Историю пишут победители. Так начиналась докторская диссертация моего большого друга профессора Федюка, ныне покойного. Этой работой и завершением этой исторической шарады я во много обязан этой уникальной личности, он заслуженно много лет занимал пост почти до конца жизни декана исторического факультета ЯрГУ.
Итак, начнем. Занавес для любителей настоящей истории открывается. Картина личности В.И. Ленина и его жизни заретушированы в нашей истории победителями в гражданской войне так, что перед нами только лидер большевиков и основатель государства нового типа, смотрящий на нас с миллиардов значков и грамот времен СССР. Именно в силу этого, за образом вождя мы не видим самого человека.
В данной статье я привожу только четыре первых дня записей документа «дневник истории болезни В.И. Ленина» с 28 по 31 мая 1922 года включительно, сопровождая каждый день комментариями как из монографий врачей самого пациента, так и известных врачей того же исторического периода. Именно в эти майские дни было определено, как и от чего затем лечили пациента Ульянова:
«Histotia morbi. Родился Владимир Ильич в 1870 году, кормился грудью матери, рос здоровым, ходить и говорить начал рано. Первоначальное образование получил дома, потом поступил в Симбирскую гимназию, которую окончил семнадцати лет. Через четыре года после этого сдал экзамен по юридическим наукам в Петроградский университет. Из детских болезней перенес корь, фолликулярную жабу (ангину – примечание автора), брюшной тиф (в 1892 году), тяжелую малярию (1893 год) и в 26 лет воспаление легких. Потом не болел, за исключением повторных приступов малярии, которые выражались у него общим утомлением, головной болью и слегка повышенной температуры. Во время революционного периода Владимир Ильич работал, не щадя своих сил, в особенности в первое время, но и за последние два года он был занят не менее десяти часов в сутки, причем входил решительно во все мелочи жизни. Систематическим отдыхом в это время не пользовался. На этой почве развилось у Владимира Ильича довольно сильное мозговое переутомление, которое первоначально, т.е. два года тому назад сказалось прежде всего усилением присущих ему со времен перенесенной малярии головных болей и утомляемостью - ему было уже в это время по словам сестры Марии Ильиничны трудно провести подряд несколько заседаний, в особенности последние в очереди. Затем год тому назад явления психастении сделались у Владимира Ильича еще несколько глубже - так головные боли стали появляться все чаще и чаще, психическая утомляемость стала резче, а с осени 1921 года он почувствовал себя настолько нехорошо, что позволил себя уговорить оставить государственные дела. В таком состоянии прошли осень и зима. Но с наступлением весны еще до удаления пули, произведенной ему Borchard’ ом. В конце апреля сего года Владимир Ильич стал чувствовать себя значительно лучше - головные боли прошли, настроение, которое было до этого слегка подавленное, стало хорошим, лишь хроническая утомляемость все еще беспокоила Владимира Ильича. Так дело шло до 25 мая сего года, в этот день Владимир Ильич чувствовал себя в общем, как всегда, по крайней мере, ни на что не жаловался: вечером поужинал рыбой, после которой почувствовал легкую отрыжку и изжогу. Лег в постель вовремя, но не смог долго заснуть, поэтому решил встать и прогуляться. Здесь нужно отметить, что во время прогулки, как рассказывал потом он своей сестре, почувствовал некоторую слабость в правой руке, которая сказывалась при бросании камешков в соловья, мешавшего ему заснуть. После прогулки Владимир Ильич снова лег в постель, но здесь случилась с ним около 4-00 часов ночи, рвота, сопровождавшаяся довольно резкой головной болью. После этого он заснул. На утро следующего дня Владимир Ильич, проснувшись, заметил, что не может высказать своих мыслей теми словами, какими хотел, и чувствует одновременно слабость и неловкость правых конечностей. Такое состояние длилось в общей сложности около часа и прошло. Однако к вечеру того же дня, равно, как и по вечерам последующих дней Владимир Ильич говорил снова несколько хуже, чем тотчас же после того, как первый приступ афазии (этот термин вписан в машинописный текст рукой) прошел. 27 мая он чувствовал себя с утра довольно хорошо, ни на что не жаловался и говорил с окружающими без видимых признаков расстройств речи. Но уже к вечеру того же дня, при явлении головной боли и без потери сознания, обнаружилось у Владимира Ильича очень глубокое расстройство речи, при чем одновременно с этим появилась и слабость правых конечностей. В таком состоянии он был до 28 мая, когда видел его В.В. Крамер» [2].
Дневник 28 мая 1922: «Status 28.V. 1922 Память, критика нормальны. Эмоциональная сфера в общем порядке, но больной волнуется и слегка возбужден. Со стороны черепных нервов - легкий (парез нижней – это подписано прописью ручкой) веточки правого facialis’a (вписано рукой). Остальные черепные нервы в порядке, в частности в порядке и n. oculomotorius (зрачки равномерные, на свет реагирует хорошо). В произвольной речи - невозможность говорить сложными фразами. Многие предметы не может назвать их именами. При всем этом, обращенные к нему словами фразы понимает отчетливо, но выполнить некоторые движения, как, например, движения, связанные с просьбой коснуться правой рукой левого уха, абсолютно не может. Наоборот, привычные движения, как застегивание пуговиц, хватание стакана и т.д., производит по просьбе вполне правильно и без размышлений. Читает свободно, но усвоить смысл прочитанного не может. Считать в уме и на бумаге также абсолютно не может. Письмо, ни произвольно, ни под диктовку, ни в смысле копирования не может. Мышечная сила при этом с обеих сторон почти одинаковая. Атаксии в конечностях нет. Чувствительность повсюду в полном порядке. Сухожильные рефлексы справа повышены, слева живые (написано рукой), но патологических рефлексов Оппенгейма, Бабинского и Менделя- Бехтерева (название симптомов написано ручкой) нет. Мнение В.М. Крамера. Явление транскортикальной моторной афазии на почве……..» (выделенное жирным шрифтом написано рукой, далее пропуск на 8 знаков - это важное примечание автора статьи) [2].
Комментарий. Рефлекс Менделя-Бехтерева сегодня больше известен в нашей стране как рефлекс Бехтерева-Менделя. Мнение профессора В.П. Осипова, лечащего врача пациента Ульянова, высказанное в его монографии для врачей, изданной в 1923 году [6]: «Распознавание сифилиса мозга, в какой бы из описанных разновидностей он ни проявлялся, должно прежде всего основываться на клинической картине и наблюдении за течением болезни. Всегда следует оценить надлежащим образом те признаки, которые свойственны сифилитическим психозам и редко отсутствуют; значение их крайне важно, если даже они выражены слабо. Сюда относятся головные боли, головокружения и обмороки, не говоря уже о более грубых симптомах органического поражения, как эпилетоидные и апоплектоидные припадки; общее исследование иногда обнаружит периоститы, специфическое заболевание сердца, неравномерность зрачков, парезы глазных мышц». Там же:«Приступая к лечению сифилиса мозга, правильнее всего, если только это возможно, сначала выяснить, когда произошло заражение сифилисом и как лечился больной, когда он получил последний курс специфического лечения. Сведения эти представляются существенными не только ради осведомления и академических целей, но и для целесообразного назначения дальнейшего лечения. К сожалению, получить необходимые сведения, далеко не всегда удается, так как сам больной по своему болезненному состоянию нередко не может дать этих сведений или дает сбивчивые и сомнительные показания, а родственники его оказывается осведомленными лишь в единичных случаях».
Комментарий из монографии одного из ведущих сифилидологов того времени П.В. Никольского:«Насколько в большинстве случаев ясен и определен диагноз прогрессивного паралича в стадии полного развития болезни, настолько же он шаток и спорен в периоде продромальном с его симптомами то церебральной нейрастении, то неопределенного органического поражения мозга, часть симптомов которого лишь дает право думать о начинающемся органическом параличе» [7].
Комментарий из учебника «Сифилис нервной системы» под ред. А.И. Абрикосова, П.Б. Ганнушкина, М.С. Маргулиса, издание 1927 года: «Психические симптомы прогрессивного паралича удобнее рассматривать по стадиям болезни, которых можно насчитать три, а именно: начальный, или продромальный, стадий полного развития и марантический, или конечный» [8].
Один из ведущих неврологов России того времени профессор Л.С. Минор указывал на то, что появление выраженной неврастении у пациента старше 40 лет всегда является серьезным основанием задуматься о сифилисе мозга. А присоединение, хотя бы в легкой форме таких явлений, как нарушение счета, дизартрия, амнезия, неравномерность зрачков и легкие «апоплектоидные» и «эпилептоидные» инсульты [9] (формулировка В.П. Осипова [6]), апоплектические инсульты (формулировка А.Я. Кожевникова [10]) говорило, что диагноз нейролюэса уже вероятен у таких больных в намного большей степени [9].
Комментарий автора статьи, невролога и нейрофизиолога В. Новоселова - клиническая картина пациента на 28 мая 1922 года такова, что врачи делают вывод, что этап неврастенической стадии нейросифилиса пройден и процесс перешел в псевдопаралитическую стадию. «Приведенная клиническая картина может явиться в качестве продромального или начального периода более тяжелого сифилитического поражения мозга, так называемого псевдопаралича» (В.П. Осипов) [6]. И если больной на неврастенической стадии редко попадал поле зрения психиатров, так как большинство таких больных лечилось на дому, то развитие стадии параличей всегда приводило к попаданию в лечебное учреждение. Профессор В.П. Осипов разграничивал это патологическое состояние на псевдопаралич и прогрессивный паралич, разделить которые на тот момент можно было с большим трудом даже после опубликования Heubner'ом (по-разному читается фамилия в разных источниках, в начале прошлого века как Гейбнер, сейчас как Хойбнер) его монографии о сифилитических эндартериитах.
По мнению автора статьи, у врачей пациента на основании клинической картины были весьма весомые основания предположить у пациента начальные стадии нейролюэса. Это собирательное обозначение поражений нервной системы при сифилитической инфекции, которое может возникнуть на любой стадии заболевания. Следует обратить внимание, что, как и сто лет назад, так и в наше время, сбор анамнеза у больных с подозрением на данное заболевание одинаково труден в силу интимности характера заболевания. На фоне отсутствия нарушения чувствительности, значительных двигательных расстройств и сохранной мышечной силы, мы можем предполагать, что на данном этапе еще нарушения кровоснабжения головного мозга незначительны.
Изначально такие пациенты воспринимались окружающими как сильно утомившиеся неврастеники. Сами пациенты сначала жаловались на головные боли, нарушение сна, переутомление. Начальная, неврастеническая стадия или форма характеризуется головными болями, преимущественно, усиливающимися по ночам, которые истощают больного и отнимают у него силы. Такие больные часто жаловались врачам к тому же на тяжесть в голове, неясность и затруднение мышления, на умственную и физическую утомляемость. Раздражительность, придирчивость, мнительность, подозрительность, тревожность, беспокойное состояние, бессонница также были очень характерны для данной стадии болезни. У этих больных часто была забывчивость, мрачное настроение, им тяжело было сосредоточиться. К тому же мысли о своей неизлечимости и о предстоящем прогрессивном параличе были часты у таких больных. В некоторых случаях головные боли достигали такой силы, что некоторые пациенты пытались покончить с собой. Невропатологи тех лет, часто сталкивающиеся с такими пациентами, отмечали, что у них довольно часты дрожание век и пальцев рук, подергивания в мимических мышцах лица, головокружения и легкие преходящие сумеречные состояния.
Если мы правильно понимаем клиническое мышление наших коллег сто лет назад, то мы должны увидеть, что врачи возьмут кровь и спинномозговую жидкость на RW. На данном этапе и в силу ограничений, наложенных на изложение дневника, перед нами может стоять только один вопрос – врачи предполагают paralysis progressive alienorumили lues cerebri.
«29 мая 1922 года. Дневник со дня пребывания А.М. Кожевникова (выделенное жирным шрифтом вписано рукой между строчек мелким шрифтом, вероятно, самим доктором Кожевниковым, тут же стоит карандашом римская II, что предположительно обозначает вторая половина дня или второй день дневника). В 19-00 часов вечера пульс 72 в минуту, среднего наполнения. Общее состояние удовлетворительное, речь отчетливая, артикуляция удовлетворительная. Не достает многих слов, когда их подсказывают, то повторяет их правильно. На предложение подвергнуться люмбальной пункции сразу и даже охотно согласился. Когда предложено было лечь на правый бок лицом к стене, сразу не мог понять, чего от него требуют, то поворачивался на левый бок, то ложился на живот, когда было предложено согнуть ноги и прижать их ближе к животу, то он не знал, как это сделать, пришлось ему помогать, на предложение сжать руку в кулак тоже не знал, как это сделать. При поясничной пункции давление незначительное, жидкость вытекала каплями. Первая порция слегка окрашена кровью, 2-ая прозрачная (все подписано рукой), выпущено около 10 к.б. см (примечание автора статьи - очевидно, что к.б.см обозначает кубических сантиметров).При взятии крови, кровь быстро свернулась в игле, выпущено около 25 куб. см. Весь день ничего не ел. В 20-00 часов по предложению сестры принял 2 пилюли и выпил стакан молока. До этого от всех предложений поесть или выпить отказывался. В течении дня два раза вставал, одевался и ходил в уборную. Утром во время консультации, тут в скобках подписаны мелким почерком фамилии врачей- Россолимо, Крамер, Гетье, Кожевников, Семашко, зрачки равномерны, реакция живая. Парез правого n. facialis. Язык не отклоняется. Апраксия в правой руке и небольшой парез в ней. Правосторонняя гемианопсия (??). Справа на ноге пальцевой рефлекс(?). Двухсторонний Бабинский, затушеванный в следствии сильной защитной реакции. Двухсторонний совершенно ясный Oppenheim. Речь не ясная дизартричная с явлениями амнестической афазии (все отмечено пр. Г.И. Россолимо)» [2].
Комментарий автора статьи: как и предполагалось, мы видим, больному проводят люмбальную пункцию, чтобы сделать реакцию Вассермана (далее RW) спинномозговой жидкости, которая могла бы подтвердить, либо опровергнуть предварительный диагноз нейролюэса. Но она, как мы сегодня знаем, была низко специфичной (по сравнению с современными методами диагностики). Профессор Лазарь Соломонович Минор, один из столпов отечественной неврологии начала XIX века, в своем учебнике по нервным болезням пишет: «Отрицательное выпадение вассермановской реакции не может служить гарантией, так как она у многих сифилитиков то исчезает, то потом появляется» [9]. Обращает внимание, что далее в дневнике отсутствуют указания на какие-либо результаты этого конкретного анализа крови и пунктата спинномозговой жидкости. Если мы рассматриваем медицинскую деонтологию как науку о должном, лечащие врачи не могли забыть вписать результаты RW в данный документ. Это можно было «забыть» только по особому указанию не вписывать полученный результат исследования.
За сифилитическую природу сосудистого поражения мозга были и относительно молодой возраста пациента, и отсутствие у него сахарного диабета, и отсутствие гипертонической болезни. Кроме того, появление признаков неврастении и характерных мучительных головных болей именно ночью у пациентов старше 40 лет в конце XIX – начале XX веков, говорило о подозрении на сифилис, который присутствовал в популяции повсеместно. Вот мнение профессора В.П. Осипова, в последующем лечащего врача пациента Ульянова, которое он высказывает в своей монографии: «Необходимо во всех случаях исследование крови на RW, так как этим не только закрепляется правильность распознавания, но даются некоторые руководящие указания для лечения. При клинической обстановке, в каждом отдельном случае должны быть произведены все четыре реакции, если только нет противопоказаний, как двигательное возбуждение, гуммозные новообразования в области задней черепной ямки» [6]. Мнение профессора П.В. Никольского о вопросе необходимости пункции: «При сифилитическом заболевании нервной системы реакция Вассермана в крови часто бывает отрицательной, а в спинномозговой жидкости положительной. Это заставляет исследовать последнюю» [7].
30 мая 1922 Дневник.Часть текста записи, относящаяся к состоянию пациента: «Пациент не может сказать ни одной фразы целиком, не хватает слов, постоянно зевает. Хотел идти умыться в уборную, не знает, как пользоваться зубной щеткой - сначала взял щетку щетиной в руки и с недоумением смотрел и не знал, как быть. Когда сестра взяла щетку, окунула в порошок и вложила ручкой в руку и поднесла руку ко рту, тогда начал чистить зубы, как следует. Приезжал Сталин, беседа о suicidium (вписано рукой). Приехал Авербах - никаких отклонений по сравнению с первым освидетельствованием полтора месяца назад нет. Ни отклонений со стороны глазного дна, ни явлений гемианопсии. При исследовании периметра не мог выполнить того, что от него требовали, не мог фиксировать взгляд в зеркале, давал сбивчивые показания» [2].
Комментарий из монографии профессора В.П. Осипова, лечащего врача пациента: «Серьезность для организма и стойкость сифилитической заразы с возможностью крайне тяжелых последствий на столько широко известны, что обнаружение у себя заражения сифилисом является для многих весьма значительной психической травмой. В зависимости от этих условий у некоторых лиц, особенно у людей, обладающих от природы тревожно-мнительным характером развивается и устанавливается психологический комплекс, выражающийся в навязчивых идеях о будущих и даже мнимо выявляющихся ужасных последствиях сифилиса, в постоянной тревоге и страже ожиданий этих последствий; у больного развивается психастения, обязанная своим происхождением не действию сифилитического яда, как такового, а психической травме, вызванной фактом заражения; это есть обычная психастения, которая не должна рассматриваться в качестве сифилитической». Там же: «Приступая к лечению сифилиса мозга, правильнее всего, если это только возможно, сначала выяснить, когда произошло заражение сифилисом и как лечился больной, когда он получил последний курс специфического лечения; сведения эти представляются существенными не только ради осведомления и академических целей, но и целесообразности назначения дальнейшего лечения» [6].
Комментарий из учебника по неврологии профессора Л.С. Минора: «Диагностической подмогой при оценке таких пред-паралитических нейрастений являются очень узкие зрачки или разница зрачков, Argyll-Robertos’овский симптом, потеря коленных рефлексов, ланценирующие боли, слишком большая эйфория и предприимчивость, склонность к тратам……небольшой упадок памяти…… Наконец появление нейрастении после 40 лет у ранее нервно здорового субъекта, но имевшего lues в anamnesis, крайне подозрительно» [9].
Комментарий автора статьи: в силу того, что в российской и европейской популяции было очень много пациентов с сифилисом, в том числе и много больных с нейросифилисом, значит все видели в своем окружении таких пациентов, их состояние и динамику болезни, тем более врачи предупреждали таких пациентов о частом печальном исходе болезни, то многие знали об итоге болезни. Особенно, вероятном, если не выполнять предписания врачей. Поэтому разговоры о суициде были очень закономерны для таких пациентов.
31 мая 1922
В этот день пациент интересуется, какая специальность у приглашенного доктора Алексея Михайловича Кожевникова. Доктор Алексей Михайлович Кожевников —известный московский специалист по нейросифилису.
Комментарий автора статьи - отмеченные у пациента резко выраженное снижение работоспособности и сильные ночные головные боли с тенденцией нарастания в течении последних полутора -двух лет первоначально отнесли к явлениям нейрастении, в современном понимании неврастении. Пациент передан в руки врачей уже на смене стадий болезни, когда появились псевдопараличи, т.е. болезнь от неврастенической формы перешла к паралитической. Или псевдопаралитической. По мнению автора статьи, клиническая картина не вызывает никакого сомнения ни у профессора В.В. Крамера, ни у профессора Г.И. Россолимо. Присутствие Наркома здравоохранения указывает, на то, что Политбюро в курсе диагноза В.И. Ульянова и предполагаемого лечения, которое должно начаться безотлагательно. Пациент, его супруга, его семья также не могли быть не уведомлены врачами о предстоящем довольно серьезном лечении и о таком же прогнозе заболевания.
Выводы:
На конец мая 1922 года пациент Ульянов В.И., 1870 г.р. осмотрен врачами В.В. Крамером, Ф.А. Гетье, Г.И. Россолимо в присутствии Наркома здравоохранения Н.А. Семашко. Топическая диагностика поражения мозга проведена 29 мая профессором Василием Васильевичем Крамером [11]. Основным лечащим врачом назначен специалист по нейросифилису Алексей Михайлович Кожевников, что на фоне развернутой картины заболевания подтверждает, что предполагаемый диагноз – сифилис головного мозга в одной из форм - прогрессивного паралича или менинговаскулярной формы сифилиса. Можно говорить и о табопараличе. Далее мы должны увидеть в дневнике специфическое лечение, состоящее из втираний препаратов ртути, введения арсенобензольных препаратов (отмечены в дневнике как ars (арс), неосальварсан, enesol, мышьяк) использования препаратов йода и висмута, что и произошло.
Вот дни упоминания препаратов арсенобензольного ряда и прочих, которые использовались для лечения люэса в 1920-х годах во всем мире:
1.07.1922 врачи начинают первый курс инъекций препарата на основе мышьяка, введено 0,15 арс
3.07.1922 введено 0,15 арс, сделана перевязка с ртутью
6.07.1922 ввели 0,225 арс
10.07.1922 сделана инъекция 0,3 арс
12.07.1922 пациент смеется над бюллетенями, где населению страны сообщается ложная информация о его заболевании
13.07.1922 инъекция 0,3 арс
17.07.1922 инъекция 0,3 арс
20.07.1922 инъекция 0,3 арс
24.07.1922 инъекция 0,3 арс
27.07.1922 введено 0,3 арс
31.07.1922 инъекция 0,3 арс, резкая гиперемия лица через 2-3 минуты после вливания длительностью 1,5 часа
4.08.1922 сразу после введения 0,3 арс появился паралич с гемипарезом и со стойкой афазией.
4.09.1922 начат второй курс мышьяка. Введено 0,1 препарата (пометка арс не указана, тем не менее, автор полагает, что это так)
6.09.1922 инъекция 0,1 арс (в этот день уже арс указан)
30.09 отмечено, что с 6 по 30 сентября 1923 пациент принял 50 грамм йода
20 – 25.11.1922 давали арс 0,0004 в порошке
10.03.1923 начат третий курс введения арсенобензольного препарата, арс в\в 0,15.
13.03.1923 впервые у пациента применен препарат висмута (инъекция)
15 и 18.03.1923 вводят висмут
21.03.1923 снова было совещание врачей, которые подтвердили, что лечение, которое проводилось до дня их консультации и состояло из введений арсенобензольного препарата, втираний мази ртути, инъекций висмута и приема препаратов йода, было клинически правильным. Тем самым зарубежные профессора, включая специалиста по нейросифилису Максу Нонне [12, 13], подтверждают правильность диагноза русских коллег нейросифилиса. Указывая на локализацию болезни в сосудах головного мозга, коллеги подтвердили менинговаскулярную форму данного заболевания.
22.03.1923 начат четвертый курс препарата мышьяка. Введен арс в форме еnesol, у пациента ухудшение состояния, НМК, полная афазия, галлюцинации, больного удерживают, сильное возбуждение, с этого дня не удерживает мочу
27.03.1923 сделан еnesol
12.04.1923 врачи принимают решение о втирании ртути
14.04.1923 втирание препарата ртути в правую голень
15.04.1923 втирание мази ртути в левую голень
17.04.1923 четвертое втирание ртути
6.05.1923 указано, что нет атеросклероза ни в периферических, ни в сонных артериях
7.05.1923 c этого дня доктор Крамер замещает приват-доцента Кожевникова, академик В.М. Бехтерев говорит о раздражении оболочек мозга у пациента, указано, что процесс не атеросклеротический
15.05.1923 начат 5 курс мышьяка арс (в виде какодил’a), пациента срочно перевозят в Горки
17 – 25.05.1923 ежедневные инъекции арс
30.05.1923 доктор Розанов считает, что у пациента гемианопсия
26.05.1923 врачи решают отменить мышьяк
1.06 – 10.06.1923 6 курс мышьяка. Ежедневно применяется арс. Два раза проф. Крамер (1 и 4 июня) записывает препарат под словом мышьяк.
20.06 – 25.06.1923 начало 7 курса мышьяка (или продление 6-го)
28.06.1923 сделана инъекция мышьяка
28.11.1923 В.М. Бехтерев предлагает начать лечение неосальварсаном (в этот день указан именно данный конкретный препарат на основе мышьяка), был консилиум лечащих врачей, где предложение было отвергнуто, оставлен йод и тонизирующие средства.
21.01.1924 в 18-00 у пациента появилось стерторозное дыхание, в 18-45 температура 42,3 градуса в левой подмышечной впадине, в18-50 остановка дыхания, искусственное дыхание продолжалось 30 минут, без результатов. Смерть пациента В.И. Ульянова констатирована тремя врачами в 18-50 21 января 1924 года.
Заключение:
Тема ленинианы очень большая. Авторов, которые рассказывали и продолжают рассказывать свои версии о болезни и смерти вождя мирового пролетариата, также очень много. Эти люди не могли и не могут как в силу отсутствия медицинского образования, знаний истории неврологии, сифилидологии и медицины начала прошлого века, так и отсутствия доступа к архивному дневнику врачей В.И. Ленина, вникнуть в историю болезни пациента.
После того, как автору руководством РГАСПИ был предоставлен доступ к не известному ранее архивному документу, клиническая картина болезни В.И. Ульянова, ее форма, динамика, патогенез, прогноз, причины, приведшие к смерти, стали окончательно ясны. Не вызывает малейшего сомнения, что большой коллектив русских и немецких врачей лечил своего пациента только от нейросифилиса и другого лечения не было.
Ограниченный язык дневника – сокращения рукописных названий препаратов, как на русском, так и латинском языке, отсутствие диагноза и результатов двух первых реакций RW (всего их было четыре, что стандартно для этой реакции того времени) не составили никаких трудностей для клинического анализа – документ составлен таким образом, чтобы врачи будущего сделали правильный вывод.
Слова Президента РФ Владимира Путина: «Глубокое знание своей истории, уважительное, бережное отношение к великому патриотическому, духовному, культурному наследию Отечества позволяет делать верные выводы из прошлого», указывают направление работы всех исследователей истории России.
В силу того, что для таких пациентов, как В.И. Ульянов, были характерные изменения психики, это не могло не сказаться на принятых им решениях, и как следствия обострения гражданского противостояния во время революции и последующей Гражданской войны.
Результаты полной научной работы автора опубликованы в книге«Смерть Ленина. Медицинский детектив». Москва: Пятый Рим. 2020. - 521 c. ISBN 978-5-604328-2-5 [14].
Литература:
1. Harry Vinters 1, Lev Lurie, Philip A Mackowiak. Lenin's «circulatory disturbance of the brain». Case Reports Hum Pathol. 2013 Oct;44(10):1967-72. doi: 10.1016/j.humpath.2012.11.017.
2. Дневник истории болезни В.И. Ульянова. Подлинник, машинопись с правками неизвестного. РГАСПИ, фонд 16, дело 10, опись 2, 1- 410 с.
3. Письмо РГАСПИ № 65 от 03.02.2017 г. в адрес Новоселова В.М.
4. Письмо РГАСПИ № 216 от 10.04.2017 г. в адрес Новоселова В.М.
5. Письмо РГАСПИ № 788 от 09.11.2017 г. в адрес Новоселова В.М.
6. Осипов В.П. Частное учение о душевных болезнях. Выпуск I. Петроград: Издательство Практическая медицина. 1923. -188 c.
7. Никольский П.В. Сифилис и венерические болезни. Москва-Ленинград: Государственное издательство. 1928. – 326 с.
8. Абрикосов А.И., Ганнушкин П.Б., Маргулис М.С. Под редакцией. Сифилис нервной системы. Москва-Ленинград: Государственное издательство. Пособия для высшей школы. 1927. – 336 с.
9. Минор Л.С. Краткая терапия нервных болезней. Москва: Издание Студенческой Медицинской Издательской Комиссии. 1910. -180 с.
10. Кожевников А.Я. Курс нервных болезней проф. А.Я. Кожевникова. Лекции, записанные студентами. Издание 4. Москва: Поставщик двора его величества Т-во Скоропеч. 1904. – 365 с.
11. Крамер В.В. Учение о локализациях. Головной мозг. Издание второе. Премировано ЦЕКУБУ. Москва-Ленинград: Государственное медицинское издательство. 1931. – 157 c.
12. Nonne M. Syphilis und Nervensystem. Ein Handbuch in zwanzig Vorlesungen. Berlin: Verlag von S. Karger, Karlstrasse,15. 1921. - 406 s.
13. Nonne M. Syphilis und Nervensystem. Ein Handbuch in zwanzig Vorlesungen. Berlin: Verlag von S. Karger. 1924. – 1190 s.
14. Новоселов В. Смерть Ленина. Медицинский детектив. Москва: Пятый Рим. 2020. - 521 c. ISBN 978-5-604328-2-5.