Я помню школу в Крэмптон-парке. Это было мрачное место, куда я попал в двенадцать лет. Школа-интернат, где жили около сотни девочек. Мы все спали в одном огромном общежитии, которое больше походило на казарму, чем на дом.
Здание школы было огромным, старым и мрачным. Когда-то, возможно, оно выглядело величественно, но к тому времени, когда я туда попал, оно уже разваливалось на части. Стены покрылись трещинами, краска облупилась, а окна, казалось, смотрели на мир с безысходной тоской.
Территория школы была обширной, окружённой высокими каменными стенами, которые напоминали тюремные. Мы были заперты там, и со временем это место стало нашим миром — миром, из которого не было выхода.
Школа не была местом, где царила доброта. Учителя не были жестокими, но всё вокруг казалось ужасным. Каждый день был похож на предыдущий, и всё шло наперекосяк.
Среди всех девочек я сдружился с Лизой. Мы были изгоями. Никто не хотел с нами общаться, и мы держались вместе, потому что больше никому не были нужны. Лиза была некрасивой — её волосы всегда были растрёпанными, лицо покрыто пятнами, а толстые очки делали её глаза выпученными. Я выглядел не лучше.
Мы были как два прокажённых. Никто не подходил к нам близко, словно мы были заразными. Мы привыкли притворяться, что всё в порядке, но внутри понимали, насколько несчастны были. Мы никогда не говорили об этом вслух — слишком стыдно было признаваться даже самим себе.
Наш любимый уголок был в саду, под старым тополем. Мы называли его «Деревом народа». Там мы сидели часами, притворяясь, что мы самые популярные, а все остальные — уроды. Это была наша маленькая иллюзия, которая помогала нам выживать.
Но однажды всё изменилось. Учитель дал нам классный проект, и я оказался в паре с Анной — одной из самых популярных девочек в школе. Она была красивой, уверенной в себе, и все её любили.
Пока мы работали над проектом, Анна сжалилась надо мной. Она показала мне, как ухаживать за собой, как причёсываться и одеваться. Она сказала, что я могу быть лучше, если захочу. Но о Лизе она говорила с отвращением: «Она просто ужасна. Я не могу её терпеть».
Когда проект закончился, я думал, что Анна бросит меня, но этого не произошло. Она познакомила меня со своими друзьями, и, к моему удивлению, я стал нравиться другим. Я присоединился к их группе и начал отдаляться от Лизы.
Лиза осталась одна. Я избегал её, как чумы. Она олицетворяла всё самое ужасное в моей жизни — период, который я хотел забыть. Я видел, как она бродила по саду, потерянная и несчастная. Когда другие смеялись над ней, я присоединялся к ним, боясь, что её непопулярность снова коснётся меня.
Однажды Лиза подошла ко мне, когда вокруг никого не было. Она попросила меня пойти с ней к тополю. Я не хотел, но чувство вины заставило меня согласиться.
Когда мы пришли туда, я не выдержал. Я сказал ей, что ненавижу её, что хочу, чтобы она исчезла. Я кричал, что она — позор для меня. Лиза молча смотрела на меня, её глаза были полны боли.
В ту ночь я лежал без сна. Видел, как Лиза встала, надела халат и вышла из спальни. Она не вернулась.
На следующее утро её исчезновение заметили. Учителя искали её повсюду, но никто не мог найти. Все решили, что она сбежала.
Недели спустя я сидел под тополем, в нашем старом уголке. Подняв глаза, я увидел её. Две гниющие ноги болтались прямо над моей головой. Её мёртвые глаза смотрели на меня с обвинением. Лиза повесилась. Её тело висело там всё это время, скрытое среди ветвей.
После этого у меня случился нервный срыв. Меня отвезли в больницу, где я неделями лежал, не в силах ни есть, ни спать. Школа пыталась замять скандал, но слухи просочились. Газеты кричали: «Девочка совершает самоубийство в школе!»
Тополь срубили. Школу закрыли. Но Лиза не отпускает меня. Я вижу её на каждом дереве, мимо которого прохожу. Она висит там, с высунутым языком и обвиняющим взглядом.
Иногда я просыпаюсь ночью и вижу её рядом. Она зовёт меня за собой, и я не могу сопротивляться. Мой муж находит меня с ремнём вокруг шеи, трясёт меня, чтобы я очнулась.
Это только вопрос времени, когда она добьётся своего. Когда она заберёт меня с собой… обратно к тополю.