Как не хотелось Альке, чтоб время тянулось подольше, но пришла пора уезжать. Завтра на последнем автобусе поедет на станцию, а там поезд и, вот он таежный край.
Накануне вечером пришла проводить Алефтину Катюша. Лицо ее расплылось, потеряло свою былую красоту. Под широким сарафаном выпирающий животик выдавал, что скоро станет Катя мамой.
Бабушка оглядела внучкину подружку и выдала.
- Ну, Катька, точно у тебя девка будет. Всю красоту твою забрала. Вон лицо то все пятнами пошло.
Довольная Катя положила руку на свой живот. Прислушалась, как ребеночек толкается, легонечко пощекотала пяточку, которой тот упирался изо всех своих сил.
- А я думаю, сынок будет. Вон как пинается. Другой раз так упрется, что не вздохнуть. Все бежать ему куда то надо. Точно озорник будет.
Катя притворно вздохнула, представив своего озорного мальчишку, а потом улыбнулась.
- Да мне хоть кто, лишь бы здоровенький был. Папке то у нас сына охота, а мне дочку. Только не говорю ему это. Тоже говорю, что сыночка надо. А то родится девчонка, так заукоряет потом меня, что я нагадала.
Все рассмеялись. Гадай, не гадай, а теперь уж ничего не изменишь. Сидит там ребеночек, своего часу дожидается.
Алька даже позавидовала подружке. Не зло, не с обидой. Подумала, что счастливая Катька. И муж у нее хороший. Бережет ее. Видела, когда у них в гостях была.
За столом допоздна засиделись. На улице уж стемнело. Катя поднялась, домой надо идти. Аля накинула кофтенку, чтоб ее проводить. Но они и за ворота еще не вышли, как муж Катин пришел.
- Ну вот гулена. На улице темень, а ей думушки нет, что домой надо. Парнишке то уж спать пора, а не по гостям шататься.
Мужчина вроде как ругался, но Алька видела, как светятся глаза подруги, как приятна ей его забота. Вот, побоялся, как в темноте пойдет, вдруг споткнется. Аля даже не сообразила, какому это парнишке пора спать. Только потом дошло, что тому, который сейчас сидит в животике Кати и без конца пинает ее.
Подруги обнялись на прощание. Теперь можно и не провожать дальше. Аля стояла за воротами и смотрела вслед этой счастливой паре, пока они совсем не скрылись в темноте. Ей так захотелось, чтоб и о ней кто то позаботился,
Дома Валя убирала со стола, мать на кухне замешивала опару. Завтра напечет дочке подорожников. Как же без своей то стряпни отпустить. Аля еще раз проверила, все ли сложила в свой чемодан. Да и что там проверять то пара платьев да юбка с кофтой. Много одежды она в деревню не брала, только на выход. А дома то ходить и Валькина пойдет. Да и свои старенькие халаты все как раз.
Утром Аля проснулась от того, что у нее замерзла спина. Сестра бессовестно стянула на себя одеяло. А ночи уже холодные, сентябрь на носу. Они даже спали под стеганым ватным одеялом. В щель между досками просвечивали солнечные лучики. Утро.
Пора вставать. Аля слышит, как мать доит корову внизу. Упругие струйки молока звенят о стенки подойника. Татьяна приговаривает “Стой, милая, стой.” А корова смирная, ее и уговаривать не надо. Стоит как вкопаная. И только глазом косит на хозяйку и ждет, когда та угостит ее кусочком подсоленого хлеба. А как ее не угостить. Простояла смирно, с ноги на ногу не переминалась и молоко все отдала. Не для кого ей его прятать. Теленка давно уж отняли. Белолобый бычок вместе с матерью ходит в стадо.
Аля осторожно, чтоб не разбудить сестру, поднялась и спустилась вниз.
- Аленька, чего тебе не спится. Рано еще.
- Выспалась. Давай, мама, я корову в стадо выгоню. А ты домой иди.
- Ты только галоши надень. Трава то росная, холодная. Застудишь ноги то.
Аля взяла хворостинку, открыла хлев, где стоял бычок. Тот, взлягивая задними ногами, выскочил из тесного хлевушка.
- Будет, будет тебе. Ишь разошелся, - Аля легонько хлопнула его по крутому боку хворостиной Корова и сама знала, что ей надо делать. Не торопясь, важно пошла к воротам.
А на улице то и вправду, будто иней на землю упал. Вся трава в капельках росы поблескивает на солнышке. Соседка, что живет напротив, стоит опершись на палку. Старенькая она уже. И живет одна. А корову все равно держит. Татьяна ей сколько раз говорила, что к чему маяться. Много ли ей молока надо. Четверти на неделю хватит. А та только рукой отмахнется.
- Ой, Татьяна. Корова только и держит меня на этом свете. А так то я кому нужна. Дети далеко в городе. К себе зовут. Да я разве поеду туда пока сила есть, да ноги ходят. Вот уж слягу совсем, тогда пусть и делают, что хотят.
- Алька, ты чего это сегодня подскочила. Мать то где? - старушка подогнала свою корову поближе и сама подошла к девушке.
- Я сегодня уезжаю. Все, отпуск закончился. На работу надо. Вот и встала пораньше. Напоследок надумала корову выгнать в стадо.
- Так иди домой. Я покараулю. Никуда они не денутся.
- Нет, мне самой охота проводить. Когда еще доведется.
Пока они разговаривали, молодой подпасок подогнал коров с конца улицы. Стадо двинулось дальше, а Алька, попрощавшись со старушкой пошла домой.
Дома пахло выбродившим тестом, этот запах смешивался с ароматом различных начинок для пирогов. Татьяна любила печь пироги. Видимо, наголодавшись в детстве, она наверстывала, то что не получила. Алька знала, что если уж мать собралась стряпать, то это будет много пирогов, с разными начинками, которых хватит не только всей семье, но и соседям.
Марья бывало ругалась на нее.
- Ну, Танька, ты и простодырая. Напечешь и все раздашь. Тебе то много кто чего приносит.
Татьяна только улыбается в ответ. Что тут скажешь, такая уж она есть. Да и что там грешить, соседи тоже всегда их угощают. Да и слава Богу, мука теперь всегда есть. Петро хорошо зарабатывает, да и она работает, и мать пенсию, пусть двенадцать рублей, да все равно получает. Так что купить муку могут. Только вот с дрожжами беда. Не всегда их купишь. А много не запасешь, Долго пролежат, потом всходят плохо. Вот и приходится выкручиваться.
- Мама, тебе чего помочь? Ты говори. - Аля посмотрела, вроде уж все готово, только тесто разделывай.
И закипела работа в двое рук.
В дом вошла заспанная Валя.
- Ты чего, Аля меня не разбудила.
Аля рассмеялась.
- Да я и сама еще бы спала. Да ты с меня все одеяло стащила. Я от холода проснулась. Ложиться уж больше не стала.
Заплясало пламя в печи. Уже стоят наготове противни с пирогами. Пока печь готова будет, они как раз расстоятся.
Марья тоже давно уже проснулась, да лежит, не встает. Татьяна всегда ругается, говорит, что мешает только. Их и так трое тут топчется. Да и Петра из дома выпроводили. Найдет он работу во дворе. Только Толик спит, как младенец. Тут стучат, ходят, дверьми хлопают, а он ничего не слышит.
Только когда поплыл по избе аромат свежей выпечки, Толик проснулся.
- Мам, с чем пироги то испеклись.
- Ни с чем, это подорожники Але, - нарочито строго ответила Татьяна.
Но Толик то знает, что пирогов там будет столько, что полдеревни хватит накормить. Он идет на кухню, не глядя берет из под полотенца пирог, совсем не важно с чем, все равно вкусный. Перекладывает его с руки на руку, чтоб не обжечься.
- Молока хоть налей, не ешь всухомятку, - заботливо наказывает мать.
Сегодня вся семья в сборе. Ради такого случая даже Петр не пошел на работу. С вечера отпросился. Конечно, ему дали отгул. Ведь все лето почти работает мужик без выходных. И Толик тоже отпросился. Матери жалко сына. Давно уж толкует ему, чтоб погулял бы перед школой пару недель. Парень только помалкивает, ничего матери не говорит, но так ему в школу не хочется. Он бы и нынче не пошел. Да нельзя. Не хватает ему годков, чтоб на работу взяли. Так и придется в школу ходить. Никуда не денешься.
Завтракали пирогами с молоком. Потом началась суета со сборами. Татьяна все старалась побольше в сумку своей любимицы затолкать. Положила и помидор, и огурцов, и яблочек со своей яблоньки скороспелки. Котлет нажарила, картошки отварила, ну и яиц, как же без них. Спичечный коробок соли не забыла положить, конфеточек, чтоб чаю дорогой попить. Ну а уж сверху пироги. Алька сопротивлялась.
- Куда мне столько. Разве я съем.
- Ничего, все уйдет. Лучше, чем по буфетам бегать.
Аля отступилась. С матерью не поспоришь. Все равно будет, как она скажет.
Так в сборах и суматохе прошел день. Татьяна , конечно же, поехала до станции провожать дочку. Валя хотела проводить, да мать решительно ответила, что нечего молодым девкам на станции ночью одним делать. Она сама проводит.