Продолжу, пока не остыли воспоминания в голове)
Вот представьте себе, как мы, отлично добравшись до места, начинали ударно отдыхать. На дачу еще очень любил приезжать дед. Бабушка дачу не очень любила, ей надо было везти кота туда, а это было для них обоих сильным стрессом.
И вот, приезжая на дачу, все работники ведущего университета страны стирали грани. Профессора и доценты, сантехники и рабочие, преподаватели и научный состав начинали выглядеть примерно одинаково. Великолепные трико с пузырями и дырками, майки, ватники, кирзовые сапоги, тряпичные кепки делали всех одинаковыми и родными на 2 дня в неделю. Правда сказать, профессора в возрасте и старой закалки вместо кепок старались использовать старые шляпы, что выглядело еще комичнее. И все дружно пытались уговорить эту землю дать нам хоть какой-нибудь урожай. Иногда это получалось, иногда не очень.
Как описать любовь наших старших к этим земельным аттракционам? Попробую. Отец перетаскал на себе практически весь скарб, который был на даче и инструмент. Мама, беременная мной на 8м месяце сажала клубнику. Они выравнивали участок, бегая с ведрами земли по досочкам между грядами берез, над болотной жижей. Мама падала в эту жижу с мостков и это не охладило ее энтузиазма. Я тоже, вырастая и смотря на них, хотел свою грядку, но быстро к этому охладел и понял, что копать землю могу только ради червей для рыбалки.
Бонусом нашего блока участков была, так называемая, зеленая зона. То есть, устроено это было так. Дорога по массиву, с одной стороны, вплотную к дороге заборы, с другой стороны дренажная канава, потом метров 10 неиспользуемой земли и уже наши заборы. Плюсом этой зеленой зоны было то, что по бровке канавы мы высаживали густые кусты, там росли березки самосевки и пыль с дороги, от проезжающих машин, оседала не на наших растениях, а гораздо раньше. Еще, эта бровка с кустами закрывала нас от взглядов любопытствующих чоседей и прохожих. По этой зеленой зоне шел магистральный водопровод от водокачки, который обеспечивал водой не одну сотню участков. Поэтому копать колодец не было никакой необходимости. Надо отметить, что когда организовывалось это дачное хозяйство, еще думали о людях, не как сейчас, нате вам клочок земли, занимайтесь. Было организовано правление, большая изба, где решали проблемы и принимали взносы от всех садовых товариществ. Чистили дороги, обеспечивали водой, была огромная водокачка, может и сейчас стоит, не знаю. Там же, около правления были таксофоны. Из них можно было позвонить в Москву, сказать, что все живы и здоровы. То есть, зачатки серьезной цивилизации были.
Наш участок был средний в блоке. То есть, было так. Три участка короткой стороной смотрят на дорогу, а за ними уже участки прилегают длинной стороной и короткими сторонами смотрят в переулки. У переулков были мостки через канаву. Причем у переулка справа мосток был как бы капитальный, насыпной, с трубами, через которые текла вода канавы и по этому мостку могла проехать машина, а мостки левого от нас переулка были деревянные, просто пешеходные. Мы могли пользоваться любыми из этих мостков, но соседи косо смотрели и с присущей интилигентной вгимательностью к деталям, намекали, что незачем ходить мимо их участков, надо свой мостик строить. Все это обьяснялось тем, что зеленая зона считалась почти собственностью участка и там сажали дополнительные растения, не влезшие на основной участок. У многих там была картошка, тыквы и тому подобные.
Мостик у нас был деревянный. То есть, это было 2 бревна и прибитые к ним дощечки. Конструкция была так себе, конечно. Пару раз, по невнимательности, я пикировал в канаву. А это было ужасно и стыдно. Канава была заросшая ряской, вонючая болотной затхлостью, там водились лягушки и пиявки. Для молодого и впечатлительного организма, коим я на тот момент являлся, оказаться в этой среде было ужасно и мерзко. Канаву я ненавидел всеми фибрами своей души. Она влияла на все мое отношение к этому санаторно-курортному отдыху.
Напротив нас жила семья простых работников из технической части университета. Дядя Юра с женой и дочкой чуть старше меня. Не помню, кем работали, но дачу содержали в лучшем виде. А еще изо всех сил пользовались материальными благами, предоставляемыми университетом. В нашей семье машин не было ни у кого, как то не сложилось. И тут у дяди Юры появилось красное великолепие, слепившее всю улицу и оглашавшее округу своим ржанием. Этого горделивого коня, будто сошедшего с картины Петррва-Водкина звали Запорожец. Сам дядьЮра машину не водил, это было вверено его жене. Аппарат бережно хранился для поездок в поместье, на работу на нем практически не ездили, толтко если надо было что-нибудь погрузить полезное. Дорога у нас была неширокая, гараж на участке дядьЮры был тоже небольшим. Поэтому, сей лимузин не мог сразу очутиться в стойле. ДядьЮрины "давай-давай" и "чуть левей(правей)" совместно с рыком мотора, возвещали дачному массиву о прибытии семейства в поместье. Надо особо отметить, что в той стране, про которую я рассказываю, машин у населения было, мягко говоря, немного. На дачах они встречались очень редко и были предметом роскоши, зажиточности и зависти окружающих. Поэтому, дядьЮра считался крепким и зажиточным дядькой и к нему многие, в силу той идеологии, относились с подозрением. Хотя человек он был беззлобный, любил выпить и закусить яблочком с ветки.
Пожалуй, свяжу две ниточки моего рассказа, а то даже мне кажется, что перескакиваю и хаотично вспоминаю всё.
Вернемся к канаве. Сей рассадник болотного запаха и колыбель комаров-мутантов имела вид весьма непрезентабельный. В нее бросали покрышки, банки из под краски и все то, что раньше бросали, чтоб не нести на прмойку. И вот однажды эту канаву решили почистить. Надо сказать, что улица наша была достаточно длинной и связывала с цивилизацией множество садовых товариществ. Я думаю, что от перекрестка, где стояло правление, до конца нашей улицы было километра 3-4. Соответственно движение машин и людей было достаточно активным. Ездили и грузовые машины, которые развозили сыпучку на участки, машины газового хозяйства, менявшие баллоны населению, грузовые такси и т.д.
Так вот, в один из прекрасных весенних, солнечных дней, приехав на любимой электричке и пройдя короткой дорогой к даче, мы вышли не на нашу улицу, а на полосу препятствий с неприятненьким запахом гниющих растений и консистенцией детсадовской манной каши. Суть изменений в ландшафте была в том, что по нашей улице прошел экскаватор, который углубил и прочистил канаву, вычерпывая все это болото прямо на дорогу. Попутно, этот ландшафтный дизайнер, очевидно находясь под воздействием настойки из безрассудности, смелости и спирта, снес все деревянные мостки, чем вызвал легкое недоумение на лицах и в словах приехавших нескольких сотен фермеров. Особенно слышно было недоумение людей, приехавших на машинах и не смогших попасть в свои имения, ибо слой благоустройства территории был кое-где выше колена. Мы приехали далеко не первые и поэтому, к счастью, уже была протоптана почти тропинка по краю этого великолепия. Все, кто приехал на машинах, бросали их на скотопрогоне и в доступных выражениях восхищаясь умелой работой экскаваторщика, тащились пешком до своих угодий. Каким-то чудом, наш мостик остался на месте. Возникло предположение, что экскавторщик папу знал, может видел и даже эликсир смелости не дал ему снести наш мостик, ибо неоднократный визит к стоматологу по вопросу утраченных жевательных способностей был бы ему обеспечен. Папа был человек абсолютно миролюбивый, но вспыльчивый и готовый отстоять свою точку зрения. А при его комплекции, для большинства людей это было сродни попадания под каток. Но я не об этом) В момент, прка мы ошарашенные и немного уставшие добрели до нашего мостика, со стороны правления послышался рык и красный конь дядьЮры разбрызгивая жижу и виляя из стороны в сторону, рванул на штурм нашей бывшей хорошей дороги. Мы все были поражены, что он таки добрался до участка и засел в грязи только напротив собственных ворот, отпустив педаль газа. Уже потом, много лет спустя, я вновь поражался проходимости Запорожцев по грязи. На тот момент, я вообще стоял, открыв рот и рискуя получить порцию грязи, наблюдал за этим победным заездом. Обьяснения я нашел гораздо позже, разбираясь в теории автомобилестроения. Запорожец был сконструирован по принципу катера. Абсолютно плоское дно и нагруженная весом мотора задняя ось помогали ему преодолевать грязевые ванны не хуже специальной внедорожной техники. Но в тот момент и те более, в том юном возрасте, для меня Запорожец дядьЮры стал волшебным)
Удивление еще вызвало то, что на лице родителей я не увидел никакой грусти по поводу грязи на дороге. Наскоро попив чаю и переодевшись, было проведено короткое собрание трудового коллектива, состоявшего из деда, мамы, отца и меня. Грязь на дороге была объявлена целебным илом, богатым удобрениями, был получен инструмент для добычи и переноса на участок этого сокровища. Так же, мне как сомневающемуся, был выписан отдельный рецепт для ускорения мышления, а волшебное словосочетание "бегом, пока соседи не утащили", развеяло всяческие сомнения в предстоящем трудовом подвиге. К моему удивлению, дорогу народ очистил меньше, чем за день. К вечеру уже поехали первые машины, а соседи обсуждали целебные свойства этой жижи, которую гордо именовали "сапропель", доказывая себе и всем остальным помещикам, что добыли сокровище, от которого тыквы будут со слоновью голову, а яблоки с человечью.
Продолжение
сследует...