Горой вставали, да детей подымали
Сегодня я беседую со старожилами д. Ильчигулово Н. П. Искорцевой и Р. А. Могутовой. Судьбы обеих женщин схожи - вышли они из детства, опаленного войной, а молодость провели в тяжелом труде послевоенного периода.
И как выйдешь в чисто поле,
всё припомни,
оглянись —
этой доле, нашей доле,
бабьей доле
поклонись.
(М. Агашина)
После лесозаготовок труд доярки - дело шутейное
Нина Павловна Искорцева родилась в 1929 году в д. Соколятах. Когда ей исполнилось 11 лет, началась война. Все еще бередят душу воспоминания о том, как соседки прибежали в дом с криками и слезами "Война!" А когда отца, Павла Игнатьевича Чухарева, провожали ночью на фронт, ребятишки ревели на полатях, будто чувствуя, что больше его не увидят - погиб в 1942 году.
Мама, Матрена Ивановна, осталась одна с семеркой детей (Клавдия, Иван, Мария, Нина, Полина, Василий, Зоя). Ивана забрали на лесозаготовки, там он заболел тифом и умер. Семья голодала. Спасались травой, гнилой картошкой. Летом ребятишек отправляли в поля, где приходилось голыми ручонками выдирать осот, а вечером они подходили с маленькими чашками к бригадиру, и он ложкой поровну отмерял каждому муку.
Нина закончила только два класса - не в чем было ходить в школу. Ее отдали в Красный луг стряпухой в семью председателя колхоза Зои Федяковой, у которой на иждивении было две старухи и двое детей. Нина носила воду, топила печь, пекла хлеб. За работу ей сшили зимнее пальто. Не сладко жилось в чужой семье, но был кусок хлеба.
- Сестра Полина была худой, слабой девочкой - булку хлеба не могла нести, - рассказывает Нина Павловна, - а я крепкая, сбитая - со мной и не валандались. В 12 лет я одна из лесу привезла на лошадке воз дров домой. Трудилась и дояркой на ферме. Во время посевной подцепляла плуг к лошади и боронила. Весь день в поле, посмотрим с девчатами друг на друга, а лица у всех черные от пыли, обветренные. Кто - то нам посоветовал от загара смазаться солидолом, ну, мы и нашлепали его, да погуще. Пока темно было, то ничего, а как солнце начало припекать, так лица и защипало от такого - то крема. Во время уборки урожая отвозили от комбайна зерно. Много всего строили: гидростанцию в Рыбино - глину возили; Сажинский клуб - носили на носилках кирпич; возили на лошадях с горы Бабаевки щебенку и укладывали дороги.
А с 15 лет каждую зиму отправляли меня на лесозаготовки. Целый день по грудь в снегу. Пилили деревья ручной пилой. Повалим, потом раскряжуем, пилим на части по пять метров. А до барака из лесу шли пешком пять километров. Сушить одежонку негде. Ноги от холода и сырости ломит - в лаптях работали, на животе чирьи гноятся. Давали нам за работу по 300 грамм хлеба в день. А в конце сезона выдавали небольшие деньги. Помню, как дали шесть метров ткани, которая пошла на платье младшим сестрам - школьницам. А первую шаль я себе купила, когда трудилась на овцеферме и получила премию - ящик пшеницы да ягушку. Пшеницу продала и обновку себе справила.
Как- то в Соколята приехали рабочие, среди которых оказался и Владимир Конев, волею судьбы, ставший мужем Нины. У него на тот момент был пятилетний сын от первого брака. Супруги приехали в Ильчигулово, где поселились у родителей, потом у сестры мужа. Нина устроилась на свиноферму. К тому времени родилась Зоя, так она ее за пазуху - и на работу, а там к теплому котлу подкладывала. Свинарки уже к трем часам утра приходили на ферму. Растапливали очаг, варили свиньям картошку. Навоз из клеток таскали ведрами. Работали за трудодни, на которые выдавали зерно. Вот это зерно Нина продала, да приданное свое из сундука (скатерти, полотенца), и супруги смогли купить половину дома. Родилась вторая дочь Люда, но спустя шесть месяцев умерла. Вырастили картошку - сдали, а на вырученные деньги купили телку. Только ее муж забрал с собой, когда оставив семью, вернулся к первой жене.
- Горюй - не горюй, - признается Нина Павловна, - в послевоенное время все так жили. Ревели быбы в подушку, а днем горой вставали да детей подымали. Как в песне у Розенбаума поется: "Не плачь… забудь…согреешься когда-нибудь".
В половинке моей места мало, так я печь русскую разобрала, а голландку мне поставили. Сама заработала на новый кирпич и железо. Поросенка вырастила, продала. Купила себе костюм, шаль. А немного погодя и телку новую купила, вырастила в корову - зажили! Дрова сама колола, сено сама заготавливала - всю работу по хозяйству проворачивала. В это время я трудилась в родилке, потом перевелась в доярки. Доили руками, молоко носили ведрами в общий котел. Но после лесозаготовок труд на ферме и за работу не считала. Вспоминаю своих напарниц Н. Н. Бабушкину, Г. Н.Акулову, Ф. В. Скрипову, В. А. Тонкову, Л. А. Елисееву.
Как- то само получилось, что сошлись мы с Леонидом Дмитриевичем Искорцевым, комбайнером - передовиком. Увидела его однажды на зернотоке и запал он мне в душу, да и я видимо приглянулась ему. Переехали жить в дом свекрови Анны Александровны, а у них еще жила бабушка Мария. Не радостно встретили меня старухи. Половики со шторами сняли и убрали, мол, бедные мы. Хлеб от меня под замок прятали. Пенсию им принесут, так скорехонько в чулане схоронят. Муж, бывало, спросит, не обижают ли меня, а я терпела и отвечала, что все хорошо. Прижились друг к другу - помогать мне стали. Родила я двойняшек Виктора и Ирину. Свекровка по утрам доила за меня коров на ферме, а я ходила на дневную и вечернюю дойки. Успевала еще в лес между дойками слетать, набрать ягод да грибов. Был у нас в доме ткацкий станок. Меня еще мама в детстве ткать научила. Так я для людей ткала дорожки из цветной шерсти с узорами и половики. Старухи мне помогали и целыми вечерами драли дерюгу, распускали старые шерстяные носки, красили шерсть. Умела я и вязать. Как все успевала - не знаю.
Леонид был сердечником, так я сама дрова колола, сама картошку выкапывала и до тысячи ведер спускала в голбец. Помню, как однажды поехала на лошади в лес, и гроза началась. Вернуться что ли? А потом думаю, нет, поеду, когда еще лошадь дадут! Так и пилила дрова под дождем.
Когда моя мама заболела, мы взяли ее к себе, а потом разобрали и перевезли из Соколят ее дом. Со свекровкой возили камень и сами заводили фундамент под новое строительство. Как я мужа не берегла, а в 68 лет он умер. Но прожили мы неплохо, был он добрым и ласковым. Были у нас и машины. Рано ушла из жизни (в 42 года) и дочь Зоя - погибла в ДТП. Дочь Ирина трудилась воспитателем в детском саду, а сын Виктор - водителем и фермером. Сейчас у меня семь внуков и 11 правнуков.
Три сына и три табуретки - вот и все богатство
Раисья Анатольевна Могутова родилась в 1938 году в с. Малоустикинском (в Башкирии). И ее детство также было опалено войной. Когда отец, Анатолий Степанович Копытов, ушел на фронт, в семье было трое детей (Виктор, Раисья, Нина). Мама, Анна Павловна, трудилась разнорабочей. Видела ли она своих ребятишек, когда с раннего утра до поздней ночи не разгибала спинушку на колхозных работах. Дети голодали. Весной и летом вырывали в округе всю траву - ели пиканы, болиголов, полынь, крапиву, ягоду Анюту (в картошке росла). Ходили по реке и собирали ракушки. Их бросали в кипяток, а когда створки открывались, выковыривали из них мясо. Летом обабки собирали. Раисья Анатольевна вспоминает:
- В 1946 году отец вернулся с войны. Пришел он с большим рюкзаком. Мама рюкзак разрезала и сшила из него для меня юбку. Обуви тоже не было - веснами к ногам привязывали деревяшки, чтоб уж не совсем босыми по студеной воде шлепать. На полянке перед домом подружки становились в "березку", а у меня штанов даже не было. А так хотелось вместе с ними гимнастикой заниматься. И однажды на мое счастье нашла я на помойке рваную кофту. Ноги просунула в рукава, на поясе завязала края кофты в узел и получились штаны. Вот была радость!
Вскоре мама родила двойняшек Сашу и Валю. Дома с ними не сиживала, все работала. В сенокосную пору уйдет за 15 километров на колхозные луга, да хлещется там с литовкой весь белый день. А я нянька никудышная - надо все по хозяйству справить, грудничков накормить. Таскала их везде за собой. Умерли наши малыши. А отец уехал от нас к другой женщине. Мы держали козу и корову, куриц, но ни молока, ни мяса, ни яиц не видали - все сдавалось на налоги. В год нужно было сдать 360 литров молока, 40 килограммов мяса живым весом, яйца, шерсть… Как- то одной из весен у нас даже картошки на посадку не было. Дали нам соседи ростков, так мы их посадили. Мама с голоду распухла, пришлось козу заколоть - мясом ее и выходили.
В 1949 году отец перевез семью в Амерово, куда и уезжал. Здесь мама родила Тоню и Толю. Тяжелая женская доля досталась ей - рожала детей, света белого не видела в работушке, а отец ее еще и бил. В послевоенное время большинство женщин так и жили. Я с трудом окончила пять классов - год водилась, год училась.
Как исполнилось мне 17 лет, отвезли нас с подружкой в Нязепетровск на строительство железной дороги. Мы таскали тяжеленные шпалы по три метра и двенадцатиметровые рельсы. Проработала я здесь три года. Впервые попробовала сахар, который и домой отправляла. Купила себе пальто, платье, чулки. Приготовила для себя и приданное.
Вернувшись домой, Раисья Анатольевна вышла замуж. С мужем, Леонидом Васильевичем, родили троих парней Николая, Виктора и Юрия. Купили домик. Прожили вместе в Ильчигулово лет девять, а потом муж ушел к другой. Но, имея боевой характер, женщина не впала в отчаянье.
С тобой в обнимочку вдоль улочки
Идет - и рада ты люто…
Ну что ж, люби мои облюбочки,
Целуй целованные губочки-
Мне хоть бы что, мне хоть бы что!
Теряла ленты и заколочки из кос…
Я это все к тому,
Что нужен, как листочек елочке,
Теперь он сердцу моему.
(С. Викулов)
- Расходились тяжело - признается Раисья Анатольевна, - муж потребовал выплатить ему долю от дома, забрал всю мебель. Осталось у меня три сына и три табуретки. Старшему парню было девять лет, младшему - пять. Бани своей не было, ходили по соседям. С такими маленькими сыновьями и дрова заготовляли. Помогали и подружки, такие же одинокие, как я. Как - то раз в лесу дров напилили, а когда поехала за ними в лес, то обнаружила пустую делянку - украли наши дрова. Держала корову, поросят, овец, коз. Как- то успевала между работой и сена заготавливать. Сажали картошку и выкапывали до тысячи ведер. Картошку я продавала, на вырученные деньки покупала муку - хлеб сама пекла. Купила себе и первую стиральную машинку "Урал". Любила я белое постельное белье, поэтому стиралась раз в неделю. Через семь годков сумела построить себе дом.
Работала я дояркой, учетчиком, свинаркой. Потом предложили мне стать бригадиром на молодняке, а я и считать на счетах не умею. Зоотехник Владимир Конев обучил меня. Поголовье состояло из 1500 голов. Трудились тут ответственные скотники В. М. Крашенинников, И. С. Скрипов, А. В. Кошкин, Н. Г. Антипин. План мы всегда выполняли и добивались высоких привесов. Помню я и всех с кем работала: директоров М. И. Иванова, М. Г. Елисеева, А. В. Ватолина; зоотехников А. В. Ватолина, Л. А. Вятченникову. Перед выходом на пенсию трудилась телятницей.
Сыновья, окончив восьмилетку, работали трактористами. Все выросли, у всех свои семьи. Теперь у меня шесть внуков и десять правнуков.
И жизнь сейчас хорошая - главное, еда на столе - сытые все! А у нас, бывало, квашеная капуста на праздник - вот и все разносолье. Но помнятся мне и светлые дни, когда собирались компаниями и ходили из дома в дом. У нас в деревне было много гармонистов: Александр Акулов, Анатолий Чугаев, Геннадий Блинов, Петр Искорцев, Николай Могутов, Иван Конев, Анатолий Скрипов, Геннадий Скрипов, Михаил Скрипов. Улицы звенели песней да частушкой.
И опять вовсю звенят частушки,
Высыпали все, кто трезв и пьян,
Зашуршали юбками старушки,
Снова разохотился баян.
И поплыли милые по кругу-
Молодушки, бабы, мужики…
Ожила родимая округа,
И заулыбались старики.
(В. Коростелева)
- Вот так и прошла жизнь, - подытоживает Раисья Анатольевна, - много горя было, а больше помнится гармошка. Выйдешь в круг, выплеснешь в забористой частушке женскую обидушку, а там глядишь, и сила жить появляется.
Татьяна Костырева
2025 г