«Есть многое в природе, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам». Уильям Шекспир
***
- Это какая-то ошибка, - скажет читатель, только взглянув на заголовок рассказа. Ведь не могут озера утонуть. Утонуть можно в озерах. Но чтобы сами озера утонули? Так не бывает! И ошибется…
Впервые про Санга-Талонские озера я узнал еще в школе, когда учился в первом или втором классе. Примерно в 1981 году. Мы тогда жили в поселке Сибик-Тыэллах, который чаще называли сокращенно – Сибик. А сами озера, тоже сокращенно – Сангаталоны.
Сибик находился на левом берегу Колымы, в то время могучей и довольно своенравной реки, с сильным течением в тех местах. Главной реки Магаданской области. Озера же находились на противоположном, на правом берегу. И попасть туда нам, в начальных классах, было просто невозможно. Несмотря на всю нашу самостоятельность и независимость. Мы уже тогда не боялись ходить одни в тайгу, на километры от поселка и были с ней на «ты» с самого начала. Без лишнего панибратства, конечно.
Сангаталоны были для нас чем-то из разряда детской хрустальной мечты, куда мы непременно старались когда-нибудь обязательно попасть. Дело в том, что работавшие в тех местах, на добыче драгоценного металла, наши отцы, периодически привозили пойманных в озерах небольших рыбок – гольянов. Их привозили живыми, в трехлитровых банках. Рыбки были изумительной красоты. Некоторые имели ярко-красные плавнички, другие были усыпаны по спине и бокам узором из черных точек. Весной головы некоторых особей были покрыты белой «манкой». Судя по всему, это был брачный наряд. Рыбки были размером около пяти-семи сантиметров в длину, хотя изредка встречались среди них и «гиганты», сантиметров до пятнадцати. Они всегда были вожаками стаи гольянов. Надо добавить, что это стайная рыба. Чем больше стая, тем увереннее они себя в ней чувствуют.
Много лет спустя меня очень развеселит информация, которую я нашел о гольяне, что это рыба принадлежит к семейства карповых. Если их сравнить – где гольян и где могучий карп? Кстати, озерные гольяны отличаются от речных. Речные более стройные, чуть крупнее и не такие красивые, как озерные. И по бокам у них рисунок из слабо выраженных неполных вертикальных полосок. Речные любят более холодную и богатую кислородом воду и в неволе быстро погибают, в отличие от озерных, которых можно, как домашних питомцев, всю зиму содержать в аквариуме или большой банке.
Именно этим они нас и привлекали. Когда чей-нибудь отец привозил с озер целую стаю гольянов, мы набирали во дворе в бочку холодной воды из шланга (летом в каждом дворе лежали шланги с холодной водой – летний водопровод для полива и хозяйственных нужд) и выпускали туда этих подвижных рыб. Гольяны там прекрасно себя чувствовали. Но… только до первой рыбалки наших суровых отцов. Потому что являлись идеальным живцом для ловли налимов, на так называемые «закидушки». Простейшая рыбацкая снасть – мягкая проволока-«телефонка» (тонкая медная жила в пластиковой изоляции), на ней несколько поводков из лески с крупным крючком на конце каждого. На самом конце всей снасти грузило – чаще всего обычная гайка, например, от башмака гусеничной цепи бульдозера. Конец проволоки привязывался на берегу к дереву или воткнутой в берег реки палке.
А нам только оставалось ожидать следующий привоз живых гольянов и мечтать, что когда подрастем, то тогда сами себе наловим их столько, сколько захотим. То есть очень много.
***
Так как мечты рано или поздно сбываются, то примерно после шестого класса мы уже смогли самостоятельно впервые побывать на Сангаталонах.
Когда я впервые увидел эти озера, то они оставили неизгладимое годами впечатление, в моем, уже не совсем детском, восприятии мира. Да и могло ли быть иначе? Это были четыре разных по размерам продолговатых озера, тянувшихся на несколько километров, цепочкой, вдоль пологого, болотистого в этом месте, правого берега Колымы, почти от устья реки Обо, где находились какие-то руины, и немного далее устья ручья Кюнебелях, впадающего в Колыму с противоположного левого берега.
Руинами, судя по всему, был бывший якутский поселок Санга-Талон. Вернее, то, что от него осталось. Сначала там жили коренные жители этих мест. Позже, его облюбовали, под геологическую базу, первопроходцы Колымы, потом добытчики валютного металла. Примечательно, что вся эта обширная территория, куда входило несколько разбросанных, на приличное друг от друга расстояние, поселков, являлась единой административной единицей, под названием «Санга-Талонский сельсовет». Хотя самого поселка, давшего название сельсовету, уже давно фактически не было. Через несколько лет местность, в которой он находился, вообще окажется на дне Колымского водохранилища, когда будет перекрыта первой плотиной, чуть выше поселка гидростроителей Синегорье, наша великая река. И будет запущена первая, на тот момент, в Магаданской области гидроэлектростанция – «Колымская ГЭС».
***
Сейчас я понимаю, что Сангаталоны – это фактически старица Колымы. Ее бывшее русло. Позже я такие озера уже видел на просторах Магаданской области и Красноярского края, в других местах нашей необъятной Родины. Поэтому эти вытянутые озера и располагались одно за другим, как вагончики поезда, аккурат вдоль берега реки. Сама река в этом месте сделала мощную петлю, уйдя к обрывистому левому берегу, постоянно подмывая его, пока не уперлась в высокую скалу. А пологий правый и болотистый берег украсили четыре живописных озера, каждое из которых имело свое название. То, что было ближе к поселку Мой-Уруста, называлось Мойурустовским, а то, что ближе к Сибику, конечно же – Сибиковским.
Были еще пара озер, одно из них называлось Заливным. И по факту оно было ближе к Сибику, чем само Сибиковское. Но перешеек от Колымы до Заливного был слишком низким и болотистым, поэтому избушку удалось поставить только на сухом и более высоком берегу соседнего озера, которое и назвали Сибиковским. Такое название озеро получило за то, что избу посещали, в основном, рыбаки и охотники с Сибика. Именно избу, а не избушку. Потому что она была срублена из толстых бревен. И размер имела соответствующий. Таких толстых деревьев в тех местах не росло, поэтому ее срубили где-то в другом месте, после чего пометили бревна на торцах, разобрали и собрали уже здесь, на выбранном месте, сшив бревна, между собой, коваными стальными скобами. Возможно, бревна сплавляли сюда по Колыме. Возможно, что издалека и даже с другого берега.
Судя по всему, при подъеме воды в Колыме, во время паводков, она заливала через низкий и болотистый перешеек озеро Заливное (отсюда и его название), происходил обмен обитателями реки и ее старицы. Поэтому в озерах жила та же самая рыба, что и в Колыме. Но некоторая разница все же была. Во внешности рыбы, ее окраске.
В Колыме на «закидушки» мы ловили крупных (не всегда, конечно) мощных налимов, одетых в красивый камуфляжный наряд. Ловили на гольянов из Сибиковского озера, на живцов, как наши отцы… В самом озере тоже иногда попадались налимы, но очень редко и мелкие, так как они любят ледяную воду, а в озере она была гораздо теплее. А вот окраска их была значительно ярче, чем у собратьев, которые обитали в реке.
И вся рыба, которую нам удавалось поймать в озере, была гораздо ярче окрашена той, что находилась в каких-нибудь тридцати метрах, но в Колыме. Причем это были одни и те же виды. Очень, помню, меня удивила раскраска усатых рыб с вытянутым телом и нижним расположением рта (значит – донная рыба), которых мы называли усачами (местное название, а внешне они похожи на вьюнов), мне говорили, что это голец (один из видов), но я не уверен в этом. Они были гораздо ярче тех обычных усачей, которые заходили в начале лета на нерест из Колымы к нам, в ручей Сибик-Тыэллах. Даже оперение хвостового плавника у озерных было на концах красного цвета. И окуни попадались куда ярче речных, колымских. Про окраску гольянов, основных обитателей Санга-Талонских озер, я уже упоминал. Мне рассказывали, что в озерах изредка попадаются очень красивой и необычайной расцветки щуки. Но я сам не видел ни разу там этой рыбы.
Судя по топким берегам, соединяющим все озера между собой, там были небольшие протоки, по которым рыба, при желании, без труда могла перемещаться из первого озера, до последнего. И обратно. А в период паводков из последнего озера, из Заливного, явно могла выходить в Колыму. И из Колымы в Заливное.
Подпитывались озера и небольшим ручьем (Болотный), впадающим в них из распадка правого берега.
***
Наведываться на Сангаталоны у нас стало получаться без труда, когда на правом берегу Колымы окрыли полигоны и шахты нашего прииска, на которых работали наши отцы. Тогда можно было сесть со сменой золотодобытчиков на автобус и добраться с ними из поселков на наш берег Колымы. С ними же перебраться на приисковом катере на правый берег.
Дальше наши пути расходились. Кому золотые шахты и полигоны, а кому озера и рыбалка. От переправы до озер было несколько километров. Мы всегда шли мимо Мойуруствоского озера, и мимо другого озера (оно называлось Якуткой), к нашему – Сибиковскому. По пути, на высоком сухом перешейке, отделяющем эти озера, лежащие в болотистой местности от холодноводной Колымы (в реке всегда была ледяная вода), в летний сезон можно было без труда нарезать пакет маслят, которые дружно росли на старой просеке, усыпанной многолетней лиственничной хвоей. Старая дорога проходила по вершине вала-перешейка.
Уходили рыбачить иногда на несколько дней. Одни, без взрослых. Это было в порядке вещей и никого не удивляло, не шокировало. Родители нам полностью доверяли, были уверены в нашей зрелости, хотя беспокоились, конечно. Возвращались, как правило, с рыбой. Нередко с грибами и ягодой в придачу.
О том, что на Сибиковском озере находилась на плаву дюралевая лодка (один корпус) с плоскими деревянными веслами из досок, мы родителям не рассказывали, конечно. Ведь мы на этой лодке, под веслами, обошли все озеро вдоль и поперек. Несколько раз пытались перетащить лодку в соседние озера, но впоследствии отказались от этой затеи, так как открытых каналов, нужной ширины и глубины, между озерами не нашли, а через топкие перешейки между озерами пройти не удалось, толкать по ним лодку не представлялось возможным – ноги проваливались в зыбкие болотистые берега.
Зато сумели перетащить ее волоком, на днище, через перешеек из озера в Колыму и форсировали могучую реку на веслах, борясь с мощным течением. Переплыли на левый берег, решив, что под скалой непременно должны лучше ловиться налимы. В том месте высокую скалу разрезал, каскадом впадающий в Колыму, ручей Кюнебелях. Обратно пришлось снова налегать на весла, но течение снесло лодку вниз. Пришлось «бурлачить» - тащить лодку на веревке с берега, против течения, пока не поравнялись с озером. Перетащить ее через перешеек, обратно в озеро, было делом уже привычным…
На лодке не однократно ходили к противоположному берегу озера, высаживались там. Пройдя от берега озера с километр, все-таки отыскали знаменитую землянку, которую себе соорудили бульдозеристы, ранее отрабатывавшие тут полигон, в один из прошлых сезонов. Землянка пару лет пустовала, но была еще вполне пригодной к таежной жизни. Даже к зимовке.
***
Так как берега всех озер были болотистыми и зыбкими, то для удобства, подходы к воде были оборудованы деревянными мостками. С них мы забрасывали «морды» - ловушки для ловли гольянов, с них мы грузились в лодку, на них мы причаливали и выгружались из лодки, после катания пот озеру. С них же мы наблюдали за подводной жизнью озер.
Это был совсем другой мир, населенный огромными стаями гольянов (другая рыба так открыто не показывалась), которые без всякого страха плавали вокруг нас. А стоило в воду бросить сухую корочку хлеба, как поверхность озера вскипала от сотен голодных рыбок, старающихся отщипнуть хоть корочку от такого редкого угощения. Ведь гости в избушке были не круглый год. В основном летом рыбачили, да в конце весны и начале осени заезжали на моторных лодках охотники на пролетную водоплавающую дичь. Постоянно там жили только полуручные северные суслики евражки (зимой они впадали в спячку). Которые всегда искренне радовались нашему приходу, как неиссякаемому, по их мнению, источнику хлеба, печенья, конфет, сахара и прочих продуктов, которые они лихо у нас воровали из избы и рюкзаков, когда нам надоедало с ними играть и кормить их добровольно. Не зря же они свое логово оборудовали под избой, соорудив не один подкоп под стену.
На ноябрьские праздники нам однажды удалось отпроситься на рыбалку на Сангаталоны. Пришлось идти уже по снегу, в теплой зимней одежде. Ноябрь на Колыме - уже настоящая зима, с приличными морозами и снегом, который будет лежать до лета.
К нашему удивлению, на озерах мы оказались не одни. Изба была забита охотниками на уток и гусей, а возможно и лебедей. Места дикие, браконьерские, кто проконтролирует? На моторной лодке с Сибика прибыл и знакомый старшеклассник нашей школы. И никого его появление не удивило, так как ружья («браконьерки», конечно же) были у многих еще в начальных классах – так отцы воспитывали себе сначала напарников, а после и замену. Старшеклассники уже свободно, в одиночку, ходили по Колыме на лодке под мотором, а иногда и под двумя.
Но охотникам в те дни не повезло. Птицы оказались дальновиднее и, повинуясь природному чутью, заранее покинули озера, которые резко покрылись льдом, как раз в те дни, когда мы там находились. Температура резко опустилась. На Колыме появились забереги льда, которые утром с трудом удавалось разбить, чтобы вытащить из воды «закидушки» с уловом. Как назло, налим начал хорошо клевать. Но забросить свои снасти нам теперь мешал лед на реке. Проломить который с берега палкой и камнями уже не получалось из-за его толщины и крепости. В то же время пройти по нему и пробить лунки тоже пока не получалось – для веса человека лед был еще тонким и непрочным.
Зато на озере лед был куда прочнее, чем на течении воды в реке. И мы лихо бегали по нему. В то время как лед, с предательским треском, расходился у нас под ногами во все стороны, многочисленной паутиной трещин… Но мы ни разу не провалились. Потому что держались за дюралевый борт корпуса лодки, которой опять не повезло попасть в наши руки. Мы таскали ее по всей поверхности озера. И если бы все из нас умели держать язык за зубами, то наши родители и не узнали бы об этом веселом приключении. А мы бы избежали многих последующих репрессий с их стороны…
В самих озерах вода всегда была чистой и с борта лодки просматривалась на много метров в глубину. Озера были сильно заросшими водной растительностью. Дно напоминало пышный ковер, в котором прятались обитатели водоемов.
В те дни меня поразила чистота и прозрачность воды в самой Колыме. Я ее такой прозрачной никогда не видел. Ведь промывочный сезон был уже закончен и нигде не сливали в нашу главную реку жизни грязную жижу с промприборов, как летом. Поэтому, в теплое время года, вода в реке была мутной. Было немного жалко реку. Хотя – почему немного? Очень жалко было и обидно за это варварство. И, одновременно, радостно от понимания, как быстро она умеет восстановиться в своей первозданной чистоте, если, хоть ненадолго, перестать гадить в ее воды.
***
Такие воспоминания всплыли в памяти, когда нашел одну из своих старых фотопленок с негативами не очень хорошего качества, которую отснял после шестого класса, когда рыбачил с одноклассниками на Санга-Талонских озерах.
Несколько раз (безрезультатно) пытался найти в поисковой системе интернета фотографии Санга-Талонских озер или любую информацию о них, старые географические карты с этими, нанесенными на них, озерами. Хотя бы чьи-то воспоминания, о таких дорогих для меня озерах. Но, мне ни разу не повезло.
В школе, после посещения Сангаталонов, я нарисовал их подробную карту. Которая скорее была все-таки примитивной схемой. Долго хранил ее. Она до сих пор у меня «прячется» в моей библиотеке между книг.
Есть у меня перерисовка с настоящей карты, на которой одновременно указана Колыма в ее историческом русле и с наложением береговой линии вновь образованного Колымского моря (водохранилища). Можно по ней примерно определить расположение озер.
Есть много информации о бывшем поселке Санга-Талон, а также о Санга-Талонском сельском совете. А вот про озера ничего не нашел. Поэтому мои воспоминания, фотографии, карты, схемы, донесенные до читателей, помогут им «всплыть». Пусть даже только в памяти. Ведь славные же были озера, красивые, большие. До километра в длину. Не все. Только Сибиковское и Заливное. Другие чуть поменьше. Живописные берега, разнообразный мир рыб, населявших эти озера.
На самом деле Санга-Талонские озера утонули не поэтому, и не только в памяти. В первый раз они утонули весной 1988 года, во время подъёма воды в Колыме. При «рождении» Колымского водохранилища. Тоже очень красивого рукотворного объекта, ставшего природным. Одной из жемчужин Колымского края. Но, ради него, пришлось пожертвовать многими другими великолепными природными объектами, пущенными на дно. Так что озера тоже могут утонуть…
И не только в памяти.
Но теперь в интернете есть информация и воспоминания, а также карты, схемы и фотографии Санга-Талонских озер. Озер моего детства.
Валерий Мусиенко
18.11.2024 - 01.12.2024 г.