Уж непонятно почему, но Ольга всю ночь пела романсы на французском языке. Василий не отходил от неё ни на шаг.
Кай улыбалась, глядя на них. Она вспоминала, что, когда она была беременной, то Конрад периодически о чём-то болтал с детьми на непонятном языке, прикасаясь губами к её животу, а потом неистово любил её. Боб обнимал Женю, и они оба клевали носом, но всякий раз вздрагивали, когда казалось, что сон почти овладевал ими. Саша печально улыбался, он понимал, что их не отпускают кошмары, а он ломал голову, как помочь несчастным подопытным кроликам-археологам Инги. Афанасий всю ночь придумывал отчет, но в голову ничего не приходило правдоподобного. Оба охотника следили за заимкой.
Солнце стояло высоко, когда все вздрогнули от резкого сигнала рации. Сергей включил её, и все услышала восклицание радости участкового, который не говорил, а вопил:
– Слава Богу! Наконец связь появилась! Рация молчит и молчит. Мы уже решили вас искать. Вот что! Идите к броду. Ближе к вечеру вертолёт за вами прилетит. Место там отменное – галечник, там всегда ветерок, так что гнуса не будет.
Собирались быстро. Девочки раздали всем кружки с интенсивным кормом, как называл пеммикан Боб. Проснувшийся Володя позавтракал и отправился будить Татьяну, та вышла бледная и сонная. Есть отказалась, и долго и жадно пила воду. Все ждали вопросов, где Инга, но они оба заняты были только собой, не замечая отсутствия их руководителя.
Василий несколько раз пытался начать разговор с Татьяной об этом.
– Как Вы себя чувствуете? Может нужно помочь? Инги же нет. Вы сможете без неё?
Девушка сонно отмахивалась, а Владимир неожиданно возмутился:
– Да что Вы всё время спрашиваете, как мы и что с нами? Знаем мы, что Инга бросила всех и ушла. Знаем! Нечего это обсуждать.
Конрад выгнул бровь и посмотрел на Василия, на котором лежала обязанность защиты, тот пропыхтел:
– Ну да! Я создал иллюзию ссоры с ней, и то, что она уходит без нас. Кон, меня смущает другое, это было для тех, кто был вне заимки. Почему молчит Татьяна, я не знаю?! Понимаешь, я не могу кое в чём разобраться, – Конрад нахмурился, если Василия что-то смущает, то это очень серьёзно. Василий, так же как Конрад, нахмурился. – Я не понимаю, почему она пакует рюкзаки там в заимке. Там же темно и неудобно!
Александр, не подходя к заимке крикнул:
– Татьяна! Вам помочь упаковать вещи?
– Нет! Спасибо! Я документы разложу сама. Вы только напутаете.
– Думаю, ваше оборудование можно оставить в заимке. Его никто не возьмёт, – проговорил Сергей. – За ним потом можно позже вернуться.
– А я и не беру оборудования, – ответила из заимки Татьяна.
Владимир вытащил четыре рюкзака, Татьяна попыталась одеть один из них, но не смогла поднять. Она сложила часть своих вещей в рюкзак Владимира, тот не сопротивляясь, одел его. Кирилл переложил все рисунки и отпечатки в свой рюкзак, привесил палатку и стал похож на верблюда. Кай неожиданно раскапризничалась, взяв в свой рюкзак только красивые веточки-коряжки и свою одежду.
Татьяна улыбнулась егерю.
– А не возьмете ли ещё рюкзаки с документами? Я не понимаю, почему Инга их не взяла? Только прошу, не надо ничего трогать! Там всё тщательно упаковано.
Сергей кивнул, и через минуту он и Афанасий стояли с рюкзаками за плечами. Конрад, проходя мимо, провёл рукой над рюкзаками и поднял брови. Оказывается, все свитки, были в рюкзаках у мужчин, Татьяна зачем-то разыграла комедию, ни у Владимира, ни у неё самой свитков в рюкзаках не было. Он переглянулся с Василием, тот угрюмо фыркнул и опёрся на посох, который был рукояткой его секиры, спрятанной у него под курткой за спиной.
Прокопий хмыкнул, заметив, что Саша, Конрад и Вася, шли налегке, с почти пустыми рюкзаками. Основной груз несли Боб, Гусёна и Ольга. У него появилось предчувствие, что всё не так хорошо, как кажется.
Конрад недоумевал, что такое чувствует Кай, если ведёт себя, как девчонка. Облила его водой с ног до головы, потом облила Сашу и Васю. Саша сморщил нос, но не возразил. Гусёна только покачала головой и, доверяя ей, что-то достала из рюкзака и зажала в кулаке правой руки, не выпуская.
Они шли быстро, хотя тропа часто не позволяла им этого. Вскоре археологи стали уставать. Особенно Татьяна и Владимир, они периодически останавливались и пили какой-то чай из фляг.
Прокопий несколько раз трогал Конрада за локоть, но тот качал головой, и они продолжали путь. Судя по всему, им надо было идти не менее трёх часов. Они шли уже два часа. Сосны стали расти реже, а сами выглядели более мощными и высокими. Ветерок, взлохматив кустарник вдоль тропы, принёс речную прохладу.
Кай совсем расклеилась, она ныла, что устала, что душно. Расстегнула куртку, порвала нечаянно бусы, которые сама утром и надела, рванула их, рассыпая по тропе, что-то прошептала, потом залезла в свой почти пустой рюкзачок на ходу и пустила по ветру все ленты, которые хотела использовать для цветочных композиций. Ленты яркими змеями разлетелись по кустам и деревьям
– Зачем? – удивился Кирилл.
– Рюкзак тяжёлый, а так идти легче, – пояснила Кай.
Они вышли на пологий берег реки, и все огорчённо ахнули, потому что небо заволакивала пелена облаков.
– Да-а! Видимо вертолёта нам придется долго ждать, – проворчал Афанасий.
День стал хмурым и неприветливым. Они остановились на галичнике, перед бродом. Принялся моросить дождь. Все, прислонившись к соснам, осматривали противоположный берег.
– Поставим палатку! – спросил Кирилл и замер с открытым ртом.
В реке, на плоском камне стояла девушка с развивающимися волосами в белом простом платье, она, приложив козырьком руку, рассматривала их. В косой пелене дождя она казалась нереальным видением. Речка, перекатываясь через камень, создавала иллюзию, что она стоит на воде
– О господи! – пробормотал Кирилл. – Как она не тонет?
– Это же брод! – возразил егерь, и также очарованный девушкой улыбнулся. – Надо же! В дождь увидеть такую чаровницу, просто чудо какое-то. Наверное, надо ей помочь. Да и остановиться здесь можно. Ой! Где же она?
Афанасий хотел что-то сказать оригинальное и получил удар наотмашь, он упал лицом вниз, придавленный рюкзаком. Он ничего не понял, но услышал, как загавкал карабин Прокопия. Наконец, он смог поднять голову, и тут же получил когтистой лапой по лицу. С него явно хотели содрать рюкзак.
Сергей, весь в крови, вцепился в рюкзак, не отдавая его невероятно страшной твари. Всё происходило очень быстро, но растянуто, как в страшном сне.
Сине-белесая, голая, с белыми патлами, безносая, с горящим красными глазами и щучьей пастью. Невероятно длинные руки с когтями на пальцах с огромной скоростью молотили направо и налево. Существо дико завыло, когда Гусёна воткнула в неё шприц с чем-то. От удара её лапы Женя отлетела, ударилась о ствол сосны и потеряла сознание. Боб, схватив какой-то сук, свирепо отбивался от мстительной твари, которая пыталась добраться до Жени. Раздался свист, и Афанасий увидел стрелу, воткнувшуюся в тварь, та взвизгнула и прыгнула к Владимиру. Тот был в таком ужасе, что не шевелился. Она одним движением оторвала ему голову и с хрустом разгрызла череп, при этом она непрерывно двигалась, увёртываясь от стрел. Чавкая, она сожрала мозги из черепа и прыгнула к Кириллу, тот бросил в неё рюкзак, и остановил её на мгновение. Она качнулась, но одним движением руки отбросила тяжеленный рюкзак, который полетел в воду. Её остановили выстрелы Сергея и Прокопия. Афанасий тянулся к кобуре и никак не мог дотянуться, рука обвисла плетью. Лицо его заливала кровь.
– В сторону! – рявкнул кому-то Василий.
Афанасий застыл. Тварь мгновенно переместилась к Андрею, тот дрался с отчаянием обречённого, но тварь разгрызла и ему горло. Она пила, захлёбываясь, кровь. Страшная секира свистнула, и рука твари упала на землю, потом поднялась на пальцах, побежала к чудовищу и мгновенно приросла. Василий опять ударил секирой. Оторванная лапа полоснула его по лицу, и он упал. Тварь, утыканная стрелами, как ёжик иголками, бросилась к нему, но на её пути встал Саша. Две молнии ударила в грудь твари. Та захрипела, но устояла, а Саша никак не мог бросить молнии, потому что та очень быстро, почти мгновенно, перемещалась. Увидев, что Конрад, расстрелял все стрелы, она кинулась к нему, но тот, вырастив такие же когти, как у неё на руках, рычал, отбиваясь.
Афанасий, наконец, выцарапал пистолет другой рукой и тут же понял, что эта пукалка бесполезна. Пули почему-то не ранили тварь. Раздался отчаянный крик Кай:
– Ольга-а-а! Это тварь – ундина! Спой, что мы любим воду.
Ольга, прижав руки к груди, запела:
– Вода примером служит нам,
Примером! Примером!
Ничем она не дорожит
И дальше, дальше в путь бежит -
Всё дальше! Всё дальше!
Движенье – счастие моё,
Движенье! Движенье!
Прости, хозяин дорогой,
Я в путь иду вслед за водой –
Далёко! Далёко!
Она повторяла и повторяла это, а Кай свирепо, рванув зубами запястье, прыгнула в воду и крикнула:
– Сюда, гaдuнa!
Чудовище, перепрыгнув всех, оказалось рядом, но в руках у Кай был жгут-плеть из воды, окрашенной кровью. Волосы Кай, намокнув от воды, стали рыжими. Все застыли, не зная, как помочь, не задев, Кай.
– Саша! Кон! – рявкнул Вася. – Я прикрою.
Они оба бросились на помощь Кай, но были отброшены водой. Всякий раз, когда они пытались прийти к ней на помощь, их вышвыривало на берег. Конрад ругался на всех известных языках, но вода была сильнее его и не подпускала. Ольга пела и пела, все слова песни Шуберта у неё вылетели из головы, кроме этих двух куплетов, и она их повторяла и повторяла. Василий с секирой стоял рядом.
Кай хлестала и хлестала тварь кровавым жгутом.
Саша кинулся к рюкзаку Афанасия, выудил оттуда череп профессора и с размаху бросил в воду, закричав:
– На земле пепел, на воде кости, в облаках брызги. Давай!
Ничего не произошло, но небо потемнело, а воздух стал вязким. Тварь, исполосованная плетью-жгутом, прожурчала:
– Рано, да и жива я! Подожди, сейчас я разбрызгаю тебя, самоучка, и всё вернётся. Девушка! Ты такая же, как я, поговорим? Я подарю тем, кто признает мою власть, океан. Остальные будут нашей пищей. Мы очистим Землю! Я несу свет! Инга, поклонилась мне, и я её одарила силой.
Кай устало хмыкнула:
– Уточним! Я человек, а ты забыла, что была человеком.
– Я вершина эволюции! Я подарю тебе то, что узнали волхвы. Такие как мы должны не просить, а повелевать. Я многому научилась. Меня теперь не убить этим.
– Ты спятивший людоед! – презрительно фыркнула Кай. – Отрыжка жизни. Уродина!
Чудовищная ундина превратилась в красавицу и пропела:
– Я очей очарование! Захочу, все они поползут ко мне на коленях. Соглашайся на союз! Древние не поняли, что нужна смелость и дерзость. Я их потомок и овладела знаниями по праву крови.
– Ты их позор, гaдuнa! Мои дети будут жить в мире, где таким, как ты, нет места.
Ундина завыла, и бой начался опять. Водяной жгут в руках Кай был уже не розоватый, но алый. Теперь каждый его удар заставлял ундину взвизгивать. Страшная была картины. Светловолосая красавица с невероятно длинными руками, вооруженными большим количеством пальцев, каждый из которых завершался жутким когтем, и золотоволосая с рыжиной девчонка, отбивающаяся от неё кровавым жгутом. Мужчины бессильно сжимали кулаки, не зная, как ей помочь. И тут Боб вспомнил, он закричал-захрипел:
– Кон! Она отдаёт свою кровь, потому что договорилась с водой, чтобы та защитила тебя.
Конрад рванул зубами своё запястье, его кровь потекла поберегу тонкой струйкой и окрасила воду, и он зарычал на древнем языке, но все слышали по-русски:
– Вода-Жива, Вода-Мара,
Вода стыла, Вода яра,
Вода светла, Вода чёрна,
Вода кощна, Вода родна,
Вода святе, живе раде,
Вода хладе, Маре гряде,
Ты восславися, возвеличайся,
Дажди во чисто нам облечися,
Соблюди нас бо Влика Мати,
Смой нечисто, собой огради!
Облака над головой почернели, раздался жуткий удар грома, и не молния, а огромное ледяное копьё ударило в ундину, рассыпав её на брызги. Небо мгновенно очистилось. Засияло солнце.
Конрад в два прыжка оказался рядом с Кай, схватил её на руки, и выскочил из воды рявкнув:
– Наверх! Поднимитесь выше! Все к соснам! Скорее! Наверх!
Оставшиеся в живых, похватав рюкзаки, бросились к лесу. Они едва успели, по реке с рёвом прокатился пенный вал, смывая следы битвы.
Продолжение следует...
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: