую вычисляет для нас мозг – построены многочисленные оптические иллюзии, которыми переполнен Интернет. Как уже говорилось выше, эксперименты Лурии показали, что восприимчивость к иллюзиям меняется в зависимости от культурной среды, в которой воспитывался и жил человек.

В эксперименте, показанном в советском научно-популярном фильме «Я и другие» 1971 года перед участниками эксперимента (студентами) была разыграна инсценировка нападения на аудиторию, таким образом, чтобы они могли подумать, что все это происходит на самом деле. После завершения инсценировки участников попросили описать, что происходило перед их глазами только что, и они представили разные версии событий.

Эксперимент «Невидимая горилла» (предлагаю, кто еще не знает ничего о нем, найти его в Интернете, посмотреть видео и выполнить задание, предложенное на экране, например, кликнув по ссылке https://ok.ru/video/20564085471), проведенный Кристофером Шабри и Дэниелом Саймонсом, показал: несмотря на то, что мы полагаем, что должны видеть все, происходящее перед нашими глазами, в действительности в каждый момент своей жизни мы осознаем лишь небольшую часть наблюдаемого нами мира. Мысль о том, что можно смотреть на объект и не видеть его, совершенно несовместима с нашим пониманием собственной психики. Аналогичным образом работает зрение и память. Мы не воспринимаем мир таким, каков он есть, а создаем свою собственную «иллюзорную» модель этого мира.

Блеск и нищета абстракций

По мере своего развития из ребенка во взрослого разум человека растет и развивается, так же как MS DOS со временем превращается в Windows 11. Становясь взрослее, человек начинает оперировать все более сложными абстракциями, выстраивая их в более сложные системы. Вместе с тем, накапливая абстракции, человек неизбежно накапливает и ошибки, с этим связанные. И если в Windows, как и в любой другой программе, ошибки выявляются в ходе работы системы и сообщений пользователей о них, а затем устраняются через патчи, то и человек точно также в ходе своей жизни находит и устраняет ошибки своих абстракций. Однако, как должен знать любой пользователь достаточно сложной программы, патчи прекращают выходить только после прекращения поддержки. И рано или поздно в лишившейся обслуживания программе всплывает ошибка, которую разработчики не заметили за много лет поддержки, которая может положить всю систему. И человек до конца своих дней носит внутри себя заблуждения, которые он еще не распознал как таковые.

Согласно философским следствиям из теоремы Геделя о неполноте в любой формальной системе знаний есть утверждения, которые нельзя доказать или опровергнуть в рамках этой системы, т.е. все формальные системы не содержат окончательных ответов на все вопросы. Если же какая-то формальная система декларируется как содержащая ответы на все вопросы, значит, в ней обязательно найдется противоречие.

Следовательно, человек должен носить в себе систему понятий и утверждений, формирующих его взгляды и способ взаимодействия с миром, и, одновременно, должен осознавать, что его мировоззрение неполное и/или противоречивое по своей сути, наполненное ошибками и искажениями.

Таким образом, любая система абстракций порочная по своей сути: она базируется на неполной и неточной информации. Оперирование чистыми абстракциями должно неизбежно приводить к массе ошибок и, в конечном счете, человек, полагающийся только на абстракции, не мог бы выжить в этом мире.

Вместе с тем, такая система необходима, т.к. именно абстракции позволяют человеку передавать и накапливать знания, что выгодно отличает человека от животных.

Известно высказывание Ньютона о том, что своими достижениями он обязан не столько себе, сколько предшествующим поколениям ученых: «Если я и видел дальше [чем другие], так это потому, что стоял на плечах гигантов». Ньютону не пришлось начинать с нуля, чтобы сделать свои открытия, большая часть информации, на которой он основывался, была предоставлена многими поколениями ученых до него.

Имеются многочисленные примеры, когда ученые независимо друг от друга открывали законы, основываясь на существующих в моменте научных знаниях. Согласно результатам исследования Роберта Мертона и Элионора Барбера, в истории науки есть, как минимум, 179 двойных открытий, а у 51 открытия были одновременно три независимых автора. Ещё несколько десятков теорий были созданы сразу четырьмя и более учёными. При этом, 20% таких работ публиковались практически одновременно, что исключает возможность плагиата. (Данная статья тоже представляет собой компиляцию исследований и фактов, собранных до меня множеством исследователей. Я тоже «стою на плечах» совершавших открытия до меня людей, или, скорее, паразитирую на их работе, так как я сам ничего нового не открыл, пользуясь их знаниями, а просто сложил нагромождение фактов в интересный для меня нарратив).

Любому родившемуся ребенку не приходится изобретать речь, необходимые убеждения и знания для выживания в мире заново – их уже придумали тысячи поколений людей до него, ему осталось только все это освоить в процессе взросления. Каждый ребенок является «стоящим на плечах гигантов». Тогда как любое животное ограничено знаниями, накопленными им при жизни, ребенок с рождения получает тысячелетнюю мудрость и мгновенное превосходство над всеми живущими на планете видами.

Однако, чтобы эти знания могли быть накоплены предыдущими поколениями людей, необходимо абстрагироваться от реального мира и зафиксировать эти знания в форме слов, образов и идей, которые можно записать и рассказать. Так что неполная и противоречивая система абстракций в голове, содержащая кучу ошибок и искажений – та цена, которую человек вынужден платить за победу в эволюционной гонке.

Вместе с тем, компьютерные программы часто «вылетают» из-за багов, и требуется помощь из вне, чтобы перезапустить программу, а также подлатать баги силами специалистов-разработчиков. У людей нет сущности из вне, которая могла бы исправить их систему, однако, люди умеют обходить ловушку абстракций иным способом, о чем будет сказано ниже.

Слова придуманы для лжи, а правду говорят поступки (В. Высоцкий)

Системы убеждений, которые люди носят в своей голове, постоянно проходят проверку реальностью, и при столкновении с ней поступки людей больше отвечают нуждам реальности, а не необходимости соответствовать убеждениям. (На всякий случай отмечу, что большая часть описанных ниже противоречий мыслей и поступков свойственна мне также, как и всем остальным людям, в той или иной мере).

Религия

В 1981 году Папу Римского Иоанна Павла II ранил террорист. Его тут же отправили в больницу. Однако, известный философ Насим Талеб задается вполне закономерным вопросом: а почему раненного Папу не отправили молиться в церковь вместо больницы? Во-первых, Папа пострадал за веру, а, во-вторых, он благочестивый, неужели Бог не поможет ему? А если не поможет, то, значит время Папы пришло, а пути Господни неисповедимы. Почему бы тогда не предоставить Папу в руки Господа вместо того, чтобы пытаться искусственно спасти его через помощь врачей?

Разумеется, это проблема не одного Папы. Рядовые христиане, в искренности веры которых сомневаться не приходится, убеждены, что жизнь тела – лишь очень короткий временной отрезок, который закончится после смерти, а дальше наступит жизнь души, являющейся вечной, то есть неисчислимо большей по продолжительности, и также бесконечно более ценной. Чтобы обеспечить душе райское блаженство вместо адских мучений необходимо соблюдать предписания Библии. Но мне не доводилось встречать искренне верующих христиан, которые всегда подставляли бы вторую щеку после удара по первой, раздавали бы свое богатство (если оно у них было), или вырывали себе правый глаз, который соблазняет их.

И, конечно, обозначенная проблема касается не только христиан. Например, мусульмане тоже очень ограничены в действиях в своей повседневной жизни. Мусульманам запрещено: сплетничать, пить алкоголь, петь песни и играть на инструментах, рисовать, есть мясо неправильно убитых животных, есть левой рукой, спать лицом вниз (на животе), носить вещи желтого цвета (мужчинам), зевать, лежать на спине, скрестив ноги, смотреть на сексуальные места женщин и прикасаться к женщинам (после этого требуется омовение). (Оговорюсь, что каждый из этих запретов может иметь разные интерпретации среди мусульман. Лучше всего изучать этот вопрос в контексте конкретных учений и традиций).

А еще мусульманин должен убивать бездомных черных собак, т.к. хадис о черных собаках гласит: Пророк Мухаммад (мир ему) сказал: «Убивайте черных собак, потому что они – дьяволы». (Подход к этому вопросу варьируется в исламской традиции, и многие учёные утверждают, что хадисы о собаках следует интерпретировать осторожно и в контексте. Некоторые считают, что это относится к конкретным собакам, которые ведут себя агрессивно или опасно, а не к бездомным собакам в общем).

Но самое интересное указание содержится в суре «Мухаммад»: «А когда вы встретите тех, которые не уверовали, то – удар мечом по шее». Исламские теологи объяснили, что речь идет о неверном, встреченном на поле боя, а в современных переводах Корана обязательно в скобках идет соответствующее пояснение, однако, из первоначального текста суры это не следует.

Очевидно, что мусульман, как и христиан, в точности выполняющих все указания священных текстов, очень и очень мало.

При столкновении с реальностью, в которой невозможно исполнение всех ограничений религии, верующие корректируют свое поведение, выбирая только те указания, которые фактически можно соблюдать, серьезно не ухудшая свою жизнь и жизнь окружающих людей.

(На всякий случай оговорюсь, что данные мысли являются одной из точек зрения, я не хочу никого оскорбить, а просто рассуждаю и приглашаю к дискуссии).

Выбор девушкой романтического партнера

Девушки, озвучивая предпочтения относительно потенциального партнера, указывают на то, что он должен быть добрым, щедрым, честным, довольным жизнью, амбициозным, успешным, привлекательным, интересным и с чувством юмора. Однако, при реальном выборе партнера многие эти качества игнорируются (как минимум, первые три).

В 2013 году профессор психологии Грегори Льюис Картер из Даремского университета в Великобритании вместе со своими коллегами выяснил, что женщины предпочитают мужчин, обладающих качествами из т.н. темной триады: нарциссизм, макиавеллизм, психопатия. Подобные мужчины проявляют непомерное эго, чувство собственного превосходства и желание доминировать, что является привлекательными качествами для женщин.

В 2016 году команда исследователей из Медицинского колледжа Ягеллонского университета Урсула М. Марцинковска, Гейл Брюэр и др. выяснили, что больше всего детей рождается в союзах с представителями темной триады.

По результатам исследования 2012 года Кристины Дюранте из Техасского университета в Сан-Антонио установлено, что во время овуляции влечение к мужчинам, обладающими качествами из темной триады, значительно усиливается.

Таким образом, при реальном выборе партнера женщины идут наперекор своим собственным убеждениям.

Зависимость от общественного мнения

Человек – сверхсоциальное существо, чрезвычайно зависимое от окружающих людей. Исследования показывают, что, когда человека исключают из социального взаимодействия, в его мозге активируются те же области, что и при физической боли. Вторичная соматосенсорная и островковая кора головного мозга реагируют одинаково как на ушиб, так и на социальное отторжение.

Личность человека формируется обществом: язык, категории мышления, убеждения и пр. – не изобретено человеком самостоятельно, а придумано тысячами поколений людей до него, и заимствовано человеком у окружающих людей. Вклад отдельного человека в свою собственную личность ничтожен по сравнению с вкладом общества.

Кроме того, человек в своей жизни пользуется общественными благами, которые он не производит, и устройства которых он не понимает, а, возможно, и не в состоянии понять. Это все придумали для него и сделали другие люди, трудом которых он пользуется, и без которого не может прожить. Если лишить обычного современного человека всех благ и поместить его в дикую природу, он очень быстро умрет.

Но даже люди эпохи каменного века, которые не испытывали проблем с выживанием в дикой природе, были сильно зависимы от своих соплеменников. Один человек уступает практически любому зверю: он недостаточно быстрый, недостаточно сильный, недостаточно выносливый, его превосходят по обонянию и зрению, по остроте когтей и зубов и пр. Оставшись один, человек либо станет жертвой хищников, либо умрет от голода, проиграв борьбу за пищу другим животным, конкурирующим с ним за ресурсы. Единственный способ выжить в то время – это находится в составе группы. Изгнание из сообщества за провинность равносильно смертной казни.

Поэтому для человека жизненно важно, как к нему относятся другие, и стараться не провоцировать их на изгнание из своего круга. Человек даже выработал специальную физиологическую реакцию, пригодную только для социального взаимодействия: мы непроизвольно краснеем от стыда. Такую реакцию на неловкость очень сложно сымитировать, что говорит об искренности раскаяния. Если люди видят, что человек чувствует душевную боль от совершенного поступка, что выражается в покраснении его щек, они склонны к прощению и быстро перестают злиться.

Однако, нет ничего такого, что люди отрицают с большей настойчивостью, чем их зависимость от общественного мнения. В реальности почти все воздерживаются от намеренного совершения поступков, которые портят их репутацию, даже при незнакомых людях (например, редкий человек, которому приспичило в общественном месте, будет справлять нужду на публике), и, наоборот, расстраиваются, когда их репутации нанесен урон. Конечно, степень стыда у всех разная, но таких, как древнегреческий философ Диоген, который вообще никого и ничего не стеснялся, очень и очень мало.

Разумеется, люди не обманывают, когда говорят, что их не заботит, что о них думают другие, т.к. они действительно верят в это, вместе с тем, в реальной жизни ведут себя в противоречии с ценностями, которые они декларируют.

Деньги

Многие люди также часто заявляют, что они к деньгам равнодушны, к ним не стремятся и не переживают от их отсутствия.

Между тем, ученые Дэниел Канеман и Мэтью Киллингсворт провели исследование, результаты которого были опубликованы в 2023 году в журнале Proceedings of the National Academy of Sciences. В исследовании приняли участие 33 000 респондентов, минимальная зарплата которых начиналась с 10 000 долларов в год. За участниками эксперимента следили с помощью специального мобильного приложения, которое в разные моменты дня спрашивало их о самочувствии, и полученные данные сопоставлялись с доходами опрашиваемого. Результаты были ожидаемы – счастье растет вместе с доходом почти линейно. Не всегда и не у всех, но корреляция очевидна.

Опять же, реальное поведение людей, которые утверждают, что деньги для них ничего не значат, противоречит их собственным декларациям. Они радуются, когда им удается заработать, расстраиваются из-за потери денег, и не спешат с деньгами расставаться, например, отдать их более нуждающемуся соседу.

Конспирологические теории

Как пишет Стивен Пинкер, многие люди поддерживают конспирологические теории вроде того, что холокоста не было, убийство Кеннеди – следствие заговора, а башни близнецы Всемирного торгового центра были разрушены управляемым взрывом, устроенным, чтобы оправдать американское вторжение в Ирак. Разномастные провидцы, культы и идеологии внушают своим последователям, что конец мира близок; они никак не договорятся, насколько близок, но запросто переносят дату апокалипсиса, с неудовольствием обнаружив, что все еще живы. От четверти до трети американцев верят, что Землю посещали инопланетяне – либо в наши дни (эти калечат коров и оплодотворяют женщин, чтобы вывести гибрид человека и пришельца), либо в древности (эти возводили пирамиды и изготавливали статуи острова Пасхи). Но сегодняшние сторонники конспирологических теорий и любители чудес успешно выдерживают испытания своей экосистемы: они растят детей, у них есть работа, крыша над головой и еда в холодильнике.

Согласно Пинкеру, миллионы американцев верят слухам, будто Хиллари Клинтон руководила сетью педофилов, базирующейся в подвале вашингтонской пиццерии Comet Ping Pong (теория заговора под названием «Пиццагейт», предшественница QAnon), но почти никто из них не сделал ничего, чтобы остановить это ужасное злодейство, например не позвонил в полицию. Кое кто, правда, в праведном гневе ставил заведению одну звезду на сервисе отзывов Google («Пицца была совершенно сырая. Подозрительные личности в строгих костюмах – похоже, завсегдатаи – сидели у барной стойки и пялились на моего сына и других детей в зале».) Вряд ли кто-то реагировал бы подобным образом, если бы думал, что в подвале буквально насилуют несовершеннолетних. Эдгар Уэлч, ворвавшийся в эту пиццерию с оружием, предпринял героическую попытку спасти жертв заговора; вот он верил всерьез. Миллионы других, видимо, верят этим слухам в каком-то совершенно ином значении слова «верить».

Аналогично, многие люди до сих пор верят в антисемитские мифы, вроде масонского заговора, мирового правительства, протоколов сионских мудрецов, кровавые наветы и пр. К сожалению, такие умонастроения не проходят бесследно, о чем есть немало примеров в человеческой истории. И тем не менее, подавляющее большинство антисемитов, верящие в колоссальный вред, который евреи наносят человечеству, легко с ними контактируют, когда жизнь их сталкивает, пользуются их услугами в различных сферах, где они охотно признают их высокую компетенцию (врачи, ювелиры, юристы и пр.).

Подавляющее большинство конспирологов реально верят в абсурдные теории, которые по идее должны оказывать значительное влияние на их жизнь, а на деле никак или почти никак на их действия не влияют.

Отношение людей к власти в авторитарных режимах

В авторитарных режимах опросы населения и результаты выборов часто показывают высокую лояльность автократу, при этом опрашиваемые часто признают и коррупцию, и неэффективность государственного управления, и отсутствие политических свобод, но все равно поддерживают диктатора.

Однако, когда наступает смена власти (например, в Ираке в 2003, в Сирии в 2024, в Румынии в 1989, в Египте в 2011 и пр.) широкие массы населения легко и быстро меняют взгляды: оказывается, что те же самые люди не готовы и пальцем пошевелить, что защитить того, кого они недавно поддерживали.

Живя в России, также невозможно не заметить и странности в поведении людей при поддержке властей в вопросах, связанных с СВО: очень многие из них утверждают, что патриоты, и что «родина в опасности», а спасти ее может только победа российской армии, однако, в ряды добровольцев записываться не спешат, и не усматривают в своем поведении никакого противоречия.

Права и ценность человека в колониях и метрополии

Колонизация европейцами других стран и превращение их жителей в людей второго сорта, а также расцвет работорговли, происходила в Новое время одновременно с развитием просвещения и учения о естественных правах человека.

Такие ученые и философы, как Гуго Гроций, Томас Гоббс, Бенедикт Спиноза, Джон Локк, Шарль де Монтескьё, Жан-Жак Руссо обосновывали, что человек наделен естественными правами (такими как право на защиту от насилия со стороны других людей и государства и право на свободное распоряжение своей личностью), которые идут от самой природы. По мысли просветителей естественными правами обладает каждый человек с самого рождения, и они не требуют санкционирования со стороны государства, также как государство не может человека их лишить. Данные идеи постепенно находили выражение в проводимой европейскими государствами политике по отношению к своим гражданам.

Однако, просвещенный европеец, начитавшийся философов, и у себя на родине отстаивающий идеи естественности и неотчуждаемости базовых прав, по приезде в колонию преображался и превращался в чванливого и высокомерного господина в пробковом шлеме, с презрением смотрящего на местных жителей, и безжалостно их эксплуатирующего.

Сегодня ситуация не такая плачевная – колоний больше не существует, идеи превосходства европейцев или европейской культуры над всеми прочими являются глубоко маргинальными. Однако, колониальное сознание никуда не делось: ценность человека европейской культуры в сознании господ в пробковых шлемах все еще выше, чем ценность людей других частей мира. И это хорошо иллюстрирует недавний пример.

Когда началась СВО, то первые полосы европейских газет наполнились страшными кадрами разрушенных домов и улиц, убитых и раненых людей, а также рассказами людей, попавших под каток военных действий. СВО широко обсуждается в европейской прессе, о нем снимают фильмы, пишутся книги, выходят научные исследования.

Между тем, в мире были и есть иные кровавые конфликты, жертвами которых стали десятки, а иногда и сотни тысяч людей, но о которых, за исключением специально интересующихся, никто не слышал, а широкое обсуждение отсутствовало. В ходе гражданской войны в эфиопском штате Тыграй в 2020-22 годах погибло, по некоторым оценкам, 600 тыс. человек. В гражданской войне в Южном Судане в 2013-20 годах погибло почти 200 тыс. человек. В 2017-18 в Мьянме властями был совершен акт геноцида в отношении народа рохиджа, в котором погибло около 25 тыс. человек. С 2021 года в той же Мьянме идет гражданская война, в результате которой погибло около 50 тыс. человек. В результате Четвёртой Иламской войны между шри-ланкийскими вооруженными силами и сепаратистским Движением Тигров освобождения Тамил-Илама (2006-09 годы) погибло около 30 тыс. человек. Это те конфликты, о которых я лично что-то слышал и читал, поэтому список далеко не полный. Оценки погибших неточные, разные источники дают очень разные цифры, но все равно это десятки и сотни тысяч человек.

И возникает закономерный вопрос: где фотографии на первых полосах газет, где еженедельные сводки, где кино и книги об этих войнах? Это точно такие же люди, как и европейцы, у них есть супруги и дети, они также точно страдают, но почему их смерти в военных конфликтах не оплакивались всем миром? Потому что, по факту, жизнь и судьба европейцев ценится выше, чем жизнь и судьба жителей иных регионов мира. Если бы европейские газеты публиковали бы репортажи с мест событий кровавого конфликта в Африке на первых полосах, их мало бы кто читал. Конечно, средний европеец подозревает, что где-то там, далеко, на других континентах тоже гибнут люди, и, если его спросить, то он с готовностью признает ужас данной ситуации, выразит сочувствие, но искать подробности не пойдет, и быстро о разговоре забудет.

Интерес к жертвам не из числа европейцев появляется только тогда, когда в дело вмешиваются европейские страны или США, и пока они вмешиваются. По этой причине мы знаем о жертвах гражданской войне в Сирии, войнах в Ираке и в Афганистане, гражданской войне в Ливии, ситуации с йеменскими хуситами, а также конфликтах, участником которых является Израиль (формально не европейская страна, но, безусловно, страна европейской культуры). С европейцами на войну приходят европейские СМИ. Как только появляется информационное освещение, то возникает и сочувствие к жертвам-неевропейцам.

Должно произойти что-то поистине чудовищное, вроде геноцида в Руанде, чтобы пробудить интерес европейца к страданиям людей за пределами их части света.

Я и другие

Каждый человек – это небольшой компьютер, а миллиарды других людей – это миллиарды компьютеров, которые носят в себе ошибочную и противоречивую систему, однако, в процессе жизнедеятельности и при столкновении с реальным миром поправляют и совершенствуют ее. И реальный мир – это не столько природа во всех ее ипостасях. Это в современном мире по большей части другие люди, каждодневное взаимодействие с которыми заставляет проводить корректировки.

Как утверждает Джордан Питерсон, мы отдаем свою адекватность на аутсорсинг. Мы остаемся адекватными не только в силу нашего душевного здоровья, но и из-за постоянных сигналов от окружающих, направляющих нас в правильном направлении при наблюдении за тем как мы думаем, действуем и говорим. Если вы начнете отклоняться от приемлемого пути взаимодействия, т.е. если вы начнете вести себя неподобающим образом, – люди отреагируют на ваши ошибки до того, как они станут слишком серьезными: они будут поправлять вас, смеяться над вами, недовольно постукивать пальцем или открыто критиковать вас. В ответ на ваши действия они вздернут от удивления брови, или улыбнутся (или нет), или обратят на вас внимание (или нет). Другими словами, если другие люди могут терпеть ваше присутствие рядом, они будут постоянно указывать вам на неподобающее поведение и так же постоянно заставлять вас соответствовать высоким стандартами. Все, что вам остается делать – это смотреть, слушать и соответствующим образом реагировать на сигналы.

Таким образом, мы имеем миллиарды маленьких компьютеров в головах людей, которые в ходе взаимодействия друг с другом и с окружающей средой корректируют себя. При этом сам этот компьютер себе не доверяет, больше полагаясь на мнение окружающих.

В 1951 году Соломон Аш провел эксперимент, в котором просил испытуемых сравнить длину линий на показываемых карточках. Всего было 8 участников, семь из которых были в сговоре с экспериментатором, и давали заведомо неправильные, но одинаковые ответы. Настоящий испытуемый отвечал последним, после того как услышал семь подряд неверных ответов. В итоге 75 % испытуемых подчинились заведомо ошибочному представлению большинства, по крайней мере, в одном вопросе. Аналогичные эксперименты были показаны в уже упоминавшемся советском фильме «Я и другие», с аналогичным результатом.

В 1968 году ученые Джон Дарли и Бибб Латане провели следующий эксперимент. Студентам Колумбийского университета было предложено поделиться своими взглядами на проблемы города. Людей, проявивших интерес к этой теме, попросили отправиться в зал ожидания. Там студенты должны были заполнить анкеты, после чего, как они думали (им так сказали), их допустят к обсуждению. Но на самом деле все эти условности были прикрытием. Потому что настоящий эксперимент начинался как раз в зале ожидания. Во время заполнения анкет в зал начал поступать дым, ухудшающий видимость, затрудняющий дыхание. Среди студентов были подставные люди. Их задача была сидеть так, будто ничего не происходит. Они не обращали внимание на задымленность и спокойно продолжали заполнение бумаг. Как результат, всего один из десяти студентов вышел из кабинета. Остальные были подвержены пассивному поведению подставных личностей и продолжали писать в задымленном помещении.

Человек, по большей части неосознанно, не доверяет тому, что у него в голове, и постоянно оглядывается на окружающих с целью регулировки своего поведения. Он пребывает в состоянии постоянного к коллективному разуму других людей, также как и другие люди подключены к нему, и они согласовывают, осознанно или нет, свое поведение друг с другом.

Джордан Питерсон пишет, что мы не знаем, как возникли модели поведения, которым мы следуем (или понятия, которые мы используем), или каким точным целям (каким долгосрочным целям) они в настоящее время служат. На самом деле эти модели являются внезапно возникшими следствиями долгосрочных социальных взаимодействий. Более того, мы не можем дать им абстрактное, семантически ясное описание, даже если точно (и бессознательно) воспроизводим их в поведении (и представляем как события в литературных опытах). Мы не знаем, почему мы делаем то, что делаем. Иными словами, мы не знаем, что́ мы собой представляем (вопреки всем идеологическим теориям). Люди наблюдают за собой и удивляются.

В 1906 году известный британский ученый Френсис Гальтон попал на сельскую ярмарку, на которой в качестве развлечения посетителям предлагалось на глаз оценить вес выставленного на всеобщее обозрение быка и написать эту цифру на специальном билете. За правильные ответы организаторы шоу обещали призы. В результате в голосовании приняли участие около 800 человек – как заядлых фермеров, так и людей, далеких от скотоводческих дел. Собрав после этой ярмарки все билеты для анализа, Гальтон высчитал среднее арифметическое значение для всей выборки – 1197 фунтов. Реальный же вес быка оказался 1198 фунтов. Каким-то непостижимым образом разношерстная публика дала ответ, максимально приближенный к реальному показателю.

Статистика шоу «Кто хочет стать миллионером» показывает, что в случае звонка эрудированному другу правильный ответ был выбран лишь в 65% случаев, а когда игрок выбирал помощь зала, ответ большинства был верным в 91% случаев.

Точно также каждый конкретный человек может выделяться каким-то неадекватным и нестандартным поведением, но коллективный разум сообщества людей, в котором он состоит, позволяет в большинстве случаев сглаживать опасные тенденции и направлять человека на путь истинный.

Мы до конца не знаем, как происходит социальное взаимодействие, каким образом люди принимают решения, и почему содержащая кучу ошибок и противоречий система человеческого разума выводит его не просто к выживанию в этом мире, но и к победе в эволюционной гонке.

Проблема с ИИ

Человек создал ИИ по образу и подобию человеческого разума, просто потому что иного разума человек не знает. Другими словами, ИИ – это имитация человеческого разума. То, что мы в итоге загружаем в ИИ, есть не что иное, как прошедший предварительную обработку результат человеческой деятельности, абстракции, порожденные человеческим мозгом. Другой материал попросту отсутствует.

Абстракции являются неполными по своей природе, содержат в себе неизбежные ошибки и противоречия. Наш мозг неверно интерпретирует и искажает реальность, подменяя ее результатом своей мыслительной деятельности. То, во что мы верим, и что заявляет в качестве наших ценностей и убеждений, противоречит тому, что мы делаем. В наших головах содержится много мусора, который мы не используем при принятии решений, но сами мы этого не знаем, и это мусором назвать не готовы.

В случае с человеком эти ошибки устраняются путем постоянного взаимодействия с реальным миром, частью которого являются другие люди, коих миллиарды на планете Земля, и которые все связаны друг с другом в единую сеть через примерно «шесть рукопожатий».

Однако, например, какой-нибудь ChatGPT не имеет 8 миллиардов очень разных и несовершенных аналогов, существующих в разных условиях и культурах, поддерживающих постоянную связь с реальностью. У него нет встроенного механизма корректировки имеющейся у него информации, и он вынужден доверять тому, что подгрузили ему пользователи, то есть порочной по своей сути информации. Он обречен постоянно ошибаться и делать ложные выводы, которые могут быть исправлены только корректировкой извне. Предоставленный сам себе он обречен очень быстро погрязнуть в таких ошибках и потеряться в мире абстракций, оторвавшись от реальности.

Часть 2. Эволюция как универсальная схема развития

Чтобы превратиться в SkyNet или в Матрицу, ИИ должен эволюционировать из своих более простых форм в нечто, способное противостоять человечеству. И эволюционировать он должен сам по себе, поскольку человек, увидев угрозу, его остановит.

Обратимся к тому, как протекает эволюция. В стабильной популяции живых существ происходят небольшие мутации, которые тестируются чрезвычайно простым способом: носитель неудачной мутации не оставляет потомства либо из-за ранней смертности, либо (при половом размножении) не сумев найти себе пару. Если же случается удачная мутация, то ее носителя может ждать репродуктивный успех, и его ген распространяется по популяции. Причем неудачных и нейтральных мутаций очень много, а удачные – большая редкость (1-2% от всех мутаций), но именно эта редкость – двигатель эволюции.

Эволюция идет не по прямому и понятному маршруту, а по сложной кривой, изгибы которой неясны до сих пор.

Эволюция идет не постепенно и размеренно, а случайно и скачкообразно

3,7 млрд. лет назад появляется жизнь на Земле, в виде микроскопических одноклеточных организмов. Эти клетки царствовали на Земле почти 1,5 млрд. лет, затем произошел эволюционный скачок, давший начало еще 3-м видам клеток, одна из которых стала прародительницей многоклеточных организмов. Следующие 1,5 млрд. опять проходят в сравнительном равновесии.

Но приблизительно 540 млн. лет назад начинается Кембрийский взрыв, и на нашей планете за очень короткий период (20-25 млн. лет – менее 1% истории Земли) жизнь эволюционировала от доисторических морских губок до растений и животных, обитающих на суше.

Первые млекопитающие появились на Земле 220 млн. лет назад, и около 150 млн. лет это были очень мелкие животные, однако, после мел-палеогенового вымирания (65 млн. лет назад), в течение всего лишь 25 млн. лет, снова за очень короткий период, размеры тела млекопитающих колоссально увеличились, и их представители стали самыми крупными живыми организмами на воде и суше.

Собственно, восхождение человека разумного к вершине эволюционной иерархии тоже произошло скачкообразно: за 3 млн. лет вес мозга человека увеличился с 350 до 1 300 грамм, что является гигантского скоростью: за 65 млн. лет истории приматов мозг так быстро никогда не рос.

Явления, имеющие кажущееся вредное воздействие, оказываются полезными

Одна из самых непредсказуемых и контринтуитивных вещей в эволюции – это то, что массовые вымирания и сокращение биоразнообразия оказались благом для ее развития.

Сегодня мы воспринимаем кислород как ресурс для жизни на Земле, тогда как на самом деле он изначально являлся ядом для всего живого. Первую половину истории нашей планеты в атмосфере отсутствовал кислород, а на Земле доминировали цианобактерии. Они поглощали солнечный свет в виде топлива и выделили кислород в качестве отходов их жизнедеятельности. Около 2,45 млрд. лет назад произошла кислородная катастрофа – отходы цианобактерий отравили их самих и попутно иные живые организмы. Популяция цианобактерий резко сократилась, анаэробные организмы, которые не могли преобразовывать кислород, вымерли или опустились на дно океана, где количество кислорода минимально. Выжившие аэробные организмы научились производить энергию с помощью кислорода – в 16 раз больше, чем анаэробные. Жизнь возродилась, но в сильно измененном виде: анаэробные организмы остались микроскопическими, медленными и скрытными, тогда как аэробные породили огромное количество новых видов, которые приспособились к кислородной атмосфере и вышли из океана. Без ядовитого кислорода не было бы ни динозавров, ни млекопитающих, ни человека.

Аналогично, и другие великие вымирания: ордовикско-силурийское (450–443 миллиона лет назад, исчезло около 60 % родов и примерно 85% видов животных), девонское (372 миллиона лет назад, вымерло 19 % семейств и 50 % родов), пермское (253–251 миллиона лет назад, уничтожило 90 % существовавшего тогда биоразнообразия), триасово-юрское (208–200 миллиона лет назад, привело к исчезновению около 50% всех родов обитателей суши и океана) и мел-палеогеновое (65,5 миллиона лет назад, вымерло около 75% всех существовавших тогда видов живых организмов), тоже являются противоречивыми явлениями в истории Земли. Они прервали период стазиса в эволюции, способствуя резкому качественному скачку в развитии живых существ.

Помимо млекопитающих порождением вымираний явились динозавры, которые появились 240 млн. лет назад, и первые 40 млн. лет своего существования они не были господствующим видом крупных организмов, что коренными образом изменилось после триасово-юрского вымирания. В свою очередь, одно вымирание способствовало восхождению динозавров, но другое их уничтожило – а именно мел-палеогеновое вымирание, которое открыло дорогу млекопитающим, о чем было сказано выше.

Эволюция переполнена случайными процессами, не имеющими логического объяснения

Еще одной интересной особенностью эволюции является ее случайность и неразумность, которая иногда противоречит принципам естественного отбора.

Например, абсолютно случайным и непонятным порождением эволюции является 5 пальцев на конечностях млекопитающих. Никаких преимуществ по сравнению с, например, 6-ю пальцами это число пальцев не содержит. Или, например, у тех же млекопитающих почти всегда 7 позвонков. Никаких эволюционных преимуществ это им не дает, тем не менее, почему-то их именно семь.

Еще пример: павлиний хвост. Данный аксессуар привлекает внимание хищников и мешает быстро скрываться от них в случае опасности.

Ветвистые оленьи рога неэффективны для обороны от хищников, они также тяжелые и неудобные.

Не способствуют выживанию вызывающе яркая окраска некоторых птиц и рыб.

У человека, разумеется, бесполезных с точки зрения выживания признаков тоже с избытком – волосы на лице мужчин, большие женские груди и ягодицы (другие приматы обходятся без них), большие половые органы у мужчин (у других приматов размеры куда меньше). Появление у людей искусства также плохо объясняется естественным отбором.

Выдвигаются разные версии, почему так происходит (гандикап, фишеровское убегание и пр.), но есть факт – эволюция совершенно случайным образом выбирает какой-то бесполезный (или даже вредный) признак, и способствует его развитию. Почему именно этот признак вдруг стал доминирующим (почему рога оленя, а не его хвост, почему хвост павлина, а не его клюв и т.д.) логическими рассуждениями сколько-нибудь убедительно объяснить невозможно.

Существует версия, выдвинутая ученым Джеффри Миллером, что и человеческий мозг также получил свое развитие до столь крупного размера именно благодаря случайному выбору случайного признака (не являющегося необходимым для выживания), одного из родов семейства гоминид отряда приматов, который потом стал человеком. Учитывая отсутствие необходимости в таком его большом размере для дикой природы (у других приматов он меньше, и они прекрасно выживают в дикой природе), бесполезность для выживания некоторых процессов в жизни человека, которые он порождает (например, искусство, постоянные мысли о смысле жизни и бренности бытия и пр.), а в некоторых случаях и прямой вред мозга для его носителя (содержание мозга требует огромных энергозатрат, т.к. он составляет всего 2% от общей массы нашего тела, но потребляет около 20 – 25% от общей энергии организма) – это очень похоже на правду.

Таким образом, чертами эволюции являются: случайность, нелинейность, скачкообразность, неразумность и абсолютная невозможность просчитать ее пути на основании исходных данных.

Законы эволюции в истории цивилизаций

Аграрная мутация

На принципы эволюции опирается и развитие человеческой истории.

Изначально человеческая община состояла из охотников-собирателей. Затем происходит некоторая «мутация», и какие-то общества открывают для себя земледелие и скотоводство. Появившаяся в одном или нескольких местах «мутация» за счет воспроизводства быстро и необратимо изменяет человечество.

При этом аграрная революция, которая на взгляд прожитых человечеством тысячелетий кажется прогрессом, была форменной катастрофой для нашего вида.

Далее идет отрывок из книги Юваля Ноя Харари.

«Полуобезьяна жила себе счастливо, охотилась и собирала растительную пищу, но примерно 10 тысяч лет назад занялась культивированием пшеницы. Прошло едва ли два тысячелетия — и во многих уголках Земли люди с рассвета до заката лишь тем и занимались, что сажали пшеницу, ухаживали за пшеницей, собирали урожай.

Это нелегкая работа. Для земледелия требуются совместные усилия многих крестьян. Пшеница не растет посреди камней, так что сапиенсы, надрываясь, расчищали поля. Пшеница не любит делиться солнцем, водой и питательными веществами с другими растениями, так что мужчины и женщины день напролет под палящим солнцем выпалывали сорняки. Пшеница болеет – сапиенсам пришлось оберегать ее от вредителей, от фузариоза и прочих недугов. Пшеница не может защитить себя от животных, которые вздумают ею полакомиться, будь то кролики или саранча. Поэтому крестьянам приходилось строить заборы и охранять поля. Пшеница – водохлеб, и люди таскали воду из источников и ручьев, поливали свой будущий урожай. Чтобы утолить голод пшеницы, сапиенсы начали собирать экскременты животных и удобрять ими почву, на которой она росла.

Тело Homo sapiens было не предназначено для таких задач. Эволюция приспособила человека лазить на яблоню и гнаться за газелью, а не очищать поля от камней и таскать туда воду. Позвоночник, колени, шеи и стопы платили дорогой ценой. Исследования древних скелетов показали, что с возникновением сельского хозяйства появилось и множество болезней: смещение дисков, артрит, грыжа. К тому же сельскохозяйственные работы поглощали столько времени, что людям пришлось осесть, жить рядом со своими полями. Образ жизни радикально изменился…

Пшеница даже не гарантировала людям безбедную жизнь. Существование крестьянина в этом смысле тяжелее, чем участь охотника-собирателя. Древние люди кормились многими десятками видов растений и животных, а потому могли продержаться и в голодные годы, даже не имея запасов так или иначе законсервированной пищи. Если сокращалось поголовье какого-то животного или исчезал какой-то вид растений, люди собирали другие виды растений или охотились на других животных. Крестьянские же общины до недавнего времени питались ограниченным набором одомашненных растений. В целом ряде регионов это было единственное растение — пшеница, картофель или рис. Проливные дожди, стая саранчи или грибок, мутировавший и сумевший заразить это растение, приводили к повальной гибели земледельцев – умирали тысячи, десятки тысяч, миллионы.

Не защищала пшеница и от насилия. Первые земледельцы оказались столь же (а то и более) агрессивными, как их предки-кочевники. У крестьян уже появляется личное имущество, и им нужна земля для возделывания. Если соседи захватят пастбище или поле, то община погибнет от голода, а значит, теперь уже не оставалось возможности для компромиссов и уступок. Охотники-собиратели попросту перебирались на другое место, если их прижимали сильные соседи, но для деревни переселиться под натиском врага значило бросить поля, дома и амбары. Как правило, беженцы были обречены голодать, а потому крестьяне предпочитали биться до конца.

Многие антропологические и археологические исследования указывают, что в простых аграрных обществах, где еще не имелось социальных структур выше деревни и племени, насилие было причиной примерно 15% всех смертей (25% смертей среди мужского населения). У земледельческого племени дани на Новой Гвинее насильственная смерть уносит 30% мужчин. У другого племени, энга, — до 35%. В Эквадоре вероятность насильственной смерти для мужчины из племени уаорани составляет 60%. Постепенно с хищной природой человека удалось отчасти совладать, выстроив более сложные социальные структуры: города, царства, империи. Но на создание эффективных социальных и политических структур ушли тысячелетия».

С аграрной революцией связано не только ухудшение жизни человечества, но и резкое сокращение численности людей.

7 тысяч лет назад человеческая популяция разрослась до 5 млн человек. А потом резко сократилась почти в 2 раза. При этом генофонд сокращался только за счет Y-хромосом. То есть вымирали только мужчины. Количество вариантов Y-хромосомы в человеческой популяции сильно уменьшилось, как если бы в то время на каждые 17 женщин приходилось лишь по одному мужчине.

Одно из объяснений – аграрное общество, лучше организованное и многочисленное, почувствовал свою силу, приступило к покорению окружающих его первобытных племен. В ходе этого процесса женщин оставляли, а мужчин либо изгоняли, либо убивали в войнах.

В итоге жестокое аграрное общество почти полностью вытеснило первобытнообщинное. Хорошая иллюстрация как это происходило приведена в книге Джареда Даймонда.

«В декабре 1835 г. на архипелаге Чатем, что в 500 милях к востоку от Новой Зеландии, многосотлетнее самостоятельное существование местного народа мориори пришло к неожиданному и ужасному концу. 19 ноября на острова прибыл корабль с командой из 500 воинов маори, вооруженных ружьями, дубинами и топорами, а вслед за ним, 5 декабря, – второй, на котором было 400 человек подкрепления. Отряды высадившихся воинов, обходя мориорийские деревни, объявляли жителям, что с этих пор они становятся рабами маори, и убивали тех, кто посмел возражать. Организованное сопротивление на этом этапе еще могло бы покончить с угрозой захвата и порабощения, поскольку по численности мориори превосходили захватчиков вдвое. Однако на Чатеме привыкли улаживать конфликты полюбовно. Собравшись на совет, мориори решили не сопротивляться, а предложить мир, добрые отношения и справедливый раздел ресурсов.

Мориори не успели довести свое предложение до завоевателей – еще раньше те напали на них всем войском. В течение нескольких дней маори убили и съели сотни островитян, а остальных обратили в рабство. За несколько последовавших за этим лет они истребили мориорийцев практически поголовно, взяв в привычку лишать жизни своих новых рабов по малейшей прихоти. По воспоминаниям спасшегося мориорийца, «[маори] начали забивать нас, как овец… [Мы] в ужасе бежали в лес, попрятались в норах под землей и везде, где только можно было укрыться от врага. Но напрасно, потому что нас находили и убивали без разбора – мужчин, женщин, детей». Один из участников нападения объяснял: «Мы захватили эту землю… по нашему обычаю, и мы пленили всех, от нас не ушел ни один. Кое кто бежал – этих мы убивали, да и не только их. Но и что с того? Ведь так велит обычай».

Столь жестокий исход столкновения маори с мориори было легко предвидеть. Мориори представляли собой малочисленное, изолированное в океане племя охотников собирателей, с простейшей техникой и оружием, совершенно лишенное опыта боевых действий, обходящееся без жесткого руководства и организации. Захватчики – маори с новозеландского Северного острова, напротив, выросли в густонаселенной земледельческой области, обитатели которой вели между собой беспрерывные ожесточенные войны, использовали более совершенную технику и оружие, были привычны к строгой дисциплине. Неудивительно, что, когда эти две популяции вступили в контакт между собой, именно маори зверски расправились с мориори, а не наоборот».

Если бы мы поставили перед любым разумным человеком вопрос: может ли выжить и распространиться «мутация», которая приводит к резкому ухудшению жизни животных и кратному сокращению их популяции, то, скорее всего, он ответил бы, что, конечно, такая мутация является вредной, а ее носители будут «отбракованы» естественным отбором.

Всякие живые существа стремятся улучшить условия своего существования, а не ухудшить его. Если делать прогнозы относительно развития любых живых организмов, то можно предположить, что они будут искать для себя лучшие места обитания, осваивать новые приемы выживания, которые позволят им лучше добывать пищу, получать больше калорий, чувствовать себя безопаснее. Если новое место обитания или новый образ жизни приведет к уменьшению калорий или безопасности, то логично предположить, что живое существо захочет вернуться в старое место (старому образу жизни).

Если размышлять, исходя из данных предпосылок, то неолитической революции никогда не должно было случиться. И тем не менее она случилась и необратимо изменила человечество.

Постепенно аграрные общества естественным образом развились до государств – восточных деспотий. Долгое время на Земле именно такие государства являлись самыми прогрессивными формами правления, которым не было альтернативы. Ассирия, Вавилон, Персия, Египет, Китай, Индия, Мидия… Все развиваются по одной модели: небольшая группа знати и огромная масса бесправного населения, достаточно примитивные (если сравнивать с тем, что будет далее в истории) наука и культура. Но происходит еще одна «мутация».

Античная мутация

На клочке суши площадью около 100 тысяч квадратных километров (небольшой участок Земли по сравнению с ареалом расселения всего человечества) возникает древнегреческая цивилизация, которая включает на первоначальном этапе в свою сферу не более 10 млн. человек, но которая своими достижениями в науке, технике, философии, искусстве и пр. за каких-то 200 лет (т.н. классический период с V по IV вв. до н.э.) продвинет человечество вперед больше, чем, пожалуй, за следующие за ними 2 000 лет.

И эта мутация, существуя во враждебном окружении, также не должна была стать успешной с точки зрения логики и здравого смысла. Общество философов, ученых, поэтов, драматургов, рефлексирующее и сомневающееся, какое оно имело шансы против суровых воинов-завоевателей восточных деспотий? Логично предположить, что скоро греческие полисы должны были быть покорены древними империями, а ростки новой культуры задушены. Но вместо этого, мало того, что греки отбивают атаку Персидской империи, но и скоро сами переходят в наступление, разнося на копытах боевых коней Александра Македонского свою культуру на огромные территории (более 5 млн. квадратных километров).

Греческая культура станет фундаментом римской культуры, а затем – и всей западной цивилизации, которая сейчас доминирует в мире.

После падения западной римской империи Европа погружается во тьму Средневековья, которая господствует там около тысячи лет. А приблизительно в XVII веке в Нидерландах и Великобритании случается еще одна «мутация», создавшая новый тип общественного устройства, который впоследствии завоюет Землю – капитализм.

Капитализм, счастье, зае… (Ю. Дудь)

Как и в случае с аграрной революцией, новая «мутация» сильно ухудшила жизнь человеческой популяции на начальном этапе – понадобилось более 300-т лет, чтобы у беспощадной формации появилось человеческое лицо.

Вот как об этом рассказывает автор YouTube-канала «Береста».

«Учебник истории – это источник информации о правителях, войнах и открытиях. Жизни простых людей, а это в любую эпоху более 90 процентов населения, в нем уделено в лучшем случае несколько абзацев.

Рассуждая о хороших и плохих временах, нужно исходить из того, сколько человеку приходилось работать, как это вознаграждалась, в каких условиях он жил, но и, естественно, учитывать исторический фон в виде войн, эпидемий и голода.

Средневековые крестьяне в Англии работали меньше среднего современного американца. Поле – это не фабрика, и не завод. Землю нужно обработать, а затем, в короткие сроки, измеряемые считанными неделями, засеять, и в еще более короткие сроки, когда зерно созрело, но еще не осыпалась, собрать. Естественно, когда идет сбор урожая, вкалывать порой нужно от рассвета до заката, но большую часть года крестьянин на полях вообще не появляется – ему там просто нечего делать. Конечно, было много хлопот по хозяйству, но основная функция крестьянства – производство зерновых, являлась сезонной.

Из расчетов для средневековой Англии следует, что крестьянин не занимался ничем, кроме повседневных мелких хлопот по хозяйству, примерно 162 дня в году.

У крестьян, которые в средние века составляли более 90 процентов от общей массы населения, с приходом Нового времени жизнь стала тяжелее. Наверное, из учебников многие помнят такое слово как огораживание – явление существовавшая в Англии, и отчасти – Германии и Франции. Суть его заключалась в том, что крестьян освобождали от земли, превращая в безработных бродяг. За бродяжничество в той же Англии могли повесить, что способствовало быстрому превращению крестьянина в наемного рабочего. Вот только если на земле он работал главным образом только в полевой сезон, теперь же вынужден был батрачить круглый год, и заниматься не только сельским хозяйством. Там же, где крестьяне сохранили надел, начинается рост прямых и косвенных налогов, местами еще большее закрепощения.

В Средние века почти все население занималось сельским хозяйством, обеспечивало себя и феодалов, теперь же появляются огромные города, где население не производит, но потребляет продукты питания, а особого роста производительных сил в аграрной сфере не происходит. Как итог формируется система, при которой крестьянин должен отдать как можно большую часть урожая, а в идеале же он должен исчезнуть, став наемным рабочим, получающим прокорм только во время работы. Там же где сохранились зависимые крестьяне, как, например, в Дании или Российской империи, их эксплуатация возрастает – они должны были платить денежные и натуральные налоги: оброк, тягло, и еще отрабатывать 3 дня в неделю на полях помещика, а во время уборки урожая, когда важен каждый день, крестьяне проводили на помещичьих полях 10 дней подряд.

По итогу люди, живущие с земли XVIII и XIX веках, получали меньше продукта. Зачастую существовать за счет сельского хозяйства стало невозможно, и c XVII века в Российской империи появляются приписные крестьяне, позже посессионные, которые помимо работы в поле еще вкалывали на заводах, чтобы заплатить все необходимые налоги.

Положение рабочих в Новое время было, пожалуй, еще более плачевным, нежели у крестьян. Прокатившаяся по Европе реформация принесла протестантскую идеологию, что труд – это доблесть, а безделье – грех, что было крайне выгодно буржуазии. Средний рабочий день в Европе длился около 14-15 часов, что стало возможно благодаря появлению искусственных источников света, в особенности, газового освещения. Спали и ели порой на рабочем месте или в бараке. Российская империя тут не была исключением, и в 1741 году появился указ, ограничивающий рабочий день всего-то на всего 15 часами.

Тех, кто не хотел вкалывать целый день, решался, как бы сейчас сказали, бомжевать, отлавливали на улицах и отправляли в работные дома, где за любое нарушение закрывали в карцер на сутки, а за попытки бежать применяли телесные наказания. В середине XIX века в прессу проникла информация: содержащихся в работном доме английского Андовера людей кормили костями собак и лошадей, которые стоили копейки, так как продавали их для изготовления удобрений.

Начиная с XVIII века на европейских предприятиях появляются станки, работа с которыми не требовала развитых навыков в сфере ремесла, поэтому за них ставили женщин и детей. Последние обычно начинали работать с пяти лет. Детям запрещалось смотреть в окно и играть, даже в обеденное время. В воскресенье их зачастую заставляли чистить станки.

При этом, когда мы говорим о рабочем дне продолжительностью около 15 часов, нужно помнить, что практика 2 выходных в неделю появится только в XX веке. Такое понятие как отпуск даже в XIX веке знали только европейские государственные служащие. То есть, жизнь работника Нового времени – это вкалывать не то, чтобы от зари до зари, но зачастую – с ночи до ночи.

Если вы думаете, что на фоне открытий и достижений вырос уровень благосостояния, то это не совсем так. Продолжительность жизни в большинстве стран не превышала 40 лет, доступа к адекватным медицинским услугам большая часть рабочих и крестьян не имела, зарплаты же хватало главным образом на прокорм. Так, например, швея в Берлине даже в середине XIX века получала 4 зильбергроша в день, на что можно было купить с полкило мяса.

То есть, родившись в Новое время, вы могли стать рабом или вкалывающим сутки на пролет рабочим, обнищавшим крестьянином. При этом всем вас могли сжечь на костре, но и чуму тиф и голод никто не отменял.

Кроме того, если раньше войны были главным образом уделом феодалов и наемников, то с XVII века сначала Швеция и Франция, а затем и другие страны переходят к системе обязательного призыва, то есть теперь каждый крестьянин или рабочий мог неожиданно стать солдатом, причем порой на десятилетия. Воины же становятся на порядок масштабнее средневековых. Новое время ознаменовалось более чем четырьмя сотнями военных конфликтов и примерно 1000 крупных сражений».

Есть статистические данные, которые хорошо иллюстрируют жизнь рабочих того времени. В эпоху бурного развития капитализма женщины из рабочего класса вкалывали наравне с мужчинами, у рабочих не было декретных отпусков и пособий на детей, а заработка хватало исключительно на прокорм одного человека, накопления в таких условиях тоже не могли появиться, поэтому женщины часто бросали детей без присмотра, бегали кормить их грудью в обеденный перерыв (если успевали), а чтобы дети не баловались, пока мамы нет дома, давали им опиум. Об этом говорится во врачебном исследовании 1861 года, на которое ссылается Карл Маркс в своем «Капитале». Результат: в период с 1762 по 1771 около 2/3 детей, рожденных в Лондоне, погибали в возрасте до 5 лет. Ситуация со временем улучшалась, однако, не так быстро, как хотелось бы: в Манчестере в период с 1805 по 1819 годы не дожили до своего десятилетия 40-45% детей.

Есть представление, что, хотя капитализм и серьезно ударил по простым труженикам, но зато даровал им социальные лифты, которых не было в сословном обществе Средневековья. На самом деле, это не так. Относительно социальной мобильности в капиталистическом обществе даже XX века красноречиво говорит тот факт, что согласно исследованиям середины 1980-х годов 70% политической, административной и экономической элиты Великобритании составляют выпускники частных школ, обучение в которых могут позволить себе только состоятельные родители. Что касается Средневековья: исследователь Грегори Кларк при изучении социальной мобильности в средневековой Англии установил путем изучения состава студентов Оксфордского и Кембриджского университетов (и несколькими другими способами), что в число английской элиты попали люди, фамилии которых произошли от отнюдь не благородной профессии их предков (Smith – кузнец, Baker – пекарь и пр.). И если в 1170-гг. «ремесленные» фамилии редко встречались среди элиты, то к 1500 году их распространенность достигла современного уровня. Таким образом, является мифом то, что капитализм, якобы, открыл для простых людей широкие возможности своим трудом и талантом попасть в общественную элиту: по сравнению со Средневековьем изменилось мало что.

При этом, такое уродливое явление, как капитализм, сильно ухудшившее жизнь людей, вдруг оказался очень живучей «мутацией», которая невероятно быстро по историческим меркам захватила все человеческое сообщество. Капиталистические страны, так же как аграрные общества в период неолитической революции, оказались чрезвычайно агрессивными, военной силой доказывая преимущества нового строя.

Британская империя – один из столпов капитализма – путем колониальных захватов заняла 35,5 млн. кв. км. (почти ¼ территории суши, где проживало около 500 млн. человек). Своим огромным успехом она подавала пример другим государствам: они перенимали используемые ею и показавшие себя высокоэффективными экономические модели и формы государственного устройства. Те, кто отказывались это делать, либо колонизировались, либо все равно по итогу внедряли у себя новую систему, проиграв войны тем государствам, кто новую систему внедрил.

Интересно то, что одной из особенностей капитализма было создание представительного органа, ограничивающего власть монарха. Казалось бы, государства, в которых, вместо быстрого принятия решений из единого центра, могли годами проходить дебаты по важнейшим вопросам, должны были проигрывать диктаторским режимам, особенно в военном отношении, где требовалась скорость и строгая иерархия. Однако, все происходит ровно наоборот: страны, где происходит долгое и, порой, яростное обсуждение решений перед их принятием, скоро становятся мировыми лидерами, в том числе в военном отношении.

Ранее как раз более эффективными себя показывали именно деспотические режимы. Первобытнообщинные общества с их демократией были завоеваны аграрными обществами, где демократии было куда меньше. Во времена древнегреческой «аномалии» (мутации) в некоторых полисах на некоторое время происходит частичный возврат к демократии (Афины, Мегара, Коринф, Сиракузы). При этом итоги Пелопонесской войны показали, что недемократические режимы воюют лучше. Некоторое время демократия была и в Риме – во времена республики. После перехода к империи, а затем и ее падения под натиском варваров постоянный представительный орган, наделенный реальной властью, перестал быть частью политического устройства сильнейших государств мира.

Но с приходом капитализма все изменилось – с сильным представительным органом государство сильнее и в военном, и в экономическом отношении, и технический прогресс лучше идет. Простой логикой исторического развития объяснить превосходство представительных демократий над тираниями не удастся.

Развитие технологий как мутация

Волею случая объясняется также то, что часто считают плодом размышлений и логики – технический прогресс. Согласно данным Дина Кита Саймонтона, изобретения или открытия зачастую совершаются случайно, в ходе комбинирования свойств или поэтапного улучшения применяемого инструмента.

Согласно мнению знаменитого философа Насима Талеба, почти все важные открытия и технические изобретения не являлись результатом стратегического планирования – они были всего лишь Черными лебедями (т.е. труднопрогнозируемыми и редкими событиями, которые имеют значительные последствия). Талеб приводит в пример три современные технологии, наиболее сильно изменившие мир – это компьютер, интернет и лазер. «Все эти технические новшества появились внезапно, непредсказуемо, не были оценены по достоинству в момент открытия, и, даже когда их начали использовать, отношение к ним еще долго оставалось скептическим».

Далее Талеб пишет:

«Если вы полагаете, что изобретения, которые нас окружают, появились благодаря тому, что кто то торчал в лаборатории и творил в соответствии с рабочим графиком, то уверяю вас – ничего подобного! Практически все современные технологические прорывы – детища того, что называют словом серендипити. Этот термин впервые употребил в письме английский писатель Хорас Уолпол, находясь под впечатлением сказки «Три принца из Серендипа». Эти достославные принцы «благодаря случаю или собственной смекалистости постоянно совершали открытия, находя то, чего не искали»…

Сэр Фрэнсис Бэкон говорил, что грандиозные прорывы – самые непредсказуемые, те, что лежат за пределами воображения. Впрочем, это приметил не только Бэкон. Эта идея постоянно всплывает на поверхность, правда, потом опять тонет. Почти полвека назад знаменитый романист Артур Кестлер посвятил ей целую книгу с метким названием «Сомнамбулы». По его словам, открыватели, как сомнамбулы, натыкаются на некие результаты, даже не осознавая, какое сокровище попало к ним в руки».

Помимо компьютера, лазера и интернета Насим Талеб приводит в пример открытие антибиотиков, реликтового излучения, изобретение автомобиля, средства для потенции, средства от облысения.

Можно легко отыскать еще десятки примеров случайных изобретений: сахарин, кока-колу, тефлоновое покрытие, вулканизированную резину, пластик, радиоактивность, кардиостимулятор, микроволны, рентгеновские лучи, безосколочное стекло, динамит, анестезию, нержавеющую сталь, вазелин, спички, синтетический краситель, сухую чистку, хинин, инсулин, суперклей, йод, зубную щетку, шампанское, ЛСД, железобетон, шоколадную пасту, кевлар и т.д. и т.п.

Непознаваемость мира с помощью расчетов и моделей

При просмотре фильмов научно-фантастической тематики 1960-70 годов поражает то, как сильно люди ошибались, представляя себе технологии будущего. Аналогичное чувство возникает при чтении прогнозов футурологов середины прошлого века. Конечно, есть и попадания, но они редкие и случайные.

Развитие человечества и человеческой культуры подчиняется эволюционным законам. Опираясь на них, можно с уверенностью сказать – невозможно, даже обладая всей информацией, накопленной человечеством, сесть и посчитать куда дальше пойдет развитие, где нас поджидает очередное открытие. Как утверждал Эйнштейн, информация в чистом виде – это не знание. Настоящий источник знаний – это опыт.

По поводу выводимости новых открытий путем вычислений хорошо сказано у Николаса Талеба.

«Если вы знаете все основные параметры покоящегося шара, можете рассчитать сопротивление поверхности стола (это элементарно) и силу удара, то довольно просто определите, что случится при первом столкновении. Предсказать последствия 2-го удара будет труднее, но тоже возможно: придется лишь уточнить уже измеренные параметры. Но чем дальше, тем хуже: для корректного расчета 9-го удара нужно учесть гравитационное воздействие тела, находящегося возле стола (по скромным прикидкам Берри, в этом теле менее 70 килограммов). А для расчета 56-го удара в ваших вычислениях должны будут присутствовать все элементарные частицы Вселенной. Электрон на краю Вселенной, отделенный от нас 10 миллиардами световых лет, может оказать значимый эффект на результат. Помните о дополнительной трудности: нужно также принять во внимание все прогнозы относительно местоположения этих переменных в будущем.

Чтобы предсказать движение бильярдного шара по столу, нужно знать динамику всей Вселенной, каждого атома! Мы можем легко предсказать траектории крупных объектов, скажем, планет (хотя на довольно малом отрезке времени), но для объектов поменьше их уже так просто не рассчитаешь – а этих объектов неизмеримо больше, чем крупных.

Заметьте, что в примере с бильярдными шарами мы имели в виду некий абстрактный мир, простой и понятный, без социальных безумств, которые творятся иногда совершенно произвольно. У бильярдных шаров нет разума. В примере также не учитываются квантовый эффект и эффект относительности. Мы не использовали и понятие (к которому часто обращаются шарлатаны) “принцип неопределенности”. Нас не волнует, что на субатомном уровне точность измерений крайне ограниченна. Мы занимаемся исключительно самими бильярдными шарами!

При наличии динамической системы, где помимо одного‑единственного шара имеются и другие объекты, где траектории до некоторой степени зависят друг от друга, возможность предсказывать будущее не просто уменьшается – она становится предельно ограниченной».

У машины, существующей в пространстве чистых абстракций, нет возможности путем вычислений и построении моделей стать намного сложнее, чем она есть сейчас, и превзойти человеческий разум. Человек и человечество является неотъемлемой частью чрезвычайного сложного и полностью непредсказуемого мира, который подчиняется своим, непонятным законам. Машина, равно как и человек, эти законы не знает, не понимает в каком направлении ей двигаться, чтобы поймать качественный скачок в своем развитии. Для этого нужен элемент случайного, хаотичного и разнонаправленного взаимодействия с реальностью, чего машина делать не умеет.

Чтобы спроектировать сильный ИИ необходимо обучить его правилам жизни, у которой нет правил, заставить отвечать на вызовы, которые не только неизвестны, но и принципиально непостигаемы.

По этой причине я бы особо не рассчитывал на появление ИИ, который смог бы заменить человека. А все представления о восстании машин, о тотальной безработице из-за замены людей роботами и прочие ужасы ИИ – это лишь фантазии, которым не дано реализоваться на практике.