— Пожалуйста, откройте это. — Голос нотариуса был ровным и профессиональным, но в его взгляде скользнуло что-то вроде сочувствия. — Это входило в последнюю волю Анны Васильевны.
Марина смотрела на старомодный бумажный конверт, который он передал ей через стол. Он был перетянут выцветшей синей ленточкой, и по диагонали аккуратно выведена надпись: Марине Петровне Шевцовой.
— Марина, ты чего медлишь? — резкий голос Светланы, младшей сестры мужа, прозвучал как пощечина. — Мамина воля, между прочим!
Марина почувствовала, как щеки загорелись. Светлана всегда умела говорить так, чтобы в самых невинных словах чувствовалось обвинение.
— Я открываю, — коротко бросила она, пытаясь удержать голос спокойным.
Тишина в комнате стала почти осязаемой. Только часы на стене мерно тикали, пока Марина осторожно развязывала ленточку. Внутри оказался маленький ключ. На первый взгляд самый обычный: потемневший от времени, с замысловатой головкой, будто выточенной вручную.
— Это что, всё? — Светлана разочарованно поднялась из-за стола. — Ты серьезно? Ключ? Мамина "последняя воля" — какой-то ржавый ключ?
Марина сжала его в ладони, словно боялась, что кто-то попытается отобрать.
— Нотариус, объясните, что это значит, — вмешался Виктор, ее муж. Его обычно спокойный голос звучал напряженно.
— Это был её четкий указ, — спокойно ответил мужчина в очках. — Анна Васильевна оставила распоряжение, чтобы этот ключ передали именно Марине. Она сказала: "Марина знает, что с ним делать".
Марина подняла на него глаза, полные растерянности.
— Я… не знаю, — пробормотала она.
— Вот и отлично, — фыркнула Светлана. — Очередные мамины загадки. Ей всегда нравилось драматизировать.
Светлана вылетела из кабинета, бросив напоследок:
— Позвоните, как только разгадаете эту… тайну.
Марина опустила взгляд на ключ. Виктор осторожно положил руку ей на плечо.
— Не бери в голову, — сказал он тихо. — Давай разберемся дома.
Но в глубине души Марина знала: этот ключ связан с тем, о чём она давно догадывалась, но боялась спросить.
Когда они вернулись в дом свекрови, сердце Марины сжалось. Этот двухэтажный дом, стоящий на краю небольшого поселка, всегда казался ей одновременно уютным и пугающим. Здесь все дышало прошлым: старинные шкафы, массивные кресла, запах лаванды и тлена, который она не могла вывести никакими средствами.
Но самой загадочной частью дома всегда оставалась запертая комната в конце коридора на втором этаже.
— Туда не ходи, Марина, — строго говорила Анна Васильевна в первые месяцы их знакомства.
— А что там? — тогда еще наивно спрашивала она.
— Это мое личное пространство, — отвечала свекровь с таким тоном, что вопросы больше не возникали.
Теперь Марина стояла перед этой дверью с ключом в руке.
— Марин, ты уверена, что это оно? — Виктор появился за ее спиной.
— Да. — Её голос прозвучал более уверенно, чем она себя чувствовала.
Вставив ключ в замочную скважину, она задержала дыхание.
Ключ повернулся с тихим щелчком.
Дверь медленно открылась, и Марина почувствовала, как холодный воздух скользнул ей по лицу.
Внутри было темно. Единственное окно было завешено плотной портьерой, пропускавшей лишь слабый луч света.
— Подожди, я найду выключатель, — пробормотала Марина, шагнув внутрь.
Её пальцы нащупали маленький рычажок, и люстра, увешанная хрустальными подвесками, зажглась.
Комната оказалась неожиданно просторной, но на первый взгляд здесь не было ничего необычного. Мебель, покрытая белыми тканями, длинный стол у окна, старый сундук в углу.
— Это просто склад, — разочарованно пробормотал Виктор.
Но Марина вдруг ощутила, как странный холодок пробежал у нее по спине. Её взгляд зацепился за фотографии на стене, наполовину скрытые под тканью.
Она подошла ближе и сняла покрывало.
На них была Анна Васильевна — молодая, смеющаяся, и мужчина. Высокий, в строгом костюме, с теплым взглядом.
— Это же не… не папа, — прошептал Виктор.
Марина почувствовала, как воздух в комнате стал тяжелым. Ключ в её руке обжигал ладонь.
"Что же ты от нас скрывала, Анна Васильевна?"
Далеко внизу зазвонили часы.