В деревне нашей, в конце улицы, жила семья — Степан с Полиной. Он — мужик работящий, тихий, без лишних слов, а дела его всю деревню кормят. Полина — молодая, бойкая, красивая, с огоньком в глазах. Кто глянет — скажет: пара. А поди ж ты, что на уме у женщины, кто знает?
Приехал к нам летом новый бригадир, Алексей. Высокий, плечистый, с гармошкой подмышкой. Разговоры сладкие, голос мягкий. Сначала он вроде бы всем хорош, а потом стало заметно, как особенно к Полине приглядываться начал. А она, не спорю, красавица была.
Полина сперва и виду не показывала, а потом всё чаще стала в поле бегать да на собрании у клуба к нему садиться. А однажды и вовсе домой не вернулась. Ушла к Алексею, собрав узелок и косынку.
Степан молчал. Как узнал, вышел на улицу, закурил. Бровь сдвинул, губу поджал, но ни слова ни другу, ни соседу не сказал. Лишь отвечал тихо:
— Чужое счастье — не забор. Не удержишь. Пусть идёт, коли сердце её туда зовёт.
С Полиной Алексей уехал в райцентр. Да только жизнь у них, как листья осенние: ярко кружила да быстро опала. Алексей оказался гулякой — домой с чужими запахами приходил, на Полину не смотрел, а как бывало слово скажет, так и укор какой. Полина сначала терпела, потом слёзы ночами лила, а потом поняла: не её это место.
Поняла и вернулась. По зимней дороге шла — платок на голове старый, в руках тот самый узелок. Степан топил печь, когда услышал скрип снега под крыльцом. Дверь открылась, и Полина вошла, как дух из прошлого.
— Стёпа… — говорит, а голос дрожит. — Прости. Ошиблась я. Словно слепая была. Пусти меня.
Он стоял молча. Долго смотрел, будто в глаза её пытался заглянуть и увидеть, не фальшивы ли слова.
— Вернулась, значит? А счастье своё где оставила? — тихо спросил он.
Она опустила глаза, косынку в руках смяла.
— Нету там счастья, Стёпа. Только ты мне нужен. Прости меня, если сможешь…
И тут он шагнул к ней. Бровь тяжёлая разгладилась, лицо стало мягче.
— Ладно, — сказал. — Пусть будет. Только знай: всё, что было, забыть надо. С нуля начнём. По-другому не выйдет.
Полина заплакала. Встала перед ним на колени, руки его схватила.
— Спасибо, Стёпа… Господи, спасибо… Всё начну, всё исправлю.
С тех пор они зажили заново. Полина каждый день старалась: в доме порядок, в огороде красота. А к Степану относилась, как к святому — каждое слово его берегла. Степан тоже переменился. Стал больше улыбаться, мягче на сердце стал.
Деревня, конечно, долго шушукалась. Кто-то шептал за спиной: "И как он её простил?!" А кто-то качал головой: "Любовь он к ней сохранил, вот и принял обратно".
Но Степану и Полине до чужих разговоров дела не было. Они просто жили. Может, не так ярко, как в первое время, но зато крепче, основательнее. Как сосна, что бурю пережила, но корни её глубже стали.
- Дорогие читатели! Ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал, если понравился рассказ.