В Толедо немало картин Эль Греко. Он прожил тут больше 30 лет, до самой смерти, имел любовницу, растил сына, приятельствовал со многими горожанами, много рисовал, судился, умер. Но приехать в этот испанский город можно ради только одной этой картины. «Похороны Графа Оргаса».
Доминикос Теотокопулос родился в 1541 году на Крите и впитал в себя ее культуру. На Крите Доминикос изучает иконопись. Икона, согласно Павлу Флоренскому, имеет обратную перспективу, икона ориентирована на мир потустороннний, обращена в ваше сердце. Икона - это мистическое откровение, которое дается в результате аскезы и молитв, икона может исцелять и творить чудеса, а ни одна, самая прекрасная картина на это не способна. Живопись дает наслаждение от эстетики, это земной, телесный мир. Икона же не ориентирована на мир совсем другой, она говорит о страдании и мученичестве и воспевает их.
Оказавшись в 26 лет в Венеции, и став «Эль Греко», буквально «греком за границей», художник знакомится с Тицианом, Тинторетто, Веронезе, учится линейной перспективе, которая дала Возрождения иллюзию обьема. Однако школа обратной перспективы живет у него на кончиках пальцев. Икона продолжает оставаться для него откровением, главным источником вдохновения. Православный грек оказывается в католическом мире банкиров и куртизанок, балов и процветающей преступности. Искуство в Италии обслуживает богачей и власть имущих. Папа Римский, Пий V, осознавая необходимость восстановления дисциплины и морали, приступил к сокращению расходов на папский двор, на манер ордена доминиканцев заставляя духовенство изгнать проституток и соблюдать церковные обряды.
В 1570 году Эль Греко приезжает Рим учиться у великих итальянцев - Рафаэля, Микеланджело, Корреджо, Пармиджанино. Ему покровительсвует кардинал и меценат Алессандро Фарнезе. Это время в Италии подарило Эль Греко странное сочетание абсолютной ренессансной линейной перспективы с ориентацией на обратную перспективу иконы. Он обрел собсвенный, ни на кого не похожий, стиль.
В 1577 году Эль Греко уезжает в Мадрид и потом в Толедо. А Толедо в это время является центром испанского католицизма, чистого, строгого. Того, который породил Игнасиаса де Лайолу, основоположника иезуитского ордена, прообраза Дон Кихота. Стиль закрытой толедской жизни нравится православному критянину, но вместе с тем он жаждет славы и богатсва.
12 марта 1586 года Эль Греко получил заказ на картину «Погребение графа Оргаса».
Предыстория такова. В 1323 году скончался благочестивый граф Оргас, Гонсало де Руис. Звали его так, потому что графу принадлежала деревенька Оргас под Толедо. Этот испанский аристократ был верным католиком и много жертвовал на благотворительность и святые дела. В частности, он содержал церковь Сан Томе в Толедо и завещал после своей смерти жителям Оргаса отдавать на ее нужды десятину. Святые угодники были так тронуты благочестием аристократа, что спустились с небес проводить его в последний путь. Это было чудом. В часовне церкви Сан Томе графа и похоронили.
С момента событий прошло 250 лет. Все имеет срок годности и жители Оргаса решили отменить ежегодный платеж. И тогда настоятель храма, некто Андреас Нуньес, начал судебный процесс против горожан Оргаса, чтобы заставить их продолжать платить наложенный на них оброк в пользу прихода Святого Фомы. Суд он выиграл, причем жители были обязаны возместить и издержки и неуплату за несколько предшествующих лет. Справедливость восторжествовала. Обзаведшись свободными средствами, Андреас Нуньес решает сделать нечто значимое, что-то, что увековечило бы его имя в истории церкви и самого Толедо и решает заказать картину для часовни. К делу он подошел отвественно - подробно описал сюжет, перечислил святых, горожан, планы и выбрал для этой работы известного художника - Доменикоса Теотокопулоса.
Будучи священником и не самым большим ценителем живописи Нуньес решил, что картина должна быть разделена на два плана - «небесный» и «земной». Небеса должны содержать много ангелов и святых. Слева здесь встречают душу графа Дева Мария, Петр, держащий ключи, Давид, играющий на арфе, Моисей и Ной, а справа — Иоанн Креститель, традиционно изображенный в скупом облачении. Интересно, что в правой части мы видим и испанского короля Филиппа II и папу Сикста V. Оба этих исторических деятеля были живы на момент завершения картины в 1588 году, но заказчик подразумевает, что после смерти они точно окажутся в раю. Венчает эту часть изображенный в центре Христос.
Верхняя часть очень похожа на средневековую икону. Фигуры, как и положено в иконописи, не очень соответсвуют понятию анатомии. Потому что это души, высшая ипостась. Все написано размытыми контурами, абстрактно. Фигуры невесомы, вытянуты, не касаются праха земного - это все стиль Эль Греко.
Нижняя часть написана совсем в другой манере. Она подчекнуто земная. Здесь мы видим прекрасное знание анатомии и прекрасное знание портрета. Это все современники Эль Греко, высокопоставленные люди Толедо, красным крестом отмеченные принадлежностью к ордену Святого Иакова.
(Есть место паломничества «Сантьяго де Компостолло» - небесное созвездие. Именно звезда указала могилу Святого Иакова. Посмотрите фильм Бонюэля «Млечный путь»)
Спиной к нам священнник, в белоснежной стихаре, которая выписана совершенно в манере Тинторетто, это совершенный реализм. В углу, с книгой, настоятель храма Святого Фомы, сам заказчик этой картины.
Центр композиции - золотое одеяние двух Святых. Слева - юный Святой Себастьян, побитый камнями, справа - Блаженный Августин. Молодость и старость - две точки жизни. Заранее было обговорено, что Себастьян держит труп за ноги, а Августин - за грудь. Они и кладут тело в гроб, а внизу, под картиной - сам гроб, гроб реальный, с надписью «Здесь покоится тело графа Оргаса». Здесь и ломается четвертая стена - картина продолжается в реальном мире, за рамкой.
Золотой цвет одежд святых напрямую свянан с происходящем на небесах - Эль Греко как бы показвает нам, что наша земная жизнь полностью освещена этим божественным светом, льющимся с небес. И вот эти две фигуры в золоте туда уходят.
Золотая одежда Святого Себастьяна украшена медальонами, где рассказана вся жизнь этого мученика. Неслучайно мальчик указывает на медальоны, подразумевая словно, что в жизни истинного христианина должны быть страдания. И смотрит он прямо на нас, а из кармана у мальчика вылезает платочек, а на нем дата. И еще одно лицо смотрит прямо на нас - это портрет самого Эль Греко. Он вписывает себя в вечность на этой картине, как Рембрандт в «Ночном дозоре» - в искусстве это называется принципом камеи. Мальчик - сын Эль Греко. И отец, и сын, единственные на полотне, смотрят прямо на нас, создавая ощущение диалога с современным зрителем. Как у Веласкеса в «Менинах» - это на вас, зрителей, стоящих перед картиной, обращен взгляд художника. Вы тоже участники этого чуда, когда происходит «бракосочетание между небом и землей», которое случается в момент похорон. Потому что между жизнью и смертью очень тонкая, почти невидимая грань. И эта картина Эль Греко еще звучит, в ней зашифрован запах. Она и фантастична, и реалистична одновременно, настолько она убедительна в этом.
Погребальные огромные свечи проводят вертикаль между двумя частями картины, земной и небесной - яркое пламя рвется вверх. Эти свечи связаны не только с графом Оргасом. Неслучайно Эль Греко вставляет в картину свою фигуру, человека, который на вершине своей жизни, и фигуру своего сына, который только начинает жить. Двое Святых, которые спустились с небес и которые воплощают вечность. Получается геометрия смыслов, в которую и вы, зрители, включены. Эти свечи горят и по вам тоже. Они вас уносят туда, в этот мир.
И самый важный элемент в этой картине, потрясающий с точки зрения эмоций. (Кстати, откроют Эль Греко спустя много лет импрессионисты. Для них эта картина родная, выражающая впечатление) Вы ощущаете треск свечей и слышите запах воска. И поднимая глаза выше, видите фантастическую деталь и ( какой там жест!) - Ангел Хранитель удерживает рвущуюся душу графа. У души не может быть изображения, не может быть портрета, но мы видим мощное крыло невероятной птицы, которую сжимает Ангел. Душа бросила твою материальную оболочку, посиневшее тело в сверкающих доспехах, и уносится ввысь, к Богу.
И это значит, что душа графа Оргаса такая сильная и живая, что не может дождаться воссоединения с Христом и девой Марией, рвется туда, к ним, и ничто ее не удержит.
И это все, через вгляд Эль Греко и его ребенка, обращено к нам, зрителям. Это ваша душа туда рвется, это вы присутсвуете на своих собсвенных похоронах. Это вы, взвиваясь с пламенем погребальных свечей, уноситесь туда, в вечность, и вашу душу с трудом на этом излете ловит ваш Ангел-Хранитель.
Такое мощное присутсвие невидимого мира. Великое сочетание искусства ренессансной живописи с традицией православной критской иконы. И от этого сочетания несочетаемого сложно отойти. Например, Сальвадор Дали, впервые увидевший эту картину в часовне Сан Томе, упал в обморок.
Мария Угольникова для Bonlimage