К моменту вхождения мозга в пору своей юности у Флэмса скопилось некое множество вопросов, которые требовали ответа, невзирая на беспощадное зомбирование так называемыми средствами информации и окружающими реалиями. Эти реалии не имели никакого отношения к девственной и абсолютно незащищенной природе. Скорее они состояли из обезличенной массы существ, искренне впитавших тщательно разжёванную для поглощения псевдодуховную пищу. Для кого-то выгодный всеобъемлющий гипноз. Так учил Чудика Флэмса и его товарищей старый и добрый преподаватель.
Когда мозг только перескакивал из детства в юность сам Флэмс ускоренно переходил в средний возраст, обременённый делами насущными.
Как дитя природы Флэмс отчётливо понимал, что он из неё вышел, существует и безоговорочно вернётся в её крепкие объятия. Юный хозяин, разместившийся на самом видном месте, часто живил эту мысль, открывая для Флэмса золотым ключиком забытую в деталях притчу о мальчике и мудреце. Суть притчи сохранилась. «Откуда пришёл огонь?» - обратился мудрец к мальчишке, державшем факел. Юнец мгновенно его задул и ответил: «Оттуда, куда ушёл». Память о притче частично избавляла Флэмса от безмерной суеты.
...Пока Флэмс озаботился своими делами, головной мозг тщательно всматривался в лица непрерывно отъезжающих на чёрных машинах от здания, возле которого Чудика Флэмса тянуло бить поклоны и как можно ниже. «Сколько? Сколько их?» - думал мозг, пока Флэмсу хватало собственных ресурсов. Среди мельтешащих костюмов мозг достоверно узнавал тех, кто верил в собственную непогрешимость, а меняя кабинеты не догадывался, что кресло ума не добавляет.
Очевидно один из них, рассуждал далее мозг, превзошёл самого себя, ковыряясь в носу в служебном кресле, глядя в потолок и выстраивая планы на будущее. В аккурат, этот «один из» поборол наркотики, вручив переходное знамя самым страшным известным солям; изъял в аптеках успокоительные средства, которые валялись без надобности на запылённых полках при устаревшей организационно-правовой форме государства; безотчётно дал приют наркодельцам, обогащающимся на производстве солей, и обрёк народ на прозябание в тоске и тревогах, порождённых возрастающими стрессами. И в меру не насытившись желает отобрать последнее…
Состояние безмыслия, иногда на время даруемое Флэмсу, иссякло, прервав размышления серого вещества испещрённого извилинами.
Взраставший с младых лет на природе и привыкший к дальним переходам Флэмс не переставал удивляться возраставшей заботе о нас породившей.
С завидной регулярностью целый ряд учреждений с самой круглой печатью ознаменованной гербом живо напоминали нижестоящим о необходимости борьбы с дровосеками, истребляющими краснокнижный можжевельник, превращая его в безделушки для туристов. Этот заботливый хор, палец об палец не ударивший на деле, радовал неискушённого Флэмса и вселял искренние надежды на светлое будущее. Нелицемерная вера вошла в плоть и кровь. Многажды проходя возле ряда подворий, источавших запахи свежеспиленного можжевельника обладающего успокаивающими и расслабляющими свойствами, Чудик Флэмс полагал, что это уготованная ловушка для вредителей. Так же думали участковые и представители бесконечного множества надзирающих и контролирующих, к которым Флэмс относился с трепетным почтением.
В один из дней неожиданно для себя вдали от дома Флэмс обнаружил свежевспаханные поля исчисляемые гектарами, на которых ещё недавно не один десяток лет произрастали сотни вечнозеленых можжевелов и пушистых сосен. Поля под виноград. «Вот здорово!», - оживился Флэмс и покрутился трижды по часовой стрелке… В мгновение ему причудился Остап Бендер в Васюках… И встанут «Алкомаркеты» в один ряд по правую сторону улицы и потечёт вино рекой, насыщая и убаюкивая… Мозг дремал.